27
Не проиграешь битву ты пока не сдашься,
И станешь вновь сильней своей судьбы.
Руби мечом, над воплями толпы куражся.
Не оставляя яростной борьбы.
Кейнн
Лигерия. Мелетия.
Чон Чонгук
Большой зал торжеств в Твердыне, как и всегда в День Воина, украшен в цвета Лигерии. Так много золота и белизны, словно мы невинны и близки к солнцу. Ведь именно так гласит записанная в анналах Первых истина — мы должны нести свет ибо чисты, как часть природы Кантии, своей звериной сутью!
Интересно, отчего же история умалчивает, когда великие принципы дома Данов из рода Первых превратили эти понятия чистоты и света в холод и алчность?
Плохой вопрос для того, кто сам возглавлял армию народа, которая победоносно шествовала по морям и землям этого мира.
Опасный вопрос.
Впрочем, со мной в последнее время случаются такие затмения всё чаще. Есть отчего...
Зал постепенно заполняется. Сегодня знать выглядит так, как будто на нее в этот день и вправду смотрят предки. Раскованные обычно лигерийцы, нынче полны достоинства во всем, их одежда строга, манеры безупречны, а мальчишки, что даже в Храме умудрялись перешептываться, усердно подражают взрослым.
Мы с Дареллом идем медленно среди рядов дворян-оборотней, отвечая на приветствия кивком головы. Здесь, перед выходом Шеара, знать выстраивается по давно заведенному порядку: строго по иерархии власти, титулов, званий и денег. Извечная пирамида, что позволяет управлять всеми.
Сын немного отдохнул и хромает меньше, чем когда мы возвращались к дому. Даже представить боюсь, чего ему это стоит. Но наше место в самом начале, рядом с троном. Дарелл будет рядом пока не начнется представление родами своих отпрысков. И по заведенной традиции, начнут как раз с наименее знатных. Так что мой мальчик, получается, выйдет самым последним — по значению род Чон идет сразу после Данов.
Я поискал глазами принцев и обнаружил лишь Морана, который о чем-то шептался с советником Ленсом. Что ж, теперь по крайней мере для меня уже не секрет, кому так потребовалась очередная наша дуэль. Хотя некоторые вещи до сих пор остаются в тени. Но и до этого дойдет дело.
Я поймал взгляд Морана и слегка склонил голову. Правильно, тигр, не рычи мне о том, что ярость подступает к горлу. Всему своё время, а вежливость стоит проявлять даже к врагам, пусть они и творят глупости, ведомые чужими указками, что славно легли на собственную и тщательно подогретую ненависть. Ноздри первого наследника тут же раздулись, а глаза зло сузились, но он ответил на приветствие, а затем медленно, продолжая смотреть на меня, поднес ладонь к горлу и, пальцами проведя слегка справа налево, лишь наметил жест, обозначающий угрозу убийством. Мне осталось лишь хмыкнуть, потому как закатить глаза в данной обстановке не вариант. Но объяснить недалекому братцу кое-что надо бы, вот только вряд ли услышит. Жаль, чертовски жаль.
— Отец, что у вас опять с дядей Мораном? — тихо спросил мой не в меру внимательный сын.
Я поморщился: рассказывать ему сейчас о поединке — значит прибавлять волнений. А уж про то, что удалось узнать о гибели деда и его матери — и подавно. Эту историю я, пожалуй, оставлю на самый крайний случай и только если события пойдут по плохому сценарию. Потому что тогда Дарелла спасти сможет только бегство в самый дальний уголок Кантии. Мне же в этом случае точно придется идти до конца...
— Ничего серьезного, ты же знаешь лорда Морана, он всегда меня недолюбливал. Я тебе расскажу после церемонии, хорошо? — попытался я успокоить Дара, у которого на лице появилось выражения явного недоверия. Но, как и всегда, настаивать он не стал. Хвала Первым, воспитанием сына я доволен: он прекрасно знает, когда лучше промолчать, а когда настоять на своем.
Я по прежнему искал глазами Тэхёна с Чимином, а точнее, их спутниц. На самом деле твердо решил, что достаточно нашему любителю юбок крутиться около моей эльфийки. Сегодня же после поединка поговорю с ней. И очень надеюсь, что древняя магия парности у нас взаимна, потому что княжне уже не сбежать.
И, демоны нижнего мира, не приведи кому встать у меня на пути!
— Милый!
Кажется, я слишком увлекся, раз почти позабыл о своей проблемы последних двух лет — Каролине Ленс.
Что ж, раз решил приводить свою жизнь в порядок, то с неё, пожалуй, и следует начать. Но не публично и аккуратно. Пока просто отошлем охотницу за высокородным мужем к... К папочке, конечно.
— Здравствуй, Каролина! Прекрасно выглядишь.
Мне тут же подарили улыбку и протянули руку для поцелуя. Что ж, стоит быть вежливым не только с врагами, но и с той, что два года считала тебя почти личной собственностью, в общем-то имея на это некоторые основания. Сам ведь позволил, так что нечего жаловаться. И выглядела Кара нынче и вправду неплохо, с учетом того, что на одном из главных торжеств Лигерии предписано появляться не в кричащих одеждах, как она любит, а в сдержанных тонах. Да и декольте не должно заставлять отвлекаться от лица собеседницы. Платье леди Ленс было на грани приличий, но все же не «за».
— Приятно, что ты заметил, — проворковала она, жеманно пожав плечами. Она шагнула ближе, совершенно игнорируя Дара, что было уже в ее понимании делом само собой разумеющимся, — Мы так давно не виделись, Гук, — интимно прошептала, потупив глазки.
— Мы виделись в день моего приезда, Кара, — осадил я ее, — Ты ведь знаешь, что у меня служба. А сейчас я должен представить сына двору. Так что прости, тебе и теперь тоже лучше побыть с отцом. К тому же я буду занят сразу после церемонии.
— Ах да, поединок! — глаза оборотницы вспыхнули предвкушением. О, предки, тщеславие Ленсов граничит лишь с глупостью тех, кем они привыкли манипулировать! Ладно, Гук, ты бы сам себе хотя бы признался, что так же чуть не попал в их сети, просто потому что тебе слишком долго было плевать на брак, а девицу Ленс подсунул любимый дядя.
— Ты ведь победишь, правда? — Каролина расплылась в предвкушающей улыбке, наверняка представляя как будет гордиться перед придворными курицами моей победой, словно в этом есть и её заслуга, — Мой папа поставил на тебя, а он никогда не проигрывает! Удачи, милый! Я приду за тебя болеть, — она послала мне воздушный поцелуй и поспешила к Советнику, к моей искренней радости.
Да, надо быстрее с этим заканчивать. Будет непросто, с учетом того, что покончить следует и с ее драгоценным отцом... А это значительно сложнее. Да и в открытую конфронтацию со зверем, что считает себя в праве на всё, вступать пока рано. Лишь глупец лезет в драку неподготовленным и оповещает благородно о своих намерениях того, кому само понятие чести незнакомо.
— Какой поединок, отец?
Бездна! От Ленсов просто нет жизни! Конечно же, мой мелкий всё услышал. Я выругался мысленно и повернулся к Дару, что, кажется, даже позабыл о своих волнениях перед церемонией и стоял в пол-оборота ко мне, опираясь на трость почти всем весом и ожидая объяснений.
— Не хотел пока говорить, — признался как есть. — Тебе сейчас и так хватает забот. Это ведь не первое моё сражение на арене, так что не думай об этом, хорошо?
Дарелл несколько долгих секунд смотрел на меня, словно подбирал слова.
— Я знаю, что вы лучший! Вы одержите победу, милорд-отец. Просто, пожалуйста, не скрывайте от меня более таких вещей, — произнес он очень серьезно. Дар публично никогда не переходит на «ты», хотя я считаю, что он уже достаточно взрослый, чтобы говорить со мной на равных прилюдно. Но и одергивать не спешу — пусть сам решает.
— Спасибо, Дар, — ответил я искренне, — И я постараюсь рассказывать тебе то, что смогу.
— Благодарю, — он чинно кивнул и повернулся в сторону прохода.
С самого начала придворные к нам не сильно стремились подходить, зная, что я не слишком жалую праздные беседы. Репутация — вещь хорошая, особенно, когда это позволяет держать дистанцию с ненужными, а порой и навязчивыми личностями. Мы стояли пусть и рядом со всеми, но слегка обособленно, будто между нами и окружающими была тонкая, но непреодолимая прослойка.
Я не особо следил, за тем, что творилось в зале, достаточно того, что не чувствовал угрозу. Но вот сейчас, я ещё не видел, но уже знал кто появился из главного входа и идет к первым рядам приглашенных...
Наверное, что-то происходит с нами, оборотнями, в тот самый момент, когда мы принимаем саму мысль о паре из чужих народов. В последние годы истинных у оборотней находилось всё меньше и многие перестали надеяться на эти дары судьбы. Среди людей свою единственную удалось встретить едва ли сотне моих собратьев на протяжении всей истории. Была ещё парочка пустынных магов и даже один случай с подземниками, а вот про эльфов — не слышал. Впрочем, и не удивительно, учитывая нашу взаимную любовь с этим ещё более древним, чем оборотни народом.
Вот только теперь, когда осознание обретения буквально выбило почву из под ног, я чувствовал себя вспыльчивым, словно мне снова семнадцать, и был готов убивать любого кто криво посмотрит на мою избранную. Чертовски злит эта неуравновешенность. Зато появилось мягкое тепло в груди там, где давно царил лишь лед, слегка подтаивающий только во время общения с друзьями или в присутствии сына. Я, конечно, счастлив, что у меня есть Дарелл и несколько верных товарищей, но, бездна, только сравнивая понимаешь, что этого было несоизмеримо мало...
Всё остальное время жизни ранее занимала стратегия и сами битвы — мой личный способ спасения от пустоты. Ведь каждый борется с одиночеством и своими демонами как может.
Сейчас же происходило нечто непривычное: словно мир сужался в одну точку, приковывая всё моё внимание лишь к ней.
К той, которую я почувствовал раньше, чем увидел.
Разворачиваюсь к проходу вслед за сыном и мгновенно нахожу княжну глазами. Подмечаю каждую черточку на лице, каждую эмоцию, что она пытается скрыть от окружающих. Вижу ее всю, вплоть до малейшей складки на пастельном платье, строгом, но идеально подчеркивающим достоинства фигуры, будто теперь мой, внутренне мурлыкающий от ее прихода зверь, пытается впитать манящий образ.
Это, черт возьми, глупо... Но, так приятно! Словно дорвался до воды в знойный день и никак не можешь утолить жажду, захлебываясь от удовольствия.
Ее ведет под руку Тэхён, но я не смотрю на брата. Пусть ещё пару часов подержит мою Лили за руку — за это, пожалуй, я ему все же не оторву его конечности. Но вот после пускай соблюдает дистанцию — моей девочки касаться буду только я! О да, мой тигр со мной согласен на все сто, и этот старый пошляк уже подкидывает варианты, как и в какой последовательности мы с ним будем к ней прикасаться. Терпи, усатый, она нас ещё не приняла, да и с врагами надобно разобраться вначале.
Ох, демоны меня подери, как же оказывается страшно проиграть именно в этой битве! Ведь тебе до замирающей в жилах крови необходимо знать, чтоОнатебя примет!
Мы встречаемся глазами и я буквально проваливаюсь в ее темные омуты. Светлейшая Лалиса Манобан внезапно сбивается с шага, словно спотыкается о мой взгляд, по изящным бледным скулам разливается румянец, а коралловые губы дергаются словно сдерживают восклицание.
Склоняю голову в приветствии и ее точеные пальчики робко сжимают материал платья, чтобы сделать ответный поклон, но глаза неотрывно смотрят на меня. Нет,в меня,словно ищут ответа в отныне принадлежащей ей душе.
Моя!Я это понимаю без слов. И Лили безусловно это тоже почувствовала. И видят все боги Кантии, я заставлю ее это признать вслух. Потому что мы нужны друг другу. Не знаю, как для неё, но мой мир больше не заиграет красками, если из него исчезнет этот свет. Свет моей единственной!
Тигр требует забрать свою женщину и я с трудом удерживаюсь на месте. Конечно, усатый, она должна быть рядом. Всегда. Но придется ещё потерпеть...
И вовремя, потому что откуда-то сбоку появляется фигура в храмовом одеянии. Конечно же, брат Сехун не оставит в покое Светлейшую. Он что-то почуял, этот служитель Источника, и не отпустит так просто свою жертву. Жрец останавливается перед Лалисой с Тэхёном и говорит о чем-то тихо, протягивая княжне руку. Второй наследник недоволен, но возразить ему нечего. Мою эльфийку вежливо ведут к нам поближе, останавливаясь на самом почетном месте, где принято находиться только самым близким членам королевской семьи Данов и самому Верховному Жрецу.
Слышу удивленные и даже возмущенные перешептывания, ползущие волной по залу. Это немыслимо — дочь эльфийского народа приравняли к роду Первых по статусу! Черт возьми, что происходит? Мне просто необходимо это понять. И вообще, с какого перепугу эти святоши, что никогда не лезли в мирские дела, вдруг так активизировались?
Я уже собрался подойти и задать вопрос служителю Храма, но герольды подали сигнал и все поспешно замолкли, заняв свои места вдоль прохода.
— Его Величество Шеар Дан! — провозгласил зычным голосом неизменный распорядитель лорд Бакер, — Милостью Источника и волею Первых, король великой Лигерии. Да прибудет с ним благословение предков!
Дядя появился, как и поутру в Храме, в тех же белых с золотом одеждах. Венец с крупным изумрудом — символ высшей власти в стране, украшал его чело. Он шел к трону безупречно выверенными движениями, благосклонно взирая на склоняющихся перед признанной силой подданными. Шеару и вправду было чем гордиться: за время его правления страна приросла землями, народ стал жить ещё лучше. Даже подати кое-где уменьшились, давая послабления и поддерживая экономику. И если не брать в расчет потери в бесконечных войнах, и вот такие досадные вещи как подпольное рабство в свободной стране, то правление дяди можно было бы назвать идеальным. Ну да, если бы не некоторые нюансы... И народ его любит. Тут стоит быть объективным: как правитель и политик, он намного больше подходил на место короля, чем мой отец. Того, в принципе, как считалось, волновал только его любимый флот. Как выясняется, что не только он...
Шеар достиг трона, что стоял как и положено на возвышении, возле которого и находились самые приближенные к власти, в том числе и мы с сыном. Он развел руки в стороны, открытыми ладонями вверх, и не торопясь, жестом позволил выпрямиться всем присутствующим, а сам опустился на сидение, кладя сильные руки на подлокотники, невольно (или намеренно?) демонстрируя родовые перстни, что отбрасывали блики света от крупных камней в оправе.
— Подданные Лигерии и приглашенные гости, — в наступившей тишине голос Шеара слышался особенно четко. К тому же акустика в зале была продумана на славу, — Мы собрались сегодня по радостному поводу. Нынче в День Воина мы славим наших доблестных предков, вспоминаем их подвиги и по традиции представляем новое поколение лигерийцев, чей священный долг продолжить великие дела наших пращуров, что не щадили своих сил ради родины, а порой и теряли жизни!
Дядя говорил ещё много: о долге, самопожертвовании, чести... Ничего из того, чего бы не слышали эти стены каждый год. Я наблюдал и за ним, и за тем как что-то тихо шепчет моей бледной и растерянной княжне этот демонов жрец, а ещё успевал незаметно коснуться предплечья Дарелла, давая почувствовать, что рядом и поддерживаю сына.
А дальше шла своим чередом церемония представления юных оборотней. Один за другим они выходили в центр зала, ведомые своим отцом или старшим в роду, коль родителя не имелось по той или иной причине. Мальчишки почти все рослые, одетые в мундиры своих цветов, гордо держали прямыми спины, пусть у некоторых и явственно подрагивали пальцы рук, а порой и тряслись колени. Родственник, поклонившись Шеару, оставлял отпрыска на виду у всего двора, а после лорд Бакер уже объявлял следующего, пока последним не остался только Дарелл.
— И в завершении, герцог Чон Чонгук, представляет своего сына и наследника, лорда Дарелла Чона.
— Идем, сын, ты сможешь, — шепчу и встаю рядом.
Дар выпрямляется насколько может и делает уверенный шаг в сторону, чтобы оказаться напротив трона. Мы стоим близко, но и эти шаги у всех на виду не легки. Выходим вперед, я отвешиваю поклон королю, как и сын. Выпрямляюсь и отхожу на свое место, продолжая наблюдать.
— Клянусь не опорочить чести предков и верно служить Лигерии, — слова первой клятвы произнесены.
Сейчас Шеар ответит ему, как и прочим, но мой чуткий слух, как несомненно и многих, четко уловил издевательское замечание кого-то из мальчишек.
— Интересно, как этому калеке удастся сдержать клятву?
Дарелл даже не вздрогнул, продолжая в упор смотреть на своего двоюродного деда.
— Лигерия приветствует тебя, лорд Дарелл Чон, — спокойно заканчивает церемонию Шеар, благосклонно склоняя голову.
Дар вновь отвешивает поклон и разворачивается, чтобы встать рядом с остальными юношами. Он делает пару шагов, когда особо нахальный юнец, явно подзуженный товарищами, резко выставляет вперед ногу, ставя подножку. Вот только злорадное предвкушение сменяется маской боли, поскольку никто не ожидал такой стремительной реакции от увечного калеки. Дарелл не только не споткнулся, но и успел пригвоздить ногу мелкого пакостника к полу тростью, лихо перешагнув через эту преграду и небрежно бросив очень тихо, но те кто хотел услышали:
— Прости, не думал что у здоровых такая проблема с координацией. Надеюсь, тебя научат в Академии как правильно стоять в строю, — и он невозмутимо занял свое место. Больше никто не попытался его осадить. Конечно, это лишь до поры до времени.
Черт, мой парень умеет заводить друзей! Но, молодец, не поспоришь! Этот молодняк сожрет слабого и не поморщится — инстинкты слишком сильны.
— Род Данов счастлив, что на День Воина в этом году прибыло так много юношей, — Шеар снова заговорил, пресекая неизбежно возникший от этого происшествия шепоток. — Потомки Первых, мы, Даны, издревле несем бремя власти и ответственности за страну. И наши дети всегда доказывали всем, и в первую голову самим себе, что достойны называться лучшими. Мы никогда не пресекали дух соревнования в наследниках. И сегодня мой старший сын, принц Моран Дан, кинул вызов на арену моему племяннику — герцогу Чонгуку Чону. Полагаю, господа, нам всем будет интересно понаблюдать за этой схваткой. Ведь сойдутся достойные соперники. Итак, это будет хорошим завершением церемонии. И пусть победит сильнейший!
То, что зал взорвался приветственными криками — было ожидаемо. День Воина часто заканчивался на арене, просто нынче слух пошел гулять по Мелетии очень быстро, (ещё бы, такое зрелище ни каждый день увидишь!) так что вряд ли кто-то рискнет выйти сегодня на песок после. Ведь все внимание достанется лишь нашей схватке.
Король поднялся, покидая зал, и тем самым позволяя разойтись и подданным.
— Отец, можно я буду смотреть поединок с леди Манобан и леди Пак? — Дарелл уже успел подойти ко мне, гордо игнорируя будущих сокурсников.
— Конечно, Дар, если они не против, — кивнул сыну, с удовольствием отмечая, что он выглядит неплохо и даже явно остался доволен собой. — Тем более, что дядя Чимин и дядя Тэхён будут нашими секундантами, а значит дамам потребуется сопровождение.
Я посмотрел в сторону, где стояла княжна, всё ещё цепко удерживаемая в лапах брата Сехуна. Нам не удалось перекинуться и словом, будто жрец намеренно не подпускал к девушке никого, постоянно занимая ее беседой. А влезть в разговор Верховного не рискнул бы даже Шеар — Храм уважаем и проявить невежливость подобно оскорблению. Традиции, в бездну их...
Рядом с Лили была её неизменная хранительница, правда девушка нынче выглядела не лучшим образом — бледная с явно покрасневшими от слез глазами. Успел заметить, что леди Розанна старается не смотреть на Чимина, который будто приклеился к своей паре, но валире всё же кидает порой на него какие-то испуганные взгляды, когда тот отворачивается или отвлекается. Что-то у этой парочки странное творится.
Ладно, все дела сердечные после. Друг всё равно не удержится и расскажет.
— Разумеется, милорд, — очень серьезно отвечает мне мой мальчик, возвращая мыслями к нашему разговору, — Так я пойду? — и, дождавшись моего разрешения, добавил. — Отец, всё же будь осторожен! И удачи!