28
Ко мне уже спешил Чимин, явно с трудом оторвавшийся от своей ненаглядной. Тэхён же с Мораном уже отбыли, как и многие в зале, ведь до места проведения схватки ещё нужно было добраться. Величественный стадион, рассчитанный не на одну тысячу зрителей, был построен давно, его арена служила как местом тренировок в обычное время, так и, конечно же, использовалась для игр. Студенты Академий тут устраивали бои и прочие соревнования. Ну и турниры уже для тех, кто давно владел оружием или просто умели бороться без оного. И каждый раз трибуны были полны, да и сам Шеар частенько приветствовал участников. Лигерийцы любят зрелища и азарт у нас в крови.
— Ты ведь послал заранее слугу, чтобы привез оружие и доспехи? — вместо приветствия приступил сразу к делу брат.
— Разумеется! Ты меня за первогодку держишь? Если уж собрался начистить чьё-то лицо, то следует подготовиться, — Хлопнул его ладонью по плечу, — Пойдем уже, надо побыстрее покончить с этим.
Успел заметить, что Дарелл уходит вместе с нашими дамами и с удивлением и неудовольствием отметил, что брат Сехун так и не оставил мою женщину в покое.
Мою женщину... Покрутил в голове это словосочетание. Никакого отторжения, а лишь ощущение правильности. Пусть все и произошло нежданно и слишком быстро.
— Ну, хвала Первым, — услышал рядом ехидное, — А то уж я боялся, что единственный буду порой иметь счастливо-придурковатый вид. Ан нет, кое-кого тоже накрывает, — рассуждал рядом Чимин, тащась к конюшням Твердыни, — На твоем фоне меня вообще не заметят.
— Вот и радуйся молча, болтливое чудовище, — рыкнул я.
— Молчу-молчу, — брат как всегда поднял ладони вверх, а потом картинно вздохнул, демонстративно посмотрев на мою реакции.
— Ладно, что ещё? — смилостивился я, зная, что он просто не может держать в себе, когда его распирает.
— Да ничего, — пожал он плечами невинно. — Просто уж так надеялся, так надеялся! — закудахтал он, — Что внезапное благословение парой смягчит нашего сурового генерала, но, видать не судьба!
Мы уже спустились во внутренний двор, а расторопные слуги спешили к нам с оседланными лошадьми — у брата, разумеется, кони тут были, ведь дворец его дом, а моего жеребца прислали с лакеем следом из конюшен Мелетского особняка герцогов Чон, по моему приказу. Трястись в карете желания не было, да и толчея у арены будет точно.
— Всё? Я понимаю, что церемонии — это твоё любимое, и после вынужденного выстаивания часами и выслушивания по десятому кругу привычных фраз, тебя так и тянет найти себе жертву для оттачивания остроумия, но уволь! Сегодня я не слишком расположен.
— Вот так всегда! Никто не ценит искренности и все норовят в чем-то меня заподозрить, — выдал с пафосом этот незаслуженно обиженный.
— Мой дорогой брат, ты бы лучше рассказал о чем так мило болтал наш Верховный жрец с моей княжной, — проигнорировал я его обвинительную речь. Нет, Чимин — это уникум! Мне кажется, он никогда не изменится. И рухни небо на землю, рыжий будет дурачиться, презирая опасность не меньше, чем светские условности. При этом брат весьма умен и умеет собраться и решать такие задачи, которые многим не по зубам.
— А вот не поверишь, — задумчиво произнес тот, как всегда резко переходя на серьезный тон, — Кроме нескольких малозначащих фраз, ничего услышать не удалось. Знаешь, мне тоже всё это кажется странным, но наш хитромудрый брат Сехун всегда умел разговаривать так тихо, чтобы его слышал лишь собеседник, когда ему это требовалось. Думаю, твоя леди тебе поведает все сама. Ты ведь не будешь дожидаться пока папенька ее пристроит в хорошие руки?
— Черт, конечно, нет, мог бы и не спрашивать, — покачал я головой.
Мы быстро проехали по набережной и свернули узкими улочками центра, чтобы срезать путь и не попасть в затор из экипажей знати, что рванула к арене. Полагаю, что места для простолюдинов и мелкого дворянства давно забиты — люди ожидают зрелища заранее, ведь такое событие не каждый день случается.
— Ты поговоришь с отцом, или...? — вопрос повис в воздухе, а ответа у меня пока не было. И Чимин это понял, не пытаясь настаивать.
Арена появилась перед нами, подсвеченная лучами уже давно перевалившего точку зенита и теперь медленно подбирающегося к горизонту солнца. Осень все же ощущается, пусть ещё особо нежные растения не приобрели яркой окраски, прежде чем потерять листву, да и воздух пока наполнен теплом, дни становятся заметно короче.
Все в природе идет по кругу и, видимо, старушке Кантии глубоко безразличны проблемы отдельно взятых страдающих и суетящихся существ. А может и целых народов.
Хотелось бы в этом ошибаться.
Нас встретил у специального входа для участников сам управитель арены. Здание принадлежало короне, но правители редко ей пользовались в личных целях, а все должно приносить доход, чтобы хотя бы себя же и содержать.
Лир Ронсет был из богатой купеческой семьи и обладал нужными навыками управленца, а так же заслуженным уважением и деловой хваткой. Стадион под его началом никогда не простаивал, чем радовал и столичный люд, и казначея Его Величества. Мощный оборотень, при виде которого можно было бы легко подумать, что он и сам пришел для выступления на арене. Он склонился в поклоне, приветствуя.
— Ваш слуга давно дожидается, к вещам, разумеется, никто не прикасался. Зрителей полно и милорд Моран Дан с милордом Тэхёном Даном уже на месте, и будут готовы минут через десять. Всё в лучшем виде, уважаемые, — заверил нас лир по дороге к внутренним помещениям под трибунами. Даже отсюда, несмотря на толстые стены, доносился гул предвкушающих зрелище зрителей.
Мы прошли в комнату, где я мог переодеться. Слуга, молодой парнишка, что скучал на высоком табурете у маленького окна, покачивая ногой, подпрыгнул, как только перед нами открылась дверь, чуть не уронив себе на ноги несчастный предмет мебели.
Он затараторил извинения и заверения, что всё доставил и готов помочь облачиться.
Я молча начал скидывать парадную одежду. Вскоре на мне уже был легкий вариант доспехов, которые приняты на поединках. Народ жаждет увидеть подвижных бойцов, а не бронированных улиток. Так что на арене защита весьма условная — главное твои умения.
Перевязь, ножны, меч. Никаких шлемов и щитов.
Чимин придирчиво осмотрел мою скудную экипировку и удовлетворенно кивнул. В этот момент постучал в дверь и тут же вошел лир Ронсет:
— Милорды, прибыл Его Величество, пожалуйста поторопитесь.
— Мы готовы, лир, — ответил за нас обоих брат. И обернулся ко мне, — Ну что, пора устраивать показательную порку?
Поморщился — нет, приятно, конечно, что все так верят в мои силы, но я не терплю заранее праздновать победу!
— Твой отец просил меня не усердствовать. Но вот теперь даже не знаю как это расценивать, в свете последних сведений, — я вышел первым. Нам предстояло пройти по лестнице к одному из выходов непосредственно на песок. Там мы дождемся объявления и выйдем на арену.
Несколько ступеней и мы оба замираем в ожидании. Слышу как звучно Ронсет выкрикивает приветствия, разливаясь соловьем. Затем, конечно, следует краткая речь по поводу Дня Воина. Снова, как и недавно Шеар рассказывал знати, сейчас и простые горожане слушают о традициях, о доблести, и о том, что нынче мы с Мораном покажем класс перед лицом предков. Короче, всё то, чем кормят умы народа, чтобы тот не скучал и поменьше думал, ведь всё уже сделали и продумали за него. Чимин же долго молчал, что-то обдумывая после моей реплики и вот заговорил:
— Расценивай слова Шеара, как есть, — ответил брат уверенно. — Что бы ни было в прошлом, но я не верю, что отец желает зла именно тебе. Считай интуицией, — вздохнул он.
— Его Светлость, лорд Чон Чонгук, и его секундант, Его королевское Высочество Чимин Дан, — прозвучали наши имена. Но лир не удержался и добавил, — Мелетия, приветствуй Черного Тигра, генерала победоносной Лигерийской армии!
Трибуны неистовствуют. Кажется, и вправду тут собрался почти весь город. Пора.
— Может и так, а может ты просто не хочешь в это верить, — усмехнулся грустно брату и лучшему другу. Я хлопнул Чимина по плечу и сделал шаг вперед.
Яркий свет резанул по глазам после темноватого помещения, но наше зрение перестраивалось мгновенно. Над стадионом реют флаги королевского дома и герцогов Чон. Разворачиваюсь, поднимая приветственно руки вверх — к публике всегда надо проявлять уважение, тем более пока почти вся Лигерия помнит о том, кто ей принес славу и победу. Ведь память народа так коротка и их кумиры столь недолговечны. Но пока нельзя разочаровывать толпу — сейчас ты еще любим.
Я отыскиваю взглядом королевскую ложу на трибунах, ища глазами вовсе не Шеара. Да в бездну всех, я должен увидеть Лили и Дара.
И, конечно, они там.
— Его королевское Высочество, лорд Моран Дан и его секундант, Его королевское Высочество Тэхён Дан.
О, да! Радуйся Мелетия! Чтобы пред тобой стояли все четыре основных претендента на трон — такого, пожалуй, еще не было.
Поворот к Морану. Встречаюсь глазами с приветствующим зрителей давним недругом. Мы оба молча ждем, пока по правилам поединка, наши секунданты сходятся на середине, обсуждая условия схватки, а также, что считать победой или поражением. Вскоре они возвращаются и Чимин говорит, слегка обескураженно:
— Моран требует поединка до полного признания поражения, либо до смерти, Гук, — он неверяще тряхнул головой, — Старший совсем умом поехал. Это безумие! Ты ведь не откажешься...
— Не откажусь.
Чимин поднимает вверх руку с тремя поднятыми пальцами. Толпа буквально воет от восторга — вряд ли кто ждал подобного.
— Удачи, брат, она тебе потребуется!
Секунданты расходятся по сторонам, освобождая плацдарм для битвы.
Всё. Дальше только бой.
Больше не слышу трибун. Для меня существует только одна фигура, которая быстро приближается ко мне, замирая напротив и доставая из ножен свой меч — древний, один из великих клинков Данов, что передаются по наследству и даже носят свои имена. У Морана имя меча Далир, что в переводе с древнеэльфийского обозначает Грозный. Он целует клинок и поднимает его в приветствии противнику. Ну да, перед толпой не станешь показывать свой дрянной нрав — брат дурной, но не глупец и любовь народа ему нужна, коль ещё мечтает о троне.
Я же достаю свой полуторный, некогда тоже принадлежащий кому-то из Данов, носящий имя Куант — Опора, тоже на древнем языке эльфов. Когда-то искал упоминание отчего наши мечи носят имена на языке врагов, и так ничего и не вызнал.
Отбрасываю в сторону лишнюю сейчас перевязь и прошептав мечу «Не подведи!», приветствую соперника. Разминаю кисти, эффектно для зрителей покрутив оружие в правой руке, и перекинув в левую, делаю тоже самое.
Моран не медлит и делает быстрый выпад, без какой либо подготовки. Отбиваю и легко тут же иду в контратаку. Черненая сталь, усеянная рунами, рецепт изготовления которой утерян в веках, звенит чистыми нотами и мелькает с бешеной скоростью, повинуясь рукам умелых бойцов. Да, брат определенно времени не терял, но и я не штаны просиживал в штабе.
Мы уже довольно долго кружим, легко, словно танцуем, а не бьемся! И, наверняка, со стороны кажется, что эти красивые па не могут при малейшей ошибке окончиться смертью оступившегося или промедлившего. Пока у нас обоих были лишь незначительные порезы, ни на что не влияющие. Так, царапины не более, полученные в момент ухода от удара. Правда вид крови на предплечье у меня, а у наследника на бедре и боку, добавлял немало зрелищности происходящему.
— Что, Черный Тигр, достаточно потешили толпу, может перейдем к настоящей битве? — зло цедит сквозь зубы Моран, когда наши мечи вновь скрещиваются в непосредственной близости.
— Так спешишь выполнить задумку Советника, брат! И что, всё из-за Шерил? — упоминание моей покойной жены — запрещенный прием, но я и ставил задачу вывести Морана из себя. Надоело. Не моя вина, что именно мне устроили некогда этот брак, да и о чувствах брата я понятия не имел. Но когда первого наследника это интересовало? Наше соперничество тянулось ещё с детства, ведь мы почти ровесники. Да и вся эта любовь, на мой взгляд, ни что иное, как извечное желание обладать тем, что есть у меня. Если и была симпатия к Шерил до брака со мной, то после она превратилась в навязчивую идею. А уж после гибели жены, я вообще остался виновен во всех бедах. И сейчас, после этих слов, и без того раскрасневшееся лицо кузена превратилось в багровое. Удары стали беспорядочными и я легко пробил его защиту, чтобы приставить меч к груди, не пытаясь ранить, но держа на острие, чтобы в конце концов закончить свою мысль. Что в этот момент творилось вокруг я не слушал, впрочем, как и Моран.
— Так я тебя разочарую, брат. Сейчас один циничный и расчетливый делец просто воспользовался тобой, как отработанным материалом, что мешает на пути его планов. Как думаешь, даже если я тебя не убью, ты долго пробудешь первым наследником после такого поражения на глазах у всей Мелетии? А? И кого Советник будет мечтать увидеть на месте Шеара? Догадываешься? Конечно же, любимого будущего зятя.
— И черт с вами, — шипит Моран и делает рывок в сторону.
А я и не держу. Ну не убивать же и вправду этого ведомого дурака?
Вновь парирую выпад и отступив, чтобы тут же провести контратаку и вновь отбив меч, и в этот раз уже выбив его из рук противника, оказаться ровно в том же положении, только теперь братец был ещё и безоружный.
— Не-ет, братец, — цежу зло, — Ты дослушаешь! Я не женюсь на леди Ленс и не стремлюсь занять твое место, но если тебе хочется оставаться в лапах того, кто убил мою жену и искалечил сына, а теперь пытается моими руками убрать тебя с дороги к трону, то ты и вправду идиот! У меня на руках доказательства!
Я смотрю в глаза Морана Дана, ожидая реакции и никак не ожидаю усмешки.
— Знаешь, Гук, ты всегда был сильнее, умнее и благороднее. И последнее — твоя слабость. Про Советника, спасибо, запомню и использую, пригодится. Но, прости, братания не состоится, мне не нужен конкурент на пути к трону!
И тут он резко откатывается в сторону, даже не пытаясь добраться до меча и произносит, с глумливым прищуром:
— Как думаешь, долго выдержишь без своего тигра против моего, даже с мечом? Пока,Черный Тигр, твоя легенда сегодня рухнет!
А дальше на меня уже мчал огромным зверь Морана.
Мой же молчал, не отзываясь на призыв.
Акнелет. Этот подонок смазал меч самым редким и самым опасным для оборотня ядом, без запаха и цвета. Мы не умираем от отравлений, но эта дрянь справляется с нашей животной половиной, пусть и ненадолго. Вот только он всё верно рассчитал... Против зверя оборотня, в человеческой ипостаси в одиночку не выстоит никто, даже такой мастер меча, как я.
Мне остается либо пытаться сдаться, или погибнуть. Но, чувствую, капитуляцию никто не жаждет принимать, даже если бы я такого захотел. Ты прав, Моран, благородство — такая лишняя черта в Лигерии. Мгновения до приближающейся огромной кошки внутренне растянулись, позволяя промелькнуть десятку в общем-то ненужных сейчас мыслей.
Я успеваю бросить взгляд на трибуну и увидетьеё.