Стеснительность под строгим запретом 2

— Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора! — ледяной, яростный голос Снейпа разорвал звенящую тишину подземелья. Профессор коршуном подлетел к Фреду, его черные глаза горели гневом. — Уизли! Вон из моего класса! Оба! Вы двое отправитесь прямиком к директору и будете исключены быстрее, чем…

Снейп не договорил. Твоя застенчивость, страх перед Амбридж, стыд перед классом — всё это в одну секунду сгорело в пепел. Ты видела дикую, первобытную ярость Фреда, дрожащие от гнева руки Джорджа и понимала только одно: их сейчас накажут за то, что они защищали тебя. От твоего страха не осталось и следа.

Ты резко поднялась со стула. Наплевав на Снейпа, на застывших в шоке Гарри, Рона и Гермиону, на испуганно вжавшегося в стену Симуса — абсолютно на всех.

Ты сделала шаг вперед и собственнически, изо всей силы обняла близнецов двоих сразу. Твоя левая рука крепко обвила шею Фреда, заставляя его опустить палочку, а правая мертвой хваткой вцепилась в плечо Джорджа. Ты буквально вжалась в них, пряча лицо между их широкими грудными клетками. От твоего отчаянного, горячего объятия оба брата мгновенно замерли. Дикое напряжение в их мышцах спало, уступая место защитному инстинкту.

— Парни, уходим. Пожалуйста, уйдем отсюда, — глухо, но твердо прошептала ты прямо им в мантии.

Фред и Джордж переглянулись. Ярость в их глазах утихла, сменившись безграничной нежностью к своей отважной девочке. Фред резко убрал палочку в карман и по-хозяйски прижал тебя к своему боку за талию. Джордж закинул твою сумку себе на плечо и крепко взял тебя за руку.

Они развернулись и, полностью проигнорировав бледного от злости Снейпа, повели тебя к выходу. Ты шла с гордо поднятой головой, крепко сжимая их ладони и больше не пряча лица. Вы с грохотом захлопнули за собой дверь подземелья, оставив позади ошарашенный пятый курс и взбешенного профессора. Теперь вам было абсолютно всё равно на любые правила.

Вы быстро поднимались из прохладных подземелий, крепко держась за руки. Сердце всё еще бешено колотилось после пережитого, но в окружении парней тебе больше не было страшно. Фред и Джордж то и дело с нежностью поглядывали на тебя, явно восхищенные твоим смелым поступком на глазах у Снейпа.

Но стоило вам свернуть в главный коридор, как прямо перед вами выросла невысокая фигура в уродливом ярко-розовом кардигане. На лице Долорес Амбридж играла самая приторная и зловещая улыбка, на какую она была способна. Ее маленькие жабьи глазки победно сверкнули.

— Кхе-кхе... — фальшиво прочистила она горло, преграждая вам путь короткой волшебной палочкой. — Какая любопытная картина. Студенты седьмого курса и пятикурсница разгуливают по замку в разгар учебного времени. Профессор Снейп уже успел сообщить мне о вашем... возмутительном поведении и срыве урока.

Ты инстинктивно сжалась и сделала полшага назад, прячась за широкое плечо Джорджа. Твоя застенчивая натура снова затрепетала от страха: воспоминания о прошлой ночи в веревках и звонкой пощечине были слишком свежи.

Близнецы среагировали мгновенно. Они синхронно шагнули вперед, полностью закрывая тебя от инквизиторши своими телами. Желваки на лицах парней заходили ходуном, а пальцы Фреда сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

— Мы просто возвращаемся в гостиную, профессор, — сквозь зубы, леденящим тоном произнес Фред. — Нам нужно проводить Т/И. Ей нехорошо.

— О, я вижу, как ей «нехорошо», мистер Уизли, — слащаво протянула Амбридж, и в ее голосе прорезались жестокие нотки. — Нарушение дисциплины, саботаж министерской программы, нападение на сокурсника... Боюсь, обычным снятием баллов вы трое на этот раз не отделаетесь. Пройдемте-ка в мой кабинет. Все трое. Живо.

Она указала палочкой в сторону темного коридора. Фред и Джордж переглянулись, и в их глазах вспыхнула чистая, концентрированная ярость. Они прекрасно помнили, что эта женщина сделала с тобой прошлой ночью, и мысль о том, что тебя снова ведут в то жуткое место, приводила их в бешенство. Джордж незаметно завел руку назад и крепко, успокаивающе сжал твои дрожащие пальцы, давая понять: на этот раз они не позволят ей даже дыхнуть в твою сторону.

Дверь розового кабинета с глухим стуком захлопнулась, и удушливый запах сухих роз снова заполнил легкие. Амбридж не стала терять ни секунды. Стоило Фреду и Джорджу сделать шаг, чтобы заслонить тебя, как она молниеносно взмахнула палочкой.

— Инкарцеро! — взвизгнула она.

Тяжелые, толстые веревки рванулись из воздуха, мгновенно опутав близнецов по рукам и ногам. Парни с грохотом повалились на стулья, намертво привязаные к ним, как и прошлой ночью.

— Т/И! Беги! — яростно закричал Фред, отчаянно дергаясь в путах так, что деревянные ножки стула затрещали.

— Тварь, отпусти её! — бешено прорычал Джордж, его глаза налились кровью от бессильной ярости. — Она ничего не сделала!

Но Амбридж лишь зловеще рассмеялась своим девичьим голоском. Она грубо схватила тебя за плечо и толкнула к письменному столу, заставляя опуститься на стул. Перед тобой уже лежали три чистых листа пергамента. Рядом покоилось необычное — длинное, острое черное перо. Чернильницы нигде не было.

— Раз ваши старшие защитники не умеют держать себя в руках, наказывать мы будем тебя, мисс Т/И, — слащаво пропела Амбридж, наклоняясь к твоему уху. Твоя застенчивая натура оцепенела от ужаса, а сердце испуганно колотилось в груди. — Ты напишешь три фразы. За каждого из вас троих.

Она наставила свой короткий палец на первый лист:

— За себя ты напишешь: «Я должна уважать администрацию школы». За мистера Фреда Уизли: «Я не должен распускать руки». А за мистера Джорджа Уизли: «Я должен соблюдать порядок на уроках». Бери перо. Чернила не нужны. Пиши, пока фразы не врежутся тебе в память.

Ты дрожащей рукой потянулась к черному перу. Близнецы в этот момент буквально сходили с ума от ярости и ужаса за тебя. Они еще не знали, что это за перо, но собственнический и защитный инстинкты заставляли их кричать на весь кабинет.

— Т/И, не трогай его! Не смей писать! — закричал Джордж, его голос сорвался на хрип.

— Ударишь её еще раз — я лично скормлю тебе всю лавку вредилок, розовая сука! — взревел Фред, до крови стирая запястья о министерские веревки, пытаясь выбраться и закрыть тебя собой.

Чувствуя на себе их отчаянные, полные боли и любви взгляды, ты прижала острое черное перо к пергаменту и вывела первую букву. В ту же секунду ты вскрикнула от острой, режущей боли — на тыльной стороне твоей левой руки начали появляться кровавые царапины, в точности повторяющие то, что ты писала. На пергаменте буквы начали наливаться твоей собственной алой кровью.