Наследники. Хранитель легенд 2

Слухи в Аурадоне распространялись со скоростью лесного пожара, гонимого ураганным ветром. Едва первые лучи солнца коснулись шпилей замка, как новость о том, что у Мэл, будущей королевы, появилась сестра-близнец, обсуждали уже на каждом углу.

В кофейне Безумного Шляпника, где чайник пел старые баллады, а на стенах тикали часы с тройным циферблатом, Таррант разливал напиток по чашкам и причитал, поправляя свой знаменитый цилиндр, увешанный чайными ложками:

— Две Мэл! Две! А я-то думал, у меня начались галлюцинации от вчерашнего кекса с мухоморами! Ох, Безумный мир, безумный мир…

Он мечтательно закатил глаза, вспоминая вчерашний бал. Свет свечей, кружащиеся пары, а потом — этот момент. Тихий уголок, куда никто не смотрел. И эти двое. Крылатая девушка и сын Джафара. Их губы встретились, и кольца засияли так ярко, что даже свечи померкли.

— А вчера, вчера! — продолжал Шляпник, обращаясь к пустому стулу, на котором, по его мнению, сидел невидимый Чеширский кот. — Ты видел, как они целовались? На балу! В углу! Я чуть свой заварник не уронил от неожиданности! А какой поцелуй — нежный, трепетный, словно первый снег весной… или последний лист осенью… Я такие обожаю!

Кот, разумеется, не ответил. Он вообще появлялся только когда хотел.

На рынке торговки, сворачивая шеи, пытались разглядеть в толпе хоть одну из «крылатых принцесс». Дети бегали по мостовой и кричали: «А где та, которая фея? Покажите нам фею!»

Мир Аурадона, только начавший привыкать к детям злодеев, теперь столкнулся с чем-то совершенно новым — с настоящей, живой магией, которая не пряталась за кулисами.

Мир Аурадона, только начавший привыкать к детям злодеев, теперь столкнулся с чем-то совершенно новым — с настоящей, живой магией, которая не пряталась за кулисами. Но страх, живший здесь когда-то, уступил место другому чувству — восхищению. Люди смотрели на крылатых эльфов так, словно видели чудо. В хорошем смысле. Без опаски, без желания спрятаться или защититься. Просто — с открытыми ртами и горящими глазами.

— Говорят, она оживила весь остров одним движением руки, — шептала одна торговка другой, кивая в сторону леса, где жили эльфы. — А вчера на балу танцевала с сыном Джафара. Говорят, их кольца светились.

— Красивая пара, — отвечала вторая, поправляя корзину с яблоками. — Как из сказки. Только настоящей.

В эльфийском доме, который за ночь будто бы вырос ещё на этаж, став похожим на причудливый кристалл, вросший в землю, царила утренняя суета. Дайрон и Уэйт, привыкшие к тишине Асфоделия, с любопытством кошек разглядывали человеческие безделушки на кухне.

— Это… кофе? — Дайрон подозрительно нюхал чёрную жидкость в кружке, которую ему сунула Кейт. Его бежевые крылья чуть заметно подрагивали — признак скептицизма. — Пахнет горелым. В пустыне мы пьём чай с верблюжьей колючкой. Он бодрит лучше.

— Пей давай, пустынная душа, — усмехнулась Кейт, завязывая волосы в высокий хвост. Её соколиные крылья были расправлены, перья переливались в утреннем свете. — В Аурадоне свои традиции.

Уэйт сидел на подоконнике, поджав под себя ноги, и внимательно разглядывал книгу, которую нашёл на журнальном столике — потрёпанный фолиант об истории Аурадона, оставленный, видимо, кем-то из ребят. Его белые крылья были аккуратно сложены за спиной, кончики перьев чуть заметно подрагивали — он явно что-то обдумывал. В отличие от Дайрона, он не лез вперёд с шутками, предпочитая сначала изучить то, что его заинтересовало. Его каштановые волосы с белыми прядями были аккуратно зачёсаны назад, а внимательные серые глаза скользили по страницам с тем же любопытством, с которым Карлос обычно изучал свои блокноты.

— Люди смотрят на нас, — тихо сказал он, поднимая голову от книги. В его голосе не было страха — скорее задумчивое удивление. — Но не так, как я ожидал. Они… улыбаются. И дети показывают на нас пальцами, но без злости. Словно мы… диковинка.

— Привыкай, — ответила Мия, спускаясь с лестницы. На ней был её обычный эльфийский костюм, волосы заплетены в косу, а на поясе висел тот самый кинжал, купленный у Крис. Крылья она спрятала — пока. — Мы здесь — диковинка. Но диковинка, которую хотят разглядывать.

— Вчера на балу на нас смотрели так же, — заметил Дайрон, отставляя кружку и с лёгкой усмешкой посмотрев на Мию. В его глазах плясали те самые «чёртики», которые так нравились девушкам на вчерашнем торжестве. — Признаться, я думал, будет хуже. Ожидал, что нас встретят вилами и факелами. А они… аплодировали. И улыбались.

— Бэн хорошо подготовил почву, — заметил Уэйт, перелистывая страницу. Его палец задержался на иллюстрации, изображавщей подписание мирного договора между Аурадоном и Островом. — Интересно… здесь написано, что барьер пал всего несколько недель назад. А они уже танцуют с нами на балах. Люди умеют быстро привыкать к новому.

— Или просто устали бояться, — пожала плечами Кейт.

— Кстати, о бале, — Дайрон перевёл взгляд на Мию, и его улыбка стала шире. — Ты и сын Джафара… вы, кажется, неплохо провели время. В углу. Тёмном. Романтичном.

Мия покраснела — от кончиков ушей до самой груди. Крылья, которые она прятала, дёрнулись под одеждой, выдав её с головой.

— Мы… просто разговаривали, — выдавила она, но голос её прозвучал неуверенно.

— Разговаривали? — Дайрон притворно удивился. — А я, значит, не видел, как он к тебе подошёл, когда ты стояла у окна? Как вы кружились в вальсе, глядя друг другу в глаза? Как потом отошли в угол, к колонне, где никого не было?

— Ты за нами следил? — Мия округлила глаза.

— Я любовался картиной, — поправил Дайрон с улыбкой. — Это разные вещи. А когда вы целовались… ну, тут уже трудно было отвести взгляд. Слишком красиво было. Как рассвет над пустыней.

— Мы не целовались при всех, — возразила Мия, но щёки её пылали так, что слова звучали неубедительно.

— Вы целовались в углу, — уточнил Уэйт, откладывая книгу. В его голосе слышалось спокойное, почти научное любопытство. — Но «при всех» — это громко сказано. Вас никто не видел, кроме нас. И Шляпника. И, кажется, нескольких фей, которые вились под потолком. И, возможно, пары стражников у выхода…

— Уэйт! — Мия закрыла лицо руками.

— Что? — тот пожал плечами с невинным видом. — Я просто констатирую факты. Мы же договорились — наблюдаем, запоминаем, анализируем.

— Вы невыносимы, — простонала Мия.

— А ты — влюблена, — парировал Дайрон, и в его голосе не было насмешки — только тёплая, почти братская забота. — Честно говоря, давно мы не видели тебя такой живой. Помнишь, как ты клялась, что никогда не посмотришь на человека? Что люди — это «ненадёжно, страшно и вообще они живут всего сто лет»?

— А теперь смотрит на своего человека так, будто он — центр вселенной, — добавил Уэйт, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Я не… — начала Мия, но в этот момент её протектор издал тихий мелодичный сигнал. Она машинально глянула на экран — и её лицо осветила такая сияющая улыбка, что все сомнения отпали сами собой.

— Кто там? — притворно поинтересовался Дайрон, заглядывая через плечо подруги. — А, Джей. «Доброе утро. Как спалось?» Мило.

— Дайрон, — предостерегающе сказала Кейт, но в её глазах тоже смеялись.

— Отстаньте от меня, — простонала Мия, пряча протектор в карман, но улыбка не сходила с её лица.

— Интересно, — задумчиво произнёс Уэйт, и в его голосе снова зазвучали исследовательские нотки, — а как часто они переписываются? Это может дать представление о стадии их отношений. Согласно классификации, разработанной…

— Уэйт, заткнись, — в унисон сказали Мия и Кейт.

Уэйт пожал плечами и снова углубился в книгу, но его усмешку было трудно не заметить.

— Девочки, — Кейт решила сменить тему, пока Мия не начала кидаться в Дайрона тяжёлыми предметами. — Мэл прислала сообщение. Она говорит, что Бэн в шоке, но в хорошем смысле. И что весь Аурадон только и говорит, что о вас двоих. И о вчерашнем поцелуе, кстати.

— Прекрасно, — вздохнула Мия, проводя рукой по лицу. — Значит, с инкогнито можно прощаться.

Она накинула плащ, проверила, надёжно ли спрятаны крылья, и направилась к выходу. Дайрон и Уэйт смотрели ей вслед.

— Она изменилась, — заметил Уэйт, когда дверь за Мией закрылась. Он отложил книгу и потянулся, расправляя крылья.

— Влюбилась, — поправил Дайрон, беря с блюда печенье. — Это меняет любой организм. Даже эльфийский. И даже дочерей Аида.

— Хорошо, что у неё есть мы, — тихо сказал Уэйт. — Напомнить ей, что она — не только чья-то девушка, но и дочь Аида. И принцесса Асфоделия. И крылатая воительница, которая держала небо на плечах.

— Не напоминай ей об этом, — усмехнулся Дайрон. — А то ещё возгордится.

— Она не возгордится, — ответил Уэйт, и его голос стал мягче. — Она — наша Мия. Она останется собой. Влюблённой, счастливой и слегка невыносимой.

Кейт лишь усмехнулась, качая головой.

— Вы бы видели её глаза, когда она вернулась вчера, — сказала она. — Такое сияние… я такого никогда не видела.

Остров Потерянных встретил Мию непривычным гулом. Раньше здесь царила гнетущая тишина, разбавляемая лишь криками чаек да перебранками на рынке. Сейчас же, после того как Мия оживила землю, а слух о её происхождении разлетелся быстрее ветра, жизнь на острове закипела с новой силой.

Дети злодеев, те самые, кого она видела в книге, теперь бродили по улицам стайками. Но их взгляды изменились. Раньше они смотрели на чужаков с подозрением, с готовностью защищаться. Сейчас же в их глазах горело чистое, искреннее любопытство. Они смотрели на Мию так, словно видели чудо.

— Говорят, она оживила весь остров одним движением руки, — шептала одна торговка другой, кивая в сторону леса, где жили эльфы. — А вчера на балу танцевала с сыном Джафара. Говорят, их кольца светились.

— Красивая пара, — отвечала вторая, поправляя корзину с яблоками. — Как из сказки. Только настоящей.

И тут из толпы вышел Джей.

Он двигался легко, почти бесшумно, как и всегда, — привычка, выработанная годами жизни на Острове, где каждый лишний звук мог стоить свободы. В руке он держал два стакана с кофе. Увидев, как Мию окружила толпа, он на мгновение нахмурился — тень пробежала по его лицу, но быстро исчезла, сменившись привычной маской беззаботности.

Приблизившись, он ловко проскользнул мимо Зивона и Фрэди, обогнул группу младших ребят и встал рядом с Мией, коснувшись её локтя — жестом, который был скорее инстинктивным, чем осознанным.

— Народ, расступитесь, — сказал он с лёгкой, но властной ноткой в голосе. Не той, которой он командовал пиратами, а другой — мягкой, но настойчивой. — Дайте даме подышать. Вы же её заговорите до смерти. Она не привыкла к такому вниманию.

— Джей, — улыбнулась Мия, чувствуя, как напряжение, сковывавшее плечи, отпускает. — Ты пришёл меня спасать?

— Спасать от обожания публики? — он протянул ей стакан, и от кофе пахло солёной карамелью — тем самым, который она полюбила. — Это моя работа. Пойдём, я покажу тебе кое-что получше, чем толпа зевак.

Он взял её за руку, и они быстро скрылись за углом старого склада, оставив ребят перешёптываться.

— Я смотрю, он стал популярным, — заметил Зивон, провожая их взглядом.

— Он просто нашёл то, что искал, — ответила Фрэди, и в её голосе прозвучала мечтательная нотка.

Джей вёл Мию не к замку Аурадона и не к морю. Он вёл её в самое сердце Острова Потерянных — к замку Малефисенты.

— Это здесь, — сказал он, останавливаясь перед массивными воротами из чёрного металла, покрытого паутиной старых заклинаний.

Замок возвышался над островом, как чёрный кристалл, вросший в скалу. Его шпили, некогда острые и угрожающие, теперь были увиты цветущими розами, которые вырастила Мия. Камни стен, покрытые мхом, дышали древностью и силой — такой плотной, что казалось, она стекала по стенам, как вода.

— Мэл жила здесь? — тихо спросила Мия, касаясь пальцами холодного металла.

— Да, — кивнул Джей, и в его голосе прозвучала какая-то особая, тихая нотка — смесь уважения и грусти. — Это её дом. Вернее, был. Пока она не переехала в Аурадон. Здесь она выросла. Здесь пряталась от всего мира, когда становилось слишком тяжело. И сюда же возвращалась, когда хотела побыть одной.

— Она жила одна? В таком огромном замке? — Мия подняла глаза на шпили, уходящие в небо.

— Не совсем одна, — ответил Джей, толкая ворота. Те со скрипом, похожим на стон старого великана, отворились, впуская их внутрь. — Здесь были слуги. И охрана. И мать… когда она не была в своём логове. Но большую часть времени Мэл бродила по этим залам одна. Говорила, что так легче думать. И мечтать.

Внутри было сумрачно. Лучи солнца, пробиваясь сквозь узкие окна-бойницы, рисовали на каменном полу причудливые узоры — тени от кованых решёток ложились на плиты, словно клетки. В воздухе пахло пылью, старыми книгами и… магией. Не той, что живёт в Асфоделии, мягкой и живой, текучей, как вода. А другой — жёсткой, обжигающей, той, что помнит боль и ярость.

— Здесь чувствуется её присутствие, — прошептала Мия, оглядывая огромный тронный зал с высокими колоннами, на вершинах которых когда-то горели зелёные огни. Теперь они потухли, оставив после себя лишь пепел и память. — Моей матери.

— И Мэл тоже, — добавил Джей. — Когда она была маленькой, она играла в этих коридорах. Пряталась за колоннами от своих учителей. А потом, когда стала старше, она приходила сюда, чтобы слушать тишину. Говорила, что здесь, среди этих стен, она чувствует себя… настоящей.

— А ты часто здесь бывал? — спросила Мия, идя рядом.

— Иногда, — признался Джей. — Когда мы были младше, мы с ребятами забирались сюда через подземный ход. Мэл знала здесь каждый угол. Показывала нам свои тайные комнаты. Библиотеку, где хранились старые книги о магии. Комнату с картами всего Зачарованного леса.

Они подошли к трону. Массивное кресло из чёрного дерева, инкрустированное серебром и изумрудами. Ткань на сиденье выцвела, но всё ещё хранила отпечаток той, кто на нём сидел. Мия обошла трон и замерла.

На задней спинке, скрытый от посторонних глаз, был вырезан герб. Не тот, который выставляли напоказ, — не дракон, не череп, не символы страха и власти. А настоящий. Тот, что знали лишь немногие.

— Джей, иди сюда, — позвала Мия, и в её голосе прозвучало что-то новое — удивление, смешанное с тихой радостью. — Посмотри.

Джей подошёл, заглянул ей через плечо и увидел.

Феникс.

Не дракон, которого он ожидал. Не чудовище, которое рисовали в страшных сказках. А величественная птица, возрождающаяся из пламени, с расправленными крыльями, сжимающая в когтях… ветвь цветущего дерева. Не оружие. Не символ разрушения. А жизнь.

— Это… — Джей запнулся. — Я думал, у Малефисенты был герб с драконом.

— Так думают все, — тихо сказала Мия, проводя пальцами по резьбе. Её пальцы — нежные, дрожащие — скользили по каждому перу, по каждой линии, словно она пыталась запомнить их навсегда. — Дракон — это то, что люди видели. То, чего они боялись. А феникс… это то, кем она была на самом деле. Символ возрождения. Надежды. Того, что даже после самого страшного падения можно подняться.

— Почему она его спрятала? — спросил Джей, рассматривая тонкую работу мастеров. Феникс был вырезан с такой любовью, с такой болью, что казалось — каждый штрих резца был оплачен слезами.

— Наверное, потому что боялась, — ответила Мия, и в её голосе зазвучала горечь. — Боялась, что если люди увидят её настоящую, то найдут способ ранить ещё больнее. А если показывать им только маску — то они хотя бы не узнают, где болевое место.

Она помолчала, всё ещё глядя на феникса. В глазах её блеснули слёзы — не те, что текут от слабости, а те, что прорываются сквозь годы выстроенных стен.

— Знаешь, — сказала она тихо, — я впервые вижу это. Даже в Асфоделии, в замке, где хранятся все артефакты нашей семьи, такого нет. Только здесь. Она оставила это здесь. Для себя. Или, может быть, для нас.

— Для тех, кто сможет найти, — добавил Джей, и в его голосе прозвучала такая же тихая грусть. — Для тех, кто захочет увидеть правду.

Мия повернулась к нему. Её лицо было мокрым, но улыбка — настоящей, той, которую Джей видел лишь раз — на балу, когда они танцевали.

— Спасибо, что привёл меня сюда, — сказала она. — Теперь я знаю, что хоть что-то здесь осталось настоящим.

Джей вдруг шагнул вперёд и обнял её. Крепко, по-настоящему, так, словно боялся, что она исчезнет. Она замерла на мгновение, а потом её руки сами обвились вокруг него.

— Джей? — тихо спросила она, уткнувшись носом ему в плечо.

— Твоё кольцо, — сказал он, не отпуская её. Голос его звучал глухо, но в нём чувствовалось что-то новое — напряжение, смешанное с надеждой. — Ты знаешь, откуда они?

Мия отстранилась, посмотрела на свои пальцы. Змея с сапфировыми глазами тускло блеснула в сумраке зала.

— Моё выбрало меня, — ответила она. — В Алстаде. Я гуляла по базару, увидела лавку с украшениями. Продавец — смуглый мужчина, с живыми чёрными глазами, в простой, но дорогой одежде — предложил посмотреть товар. Я начала перебирать кольца, и вдруг… эта змея ожила. Сама заползла на палец. Продавец сказал, что кольцо выбрало меня, что он не может его продать, и что для него честь, что оно выбрало именно меня. Я пыталась заплатить, но он отказался.

Джей нахмурился. В его глазах загорелся тот самый огонь, который Мия видела, когда он что-то обдумывал.

— Как он выглядел? — спросил он, и в голосе его прозвучала странная настойчивость.

— Высокий, — начала вспоминать Мия. — Смуглый, как все жители пустыни. Чёрные волосы с проседью, но глаза живые, молодые. Одет в бело-золотой кафтан, похожий на те, что носят в Аграбе. Говорил с лёгким акцентом. И ещё… на поясе у него висел странный кинжал — с рукоятью в виде орла. Я такие раньше видела только у…

— У кого? — Джей схватил её за руки, и его пальцы дрожали.

— У разбойников, — закончила Мия. — В книгах. Такие кинжалы носили короли разбойников. В старые времена. Ещё до того, как…

Она замолчала, потому что лицо Джея побледнело.

— Кассим, — прошептал он. — Это был Кассим.

— Кто?

— Отец Аладдина, — Джей провёл рукой по лицу. — Бывший король разбойников. Мой отец рассказывал о нём. Говорил, что он пропал много лет назад. Что его считали мёртвым. Но… если он жив… и у него было это кольцо…

Он замолчал, не в силах закончить мысль.

— Покажи мне, — попросил он. — В Книге Легенд. Покажи, откуда у него это кольцо.

Мия колебалась лишь секунду. Потом кивнула, вытянула руку, и в воздухе замерцала голубоватая магия. Книга Легенд материализовалась на каменном пьедестале, раскрываясь на нужной странице.

Мия положила ладонь на страницы.

— Покажи мне кольцо, — сказала она. — Покажи, как оно попало к Кассиму.

Книга засветилась, и из страниц поднялось изображение — живое, объёмное, как будто они сами стояли в том месте.

Асфоделий. Не тот, каким Мия знала его сейчас, с кристальными башнями и цветущими садами, — а старый, дикий, но уже прекрасный. Магия текла в воздухе, искрилась в каждом листке, в каждой капле воды.

Посреди поляны, у большого дерева, стояла женщина. Высокая, с тёмными волосами, падающими на плечи, и пронзительными глазами — такими же, как у Джея. Назира. Сестра Джафара.

Напротив неё — мужчина в бело-золотом кафтане, с кинжалом на поясе. Кассим.

— Возьми, — сказала Назира, протягивая ему кольцо. На её ладони лежала серебряная змея с сапфировыми глазами. — Это кольцо судьбы. Их выковали в сердце пустыни, в том самом месте, где твой народ хранит свои древние тайны. Одно у моего брата, для его будущего ребенка. Второе… ты подаришь тому, кому оно предназначено.

— Я не верю в судьбу, — ответил Кассим, принимая кольцо.

— А я не верю в случайности, — парировала Назира, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Мы с Джафаром собираемся перебраться в Асфоделий. Мой муж уже согласен. А с Резой… я ещё не говорила. Но это вопрос времени.

— Ты действительно думаешь, что здесь безопасно? — спросил Кассим, оглядываясь на мерцающие деревья.

— Безопаснее, чем там, — ответила Назира, кивнув в сторону пустыни. — Люди начинают охоту. Агрон собирает армию. А здесь… здесь нас защитят. Аид и Малефисента дали слово.

Кассим спрятал кольцо в карман, и в этот момент из-за спины Назиры выглянул маленький мальчик. Лет трёх, не больше. Смуглый, с чёрными прямыми волосами и живыми, любопытными глазами. Он держал Назиру за руку — свою мать.

— Мама, смотри! — кричал мальчик, показывая на огромного феникса, пролетающего над деревьями. — Птица! Огненная птица!

— Это феникс, дорогой, — Назира улыбнулась, приседая рядом с ним, и погладила его по голове. — Он — символ возрождения. Как наш Асфоделий.

— А мы здесь останемся? — спросил мальчик, не отрывая глаз от огненной птицы.

— Останемся, — ответила Назира. — Здесь твой дом, Фарид. Здесь ты вырастешь.

Изображение замерло.

Мия медленно подняла глаза на Джея. В её взгляде мелькнуло что-то — узнавание, смешанное с тихой грустью.

— Теперь я понимаю, кого ты мне напоминаешь, — тихо сказала она. — С самого первого дня, когда я увидела тебя на Турнейном поле, мне казалось, что твоё лицо мне знакомо. Не по книге. По-настоящему. Живое.

— Что ты имеешь в виду? — голос Джея дрогнул.

— Твой кузен, — ответила Мия, и в её голосе зазвучали воспоминания. — Фарид. Сын Назиры. Я знаю его. Лично.

Джей замер.

— Когда мой отец впервые привёз меня в Асфоделий, — продолжила Мия, — Фарид уже там жил. Ему тогда было около пяти лет. Мы играли вместе. Он учил меня лазать по скалам, а я учила его стрелять из маленького лука, который сделал для меня Уэйт.

— Ты… ты знаешь его? — Джей едва вымогал слова.

— Знаю, — кивнула Мия, и её лицо осветила мягкая, тёплая улыбка. — Знаешь, он очень похож на тебя. Те же чёрные прямые волосы, тот же разрез глаз, та же хитринка во взгляде. Когда я впервые увидела тебя в лесу, я чуть не окликнула его по имени.

— Настолько похож? — удивился Джей.

— Как две капли воды, — подтвердила Мия. — Только он старше. Ему сейчас около двадцати трёх. И он… другой. По характеру.

— Какой он? — спросил Джей, и в его глазах загорелось любопытство.

— Сильный, — начала Мия, и в её голосе появились тёплые нотки. — Властный — это от матери. Назира никому не позволяет командовать собой, и Фарид такой же. Если он что-то решил, переубедить его почти невозможно.

— Почти? — переспросил Джей.

— Нириса умеет, — усмехнулась Мия. — Она единственная, кто может его осадить. Но при всём при этом он добрый. Не показной добротой, а настоящей. Если кто-то из наших попадал в беду, Фарид первым бросался на помощь. Не раздумывая.

— И игривый, — добавила Мия. — Любит подшутить, подколоть. Особенно надо мной, когда я была маленькой и слишком серьёзной. Он говорил: «Мия, ты как статуя. Расслабься!» И кидал в меня песок.

— Песок? — Джей приподнял бровь.

— У него магия пустыни, — пояснила Мия, и её голос стал тише. — Как и у Нирисы. Они умеют управлять песком, создавать из него оружие, стены… и превращаться.

— Превращаться? — переспросил Джей. — Во что?

— В огромных кобр, — ответила Мия, и в её глазах мелькнул страх — не тот, что от врага, а тот, что от восхищения перед чужой силой. — Я видела это однажды. Фарид превратился, чтобы защитить нас от чудовищ, что прорвались через границу. Он был… огромным. Чешуя переливалась золотом и медью, глаза горели янтарным светом. И он двигался быстрее, чем любая кобра в пустыне.

Джей слушал, не дыша.

— А Нириса тоже может? — спросил он, когда Мия замолчала.

— У неё это получается лучше, чем у брата, — усмехнулась Мия. — Она более гибкая. Более… плавная, что ли. Фарид говорит, что она превращается быстрее, чем он успевает моргнуть.

— Они… владеют такой силой? — Джей не мог скрыть изумления. — Я даже не знал, что такое возможно. Мой отец никогда не говорил о магии пустыни.

— Наверное, потому что думал, что ты её не унаследовал, — предположила Мия. — Такое бывает. Дар передаётся не всем. Но то, что он есть у Фарида и Нирисы… это значит, что в вашем роду магия живёт. Просто ждёт своего часа.

— И во мне? — тихо спросил Джей. — Она тоже может проснуться?

— Не знаю, — честно ответила Мия. — Но когда барьер падёт, когда Асфоделий откроется… ты сможешь узнать. Назира расскажет. Она мудрая. Она научит.

— Ты сказала, Нириса тоже владеет магией, — Джей перевёл разговор. — Какая она?

— Нириса — копия Назиры, — ответила Мия. — Тёмные волосы, пронзительные глаза. Но характер — огонь. Спорить с ней себе дороже. Она всегда добивается своего.

— Как я, — усмехнулся Джей.

— Как ты, — подтвердила Мия с улыбкой. — Но при этом она очень заботливая. Когда я последний раз была в Асфоделии, она подарила мне амулет от сглаза. Сказала: «Ты слишком много рискуешь, принцесса. Пусть хоть что-то тебя бережёт».

— И где он? — спросил Джей.

— Потеряла, — виновато сказала Мия. — В том самом походе, когда небо упало на мои плечи.

— Жаль, — тихо сказал Джей.

— Не жалей, — ответила Мия. — Когда мы вернёмся в Асфоделий — а мы вернёмся, я обещаю, — ты сам познакомишься с ними. С Фаридом, с Нирисой, с Назирой. И тогда…

— Что тогда? — спросил Джей.

— Тогда ты поймёшь, что семья — это не только те, кто рядом. Но и те, кто ждёт.

Джей молчал, переваривая услышанное. Мия видела, как в его глазах борются страх и надежда, сомнение и вера.

— Они знают про меня? — наконец спросил он, и голос его дрогнул. — Фарид и Нириса? Они знают, что я существую?

— Знали, — мягко сказала Мия. — Фарид спрашивал меня однажды, есть ли у него ещё родственники. Я не знала, что ответить.

— Но они там, — прошептал Джей. — Они всё это время были там.

— Да, — Мия сжала его ладонь. — И они ждут. Когда барьер падёт. Когда мир станет безопасным. Когда мы сможем приехать и забрать их.

— Ты говоришь так, будто уверена, что это случится, — сказал Джей.

— Потому что уверена, — ответила Мия. — Не сегодня, не завтра, но случится. И тогда…

— Что тогда? — спросил Джей.

— Тогда ты увидишь своего кузена, — улыбнулась Мия. — И поймёшь, почему я сразу тебя узнала.

Джей посмотрел на неё, и в его глазах впервые за долгое время появился свет.

— Спасибо, — сказал он. — За то, что рассказала.

— Всегда пожалуйста, — ответила Мия. — Мы же теперь… семья. В некотором смысле.

— В некотором? — усмехнулся Джей. — Кольца на наших пальцах говорят об обратном.

Не дожидаясь ответа, он резко притянул её к себе — так, что она врезалась в его грудь, выдохнув от неожиданности. Его руки скользнули по её спине, пальцы впились в ткань эльфийского костюма, и прежде чем Мия успела сказать хоть слово, он впился в её губы.

Это был не тот нежный, почти несмелый поцелуй на балу. Не тот, что заставил её сердце биться быстрее. Этот был жадным. Голодным. Отчаянным.

Мия охнула ему в губы — и ответила.

Её руки взметнулись к его плечам, пальцы вцепились в кожаную куртку, и она прильнула к нему так, словно боялась, что он исчезнет. Вкус кофе и чего-то ещё — пряного, острого, того, что не имело названия, — кружил голову сильнее любого зелья.

Кольца на их пальцах вспыхнули.

Сначала слабо, едва заметно — как две маленькие искры во тьме старого зала. А потом ярко, ослепительно, заливая всё вокруг голубоватым сиянием. Магия — живая, древняя, нетерпеливая — окутала их спиралью, закружилась вокруг, сжимаясь, притягивая их друг к другу ещё сильнее. Искры срывались с пальцев, падали на пол, вспыхивали и гасли, оставляя после себя запах грозы.

Джей, не отрываясь от её губ, сделал шаг вперёд — и ещё один. Мия, не видя ничего перед собой, ощущая только его — его жар, его запах, его руки, — отступала, пока её спина не упёрлась в холодный каменный столб.

Он прижал её к стене — крепко, собственнически, словно боялся, что если отпустит, то она растает, как утренний туман. Одна его рука скользнула ей на затылок, пальцы запутались в сине-фиолетовых волосах, чуть оттягивая их, заставляя Мию запрокинуть голову. Другая — легла на её бедро, пальцы впились в ткань брюк, притягивая её ближе, так близко, как только можно.

Мия задохнулась.

— Джей… — выдохнула она, но это было не сопротивление — скорее, призыв. Мольба. Имя, ставшее единственным словом, которое имело значение.

Он оторвался от её губ, спускаясь ниже — к подбородку, к линии челюсти, туда, где билась жилка на тонкой шее. Поцелуи были жаркими, почти грубыми, и Мия чувствовала, как её тело плавится, как огонь разливается по венам, как сердце бьётся где-то в горле.

Его рука скользнула с её бедра, подхватывая под колено, задирая её ногу себе на бедро. Мия всхлипнула — то ли от неожиданности, то ли от того, что это движение открыло их ещё ближе, ещё теснее. Она чувствовала его дыхание на своей шее, жар его тела сквозь одежду, твёрдые мышцы под руками.

— Ты даже не представляешь, — прошептал он ей на ухо, и голос его был низким, хриплым, совсем не тем, каким он говорил с ней раньше, — как долго я этого ждал.

— С бала? — едва выдохнула Мия, и в её голосе смешались смех и дрожь.

— Раньше, — ответил он, и в этом коротком слове прозвучала целая вечность. — С того самого дня в лесу. Когда ты пряталась от меня в кустах. Тогда ещё я не знал, кто ты. Но уже чувствовал. Уже знал, что ты — та, кого я искал.

Она обхватила его лицо ладонями, заставляя поднять голову и посмотреть на неё. В его глазах горело пламя — не адское, не магическое, а живое, человеческое, такое сильное, что у неё перехватило дыхание.

— Я тоже, — сказала она, и это было труднее, чем держать небо на плечах. — Я тебя не знала. Но чувствовала. С того самого первого раза.

Он накрыл её губы снова — и кольца вспыхнули так ярко, что на мгновение старый зал осветился голубым светом, будто внутри зажглось солнце.

Он накрыл её губы снова — и кольца вспыхнули так ярко, что на мгновение старый зал осветился голубым светом, будто внутри зажглось солнце. Мия чувствовала, как его рука скользит выше, пальцы касаются края её корсета, и всё внутри неё сжимается в тугой узел ожидания. Джей потянулся к её груди, и мир сузился до него — только он, только его губы, его дыхание, его руки…

— Какого хрена здесь происходит?!

Голос — резкий, удивлённый, до боли знакомый — разрезал тишину старого зала, как нож.

Мия и Джей замерли. Время остановилось. Кольца, секунду назад горевшие ослепительным светом, мигнули и потускнели, словно испуганные.

Они обернулись одновременно.

У входа в зал стоял парень. Лет восемнадцати-девятнадцати, высокий, атлетичного сложения, с короткими тёмно-русыми волосами и ярко-голубыми глазами, в которых сейчас смешались шок, неверие и… что-то ещё. На нём была походная одежда — кожаный доспех поверх тёмной туники, на боку висел меч, за спиной — рюкзак, явно набитый под завязку. На правой руке, от локтя до запястья, тянулся старый, но всё ещё заметный шрам — след от когтя дракона.

Люк Костелон. Сын Гермеса. Брат Кейт.

— Люк? — голос Мии сорвался на писк — не от страха, а от чистого, абсолютного шока. Она попыталась отстраниться от Джея, но тот, наоборот, притянул её ближе — жестом собственника, который был скорее инстинктивным, чем осознанным. — Ты… как ты…

— Я как? — Люк сделал шаг вперёд, и его глаза, обычно спокойные, сейчас метали молнии. — Я ищу Кейт! Полмира облетел! Сегодня прибывает основная группа полубогов, я прилетел раньше, чтобы всё подготовить, нашёл ваш дурацкий дом в лесу, феи сказали, что Кейт здесь, а ты… — он перевёл взгляд на Джея, и его брови взлетели вверх. — А ты тут с каким-то…

— С парнем, — закончил Джей, и в его голосе не было и тени смущения. Скорее — вызов. — Её парнем.

— Её парнем? — Люк прищурился, разглядывая Джея с головы до ног. Потом его лицо медленно расплылось в понимающей, почти торжествующей улыбке. — Так вот оно что… Ну наконец-то, Мия! Нашёлся тот, кто сможет тебя укротить!

Мия замерла. Ожидала чего угодно — но только не этого.

— Что? — выдохнула она.

— Я всегда говорил, — продолжил Люк, подходя ближе и сбрасывая рюкзак на пол, — что тебе нужен кто-то, кто не будет смотреть на тебя как на принцессу или воительницу. Кто-то, кто увидит в тебе просто… девушку. — Он перевёл взгляд на Джея. — И, судя по тому, что я только что увидел, этот парень справляется отлично.

— Люк! — Мия почувствовала, как щёки заливает предательский румянец. — Мы… это…

— Не надо, — он поднял руку, останавливая её. — Я не буду читать нотации. Не буду вспоминать Арона или кого-то ещё. Я просто рад, что ты наконец-то позволила себе быть счастливой.

Мия смотрела на него, не веря своим ушам. Потом, не сдержавшись, рассмеялась — искренне, легко, так, как не смеялась, кажется, целую вечность. Она шагнула вперёд и обняла Люка — крепко, по-дружески, как обнимала его много раз в Лагере полубогов.

— Ты невыносим, — сказала она, уткнувшись носом ему в плечо.

— Я знаю, — ответил Люк, обнимая её в ответ и кивая Джею поверх её головы.

Они отстранились, и Мия жестом подозвала Джея.

— Люк, это Джей, — сказала она, и в её голосе прозвучала гордость. — Мой… — она запнулась, подбирая слово.

— Её парень, — закончил Джей, протягивая руку. — Джей. Сын Джафара.

Люк руку пожал — крепко, по-мужски, оценивая.

— Джафара, значит, — протянул он, и в его глазах мелькнула искра узнавания. — Помнится, мой отец — Гермес — что-то говорил про принца воров Острова. Говорил, что у него хватка и репутация.

Джей замялся. Обычно он легко принимал комплименты, но тут что-то внутри сжалось — может быть, неловкость, может быть, понимание, что его репутация известна даже полубогам.

— Был когда-то, — осторожно ответил он. — Но теперь…

— Теперь он просто парень, который украл сердце моей подруги, — рассмеялся Люк, хлопнув Джея по плечу. — И, знаешь, я не против. Отец говорил, что если уж вор — то лучший. А ты, судя по слухам, один из лучших.

Джей выдохнул — незаметно, но Мия почувствовала. Его плечи чуть расслабились, и в ответ он тоже улыбнулся.

— Приятно познакомиться, Люк, — сказал он.

— Взаимно, — кивнул Люк. — Кстати, до меня дошли слухи, что у Мии есть сестра-близнец. И что она — будущая королева Аурадона. — Он перевёл взгляд на Мию. — Это правда?

— Правда, — ответила Мия. — Её зовут Мэл. И она… невероятная.

— Не терпится познакомиться, — сказал Люк, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство. — Хотя, судя по тому, что я слышал, она такая же упрямая, как ты.

— Ещё упрямее, — усмехнулась Мия. — Тебе понравится.

— Тогда чего мы ждём? — Люк подхватил рюкзак. — Ведите.

Они вышли из замка — три фигуры, две из которых только начали узнавать друг друга, но уже чувствовали, что эта встреча была не случайной.

— Кстати, — сказал Люк, когда они подходили к воротам, — Кейт знает про ваш грот? Вы там всё нашли?

— Всё, — ответила Мия. — Теперь знаем правду. О родителях, о заклятии, об Агроне.

— Тогда, — Люк усмехнулся, — осталось только эту правду доказать всему Аурадону. И выжить.

— План у нас есть, — ответил Джей.

— Хороший? — спросил Люк.

— Пока нет, — честно признался Джей. — Но он появится.

— Мне нравится твой оптимизм, — Люк хлопнул его по плечу. — Пойдём. Нас ждут.

Они двинулись в сторону леса. Солнце уже клонилось к закату, и тени от вековых деревьев ложились на тропинку причудливыми узорами. Люк шёл чуть впереди, настороженно оглядываясь по сторонам — привычка, выработанная годами опасных походов. Джей и Мия следовали за ним, и их пальцы всё ещё были переплетены.

— Адзура, — сказала Мия, когда они подошли к невидимой границе, охраняемой лесными феями. — Это Люк. Сын Гермеса. Он свой.

Фея в голубом платье появилась из ниоткуда, как всегда бесшумно и внезапно. Она окинула Люка долгим, изучающим взглядом, принюхалась — словно зверёк, проверяющий, нет ли опасности, — и кивнула.

— Проходите, — сказала она. — Дом знает. Он ждёт.

Люк приподнял бровь, но промолчал. Он уже привык к странностям магического мира — драконы, циклопы, боги на Олимпе — всё это делало эльфийский дом с его живыми стенами не таким уж удивительным.

Внутри было тепло. Камин горел, отбрасывая на стены танцующие тени. Дайрон сидел в кресле, потягивая чай и читая какую-то книгу. Уэйт стоял у окна, задумчиво глядя на лес.

Кейт суетилась на кухне — разливала чай по кружкам, доставала печенье из корзинки, поправляла салфетки. Услышав шаги, она обернулась, и кружка в её руке едва не выскользнула.

— Люк?! — голос её сорвался на высокую ноту. — Ты… как ты…

— Привет, сестрёнка, — усмехнулся Люк, сбрасывая рюкзак у порога и шагнув к ней. — Соскучилась?

Кейт бросилась к нему, обняла — крепко, по-родственному, хотя они не были кровными братом и сестрой. Люк обнял её в ответ, и его лицо впервые за день стало мягче.

— Ты чего не предупредил? — спросила Кейт, отстраняясь и оглядывая его с ног до головы. — Я бы встретила.

— Хотел сюрприз, — ответил Люк, и в его глазах заплясали чёртики — те самые, что достались ему от отца, Гермеса, бога хитрости и воровства. — К тому же, я искал тебя по всему Аурадону, пока не наткнулся на… некоторых.

Он перевёл взгляд на Мию и Джея, которые всё ещё стояли у входа, держась за руки. Кейт проследила за его взглядом и прищурилась.

— Нашёл? — переспросила она, и в её голосе зазвучало подозрение.

— В замке Малефисенты, — спокойно ответил Люк. — Они там были. Вдвоём. В тёмном зале. У стены.

Кейт замерла. Её глаза расширились, а на лице отразилась целая гамма эмоций — от удивления до восторга.

— Ты видел? — прошептала она.

— Видел, — кивнул Люк, и его усмешка стала шире. — И не только видел. Они там… ну, скажем так, были очень близки.

Кейт прижала ладони к щекам — холодным, но от этого не менее горящим.

— О боги, — выдохнула она. — Они вчера только целовались на балу! А сегодня уже…

— А сегодня уже, — подхватил Люк, понижая голос, чтобы Мия и Джей не слышали, — я застал их в тот момент, когда он тянулся к её груди. И, судя по тому, как горели их кольца… — он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Думаю, ещё чуть-чуть таких моментов, и в следующий раз мы обнаружим их в постели. В очень интимной обстановке.

Кейт пихнула брата в бок — шуточно, но с такой силой, что он охнул и схватился за ребро.

— Тише ты! — прошипела она, бросая взгляд на Мию. Та стояла у двери, разговаривая о чём-то с Джеем, и, кажется, не слышала. — А вдруг они услышат?

— Не услышат, — отмахнулся Люк, потирая ушибленное место. — Они заняты друг другом.

Кейт вздохнула — тяжело, но на её губах всё равно играла улыбка.

— Я так рада за неё, — сказала она. — После Арона она была сама не своя. А Джей… он другой.

— Я заметил, — кивнул Люк. — Держится уверенно, но без той дурацкой самоуверенности, которая была у сына Ареса. И на неё смотрит… как на сокровище. Не на трофей, а на сокровище.

— Поэтому я и не против, — сказала Кейт. — Даже папа его вроде одобрил. А Аид… ну, Аид есть Аид. Но Мия счастлива. Это главное.

В этот момент Дайрон и Уэйт, до этого молча наблюдавшие за сценой, подошли к Люку.

— Люк, — Дайрон протянул руку, и на его лице сияла искренняя улыбка. — Давно не виделись. Как Асфоделий? Всё ещё стоит?

— Стоит, — Люк пожал его руку, потом Уэйта. — Цветёт и пахнет. Бора, кстати, передавал привет.

— Нашёл время, — усмехнулся Дайрон. — Отец вечно вспоминает твои визиты. Говорит, что ты один из немногих полубогов, кто умеет вести себя в эльфийском обществе.

— Приходится, — пожал плечами Люк. — Когда твой отец — сам Гермес, а крёстная — Афина, учишься дипломатии с пелёнок.

Уэйт, стоявший чуть поодаль, внимательно разглядывал Люка своими серыми, всё замечающими глазами.

— Ты изменился, — наконец сказал он. — Повзрослел.

— Стал опытнее, — поправил Люк. — Война никого не красит, но делает выносливее.

— А шрам? — Уэйт кивнул на правую руку Люка, где под рукавом кожаной куртки виднелся край старого шрама.

— Подарок дракона, — коротко ответил Люк, не вдаваясь в подробности. — Три года назад. Мы тогда с Мией и Кейт ходили в одно место… неважно. Главное, что живы.

— Это главное, — согласился Уэйт и, к удивлению Люка, тоже протянул руку. Люк пожал её — твёрдо, без лишних слов.

— Война никого не красит, но делает выносливее, — философски заметил Люк.

— А шрам? — Уэйт кивнул на правую руку Люка, где под рукавом кожаной куртки виднелся край старого шрама. — Всё ещё болит?

— Только когда дождь, — усмехнулся Люк. — И когда Кейт напоминает о драконе.

— Я не напоминаю, — фыркнула Кейт. — Я просто забочусь.

— Вот именно, — подмигнул Люк.

Все рассмеялись — легко, по-домашнему, словно никакой Агрон не стоял на пороге, словно не было заклятия, разлучившего семьи, словно не предстояло сражение.

Мия, заметив, что все уже собрались, подошла к центру комнаты.

— Так, — сказала она, хлопнув в ладоши. — Все в сборе. Люк, с Кейт ты уже обнялся, с Дайроном и Уэйтом, как я погляжу, тоже знакомство не требуется.

— Мы старые друзья, — подтвердил Дайрон. — Ещё с тех пор, как Люк прилетал в Асфоделий с дипломатической миссией.

— И чуть не сжёг библиотеку, — добавил Уэйт с лёгкой усмешкой.

— Это была не я, это искры от меча, — возразил Люк.

— Искры, которые попали на свитки с огненными заклинаниями, — парировал Уэйт.

— Но библиотеку спасли, — напомнила Кейт.

— Мы спасли, — поправил Люк. — Не без помощи Боры.

Мия улыбнулась, глядя на них.

— Ладно, историки, — сказала она.

Экран протектора засветился мягким голубоватым светом, высвечивая лицо сестры.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пришла? — спросила Мэл, и в её голосе слышалось напряжение. — Бэн хотел бы поговорить с тобой. И с твоими… друзьями.

— Друзья — это моя семья, — ответила Мия. — Мы приедем все. И поговорим. Обо всём.

— Хорошо, — Мэл кивнула, и её лицо стало мягче. — Встретимся у школы Аурадона. Через час. Там есть кафе, где можно спокойно поговорить.

— Договорились, — Мия улыбнулась. — До встречи, сестра.

— До встречи, — ответила Мэл и отключилась.

Мия спрыгнула с подоконника, поправила одежду и хлопнула в ладоши.

— Так, народ! — сказала она. — Через час мы встречаемся с Мэл и Бэном у школы Аурадона. Умываемся, приводим себя в порядок и выдвигаемся.

— А завтрак? — жалобно спросил Дайрон.

— Завтрак по дороге, — отрезала Кейт, хватая с блюда пару бутербродов и суя их в рюкзак.

Люк поднялся, потянулся, хрустнув позвонками.

— Наконец-то я познакомлюсь с твоей знаменитой сестрой, — сказал он Мие. — Надеюсь, она не попытается меня убить.

— Не попытается, — усмехнулась Мия. — Она только дракон. А драконы, знаешь ли, не едят полубогов. Они их жарят.

— Утешила, — проворчал Люк, но в его глазах плясали смешинки.

Они вышли из дома и двинулись в сторону Аурадона. Утро было прохладным, но солнечным — лёгкий туман ещё держался над поляной, и трава блестела каплями росы. Кейт летела впереди, иногда оборачиваясь и подбадривая отставших. Дайрон и Уэйт переговаривались на своём, эльфийском, — Мия улавливала обрывки фраз о погоде и о том, что в Асфоделии сейчас цветут пустынные розы.

Люк шёл рядом с Джеем и о чём-то тихо говорил — Мия не слышала, но видела, как Джей кивает, а Люк хлопает его по плечу с видом старшего брата, дающего напутствие.

Они уже подходили к окраинам Аурадона, когда Мия услышала голос.

Тихий, едва различимый, словно шёпот ветра в листве.

— Мия…

Она остановилась, нахмурившись. Голос был женским, незнакомым, но в нём чувствовалась такая тоска, что сердце на мгновение сжалось.

— Вы слышали? — спросила она, оглядываясь на ребят.

— Что? — Кейт обернулась.

— Кто-то зовёт, — Мия прислушалась. Тишина. Только птицы в лесу да шум ветра.

— Ничего не слышу, — сказал Дайрон.

— Я тоже, — добавил Уэйт.

Люк и Джей переглянулись.

— Может, показалось? — предположил Джей, кладя руку ей на плечо.

Мия покачала головой, собираясь ответить, но голос прозвучал снова — отчётливее, ближе.

— Мия… иди сюда…

Она резко повернула голову в сторону чащи, откуда доносился звук. Ветви деревьев сплетались в плотную стену, в которой угадывался едва заметный проход — туда, где солнечный свет не проникал, где царил полумрак и тишина.

— Мия? — Кейт подошла ближе. — Что с тобой?

— Ничего, — ответила Мия, и её голос прозвучал слишком спокойно — настороженно. — Я кое-что забыла. Вернусь быстро.

— Мы подождём, — сказал Люк. — Только не задерживайся.

— Не буду, — пообещала Мия.

Она шагнула в сторону от тропинки, остановилась на небольшой поляне и расправила крылья. Чёрные перья с синим отливом мягко колыхнулись, коснувшись земли, и от них исходило едва заметное золотистое сияние.

— Мия, — Джей взял её за руку, и в его глазах читалось беспокойство — не показное, а настоящее, глубокое. — Может, не стоит?

— Всё в порядке, — она мягко, но настойчиво высвободила руку. — Я быстро. Обещаю.

— Жди у школы, — добавила Мия, обращаясь ко всем. — Я скоро.

Она взмахнула крыльями — один мощный, волевой взмах, и её тело оторвалось от земли. Второй — и она взмыла выше крон, туда, где ветер играл с её волосами, где открывался вид на бескрайний лес.

— Осторожнее! — крикнула Кейт.

— Кейт, я хоть раз делала по другому? — ответила Мия и нырнула вниз, к той самой чаще, откуда доносился голос.

Ребята смотрели ей вслед, пока чёрная точка не скрылась за зелёной стеной деревьев.

— Что-то мне это не нравится, — сказала Кейт, провожая подругу взглядом.

— Она сильная, — ответил Люк. — Справится.

— Я знаю, — вздохнула Кейт. — Но всё равно переживаю.

Джей молчал. Он смотрел туда, где скрылась Мия, и его пальцы сжимались в кулаки.

— Идём, — сказал он наконец. — Будем ждать у школы. Она сказала — скоро.

Они двинулись дальше — к Аурадону, к людям, к новому дню. Но каждый из них краем уха прислушивался к лесу, откуда не доносилось ни звука.

А Мия летела на голос.

Он вёл её всё глубже в чащу, туда, где деревья росли так густо, что кроны смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи солнца. Воздух стал плотным, прохладным, пахло прелыми листьями и чем-то ещё — чем-то древним, забытым. Мия сложила крылья и приземлилась на небольшую поляну, оглядываясь по сторонам.

— Кто здесь? — спросила она, и её голос прозвучал гулко в лесной тишине. — Зачем ты меня позвал?

Тишина.

А потом из-за ствола старого дуба появился красный огонёк. Небольшой, едва заметный в сумраке леса, но такой яркий, что притягивал взгляд. Он парил в воздухе, мерцая, словно живой, и пульсировал в такт с сердцем Мии.

Мия замерла, глядя на него. Огонёк завис на мгновение, словно разглядывая её, а затем медленно обогнул её по спирали — раз, другой, третий, оставляя за собой мерцающий красный след, похожий на нить судьбы. Вокруг стало теплее, и в воздухе запахло чем-то знакомым — чем-то, что Мия не могла вспомнить, но что отзывалось глубоко внутри, в самой сердцевине её существа.

Закончив свой танец, огонёк выпрямился и полетел вперёд, в самую чащу, туда, где деревья смыкались стеной, пропуская лишь узкую тропу.

Мия не раздумывала.

Она шагнула следом.

Огонёк вёл её всё глубже, петляя между стволами, перескакивая через корни, мерцая впереди, как маяк в ночи. Мия шла быстро, иногда срываясь на бег, когда красный свет начинал удаляться. Ветки хлестали по лицу, но она не замечала — все мысли были только о том, чтобы не потерять эту нить, не упустить её из виду.

— Ты куда меня ведёшь? — спросила Мия, но огонёк не ответил. Он лишь мигнул ярче и устремился дальше.

Тропа становилась всё уже, деревья — всё древнее. Мох покрывал стволы толстым слоем, а корни выступали из земли, словно вены на руках старого великана. Воздух здесь был другим — плотным, почти осязаемым, и пахло в нём не лесом, а чем-то иным. Магией. Древней, нетронутой, той, что помнила времена, когда люди ещё не ступали на эту землю.

И вдруг лес расступился.

Перед Мией открылась поляна, которую она узнала сразу. Каменный круг. Тот самый, где они с Мэл впервые встретились. Где их кулоны зажглись в унисон. Где древние руны на камнях вспыхнули голубым светом, открывая путь в прошлое.

— Грот Времён, — прошептала Мия, узнавая.

Красный огонёк подлетел к центру круга, сделал последнюю спираль вокруг камня, на котором когда-то стояла её сестра, и… исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое свечение на древних рунах.