ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Зейнеп
Когда мы вышли из кафе после тааруфа, вечерний воздух показался неожиданно прохладным. Я медленно шла рядом с отцом и Айзой, стараясь не думать о том, что только что произошло. Всё было правильно: встреча, разговоры, вопросы, уважительные взгляды, осторожность. Всё было так, как должно быть в дозволенном знакомстве. Но странно… в моей голове почти не было мыслей о Нейте. Не потому что он был неприятен — нет. Просто сейчас в моём сердце было место только для одного человека.
Самиры.
Она уже лежала в больнице как мы приехали, и каждый день мы приходили к ней. Иногда она улыбалась и шутила, будто ничего страшного не происходит, но я видела, как ей тяжело. Видела, как она сжимает пальцы, когда думает, что никто не смотрит. Видела, как она устает даже от простых разговоров. И каждый раз, когда я возвращалась домой, мне казалось, что часть моего сердца остаётся в той палате.
— Зей? — тихо сказала Айза.
Я подняла голову.
— Да?
— Ты молчишь всю дорогу.
Я слегка улыбнулась.
— Просто думаю.
Она внимательно посмотрела на меня.
— О нём?
Я тихо покачала головой.
— Нет.
И это была правда.
Я думала о больничных коридорах, о тихом писке аппаратов, о бледном лице Самиры и о том, как она всё равно пытается улыбаться нам.
***
Мы доехали до дома, чтобы взять несколько вещей для неё. Когда я открыла дверь своей комнаты, мягкое белое существо тут же подбежало ко мне.
— Бейаз…
Кот замурлыкал и начал тереться о мои ноги. Его белая шерсть была такой мягкой, что казалось, будто он сделан из облаков. Карие глаза внимательно смотрели на меня, будто он понимал всё, что происходит.
Я взяла его на руки.
— Ты скучал?
Айза усмехнулась.
— Он всегда скучает. Особенно когда никто не играет с ним.
Я села на кровать и начала гладить кота. Его тихое мурлыканье немного успокаивало сердце. Иногда Аллах посылает утешение в самых маленьких вещах — в мягком свете лампы, в тишине комнаты, даже в котёнке, который просто лежит рядом.
Но через несколько минут мы снова вышли из дома.
Нужно было ехать в больницу.
Когда мы вошли в палату Самиры, она уже не спала. Она лежала на кровати, слегка повернув голову к окну. Свет лампы падал на её лицо, делая его ещё бледнее.
— Ассаляму алейкум, — тихо сказала я.
Она сразу улыбнулась.
— Ва алейкум ассалям.
Я подошла к ней и осторожно обняла её. Она была такой лёгкой, что у меня снова защемило сердце.
— Как ты?
Она пожала плечами.
— Нормально.
Но её голос был слишком тихим.
Айза села рядом.
— Мы принесли тебе фрукты.
— Спасибо, — сказала Самира.
Мы немного поговорили. Она спрашивала, как прошёл тааруф, и я отвечала коротко, не вдаваясь в детали. Сейчас это казалось чем-то далёким и неважным.
Через некоторое время в палату вошёл врач.
Высокий мужчина с усталым, но серьёзным лицом.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
Мы вышли в коридор.
Сердце начало стучать быстрее.
— Состояние Самиры остаётся тяжёлым, — сказал врач спокойно. — Но есть шанс помочь ей.
Я сразу подняла голову.
— Как?
Он немного помолчал.
— Нужна операция.
Айза крепче сжала мою руку.
— Рак третьей стадии, — продолжил врач. — Иногда операция может остановить болезнь или значительно облегчить состояние. Но её нужно делать как можно скорее.
Я почувствовала, как воздух будто стал тяжелее.
— Сколько это стоит?
Он назвал сумму.
И на несколько секунд мир будто остановился.
Это были огромные деньги.
Я опустила взгляд на пол. В голове стало пусто, а потом мысли начали возвращаться одна за другой.
Аллах…
— У нас мало времени, — сказал врач.
Он ушёл, оставив нас в коридоре.
Я прислонилась к стене и закрыла глаза.
Слёзы начали медленно стекать по щекам.
— Зей…
Айза обняла меня.
— Всё будет хорошо.
— Я боюсь… — прошептала я.
— Я тоже.
Мы долго стояли так, ничего не говоря.
Потом я вышла на улицу перед больницей.
Небо было тёмным, но на нём уже появились звёзды. Я подняла голову и долго смотрела на них.
Иногда, когда человеку кажется, что всё слишком тяжело, он поднимает взгляд вверх. Потому что там — Тот, кто слышит даже самые тихие молитвы.
Я тихо сказала:
— О Аллах… если это испытание, дай нам терпение. Если это боль, облегчи её. Если для Самиры есть исцеление — пошли его. Пожалуйста.
Слёзы снова потекли.
Я вспомнила слова из Корана о том, что Аллах не испытывает человека больше, чем он может вынести.
Но иногда даже эти слова трудно удержать в сердце, когда боль слишком близко.
Айза вышла за мной.
Она взяла мою руку и крепко сжала её.
— Зей.
Я посмотрела на неё.
— Аллах не оставляет тех, кто обращается к Нему.
Я медленно кивнула.
Внутри всё ещё было тяжело, но где-то глубоко появилось маленькое чувство надежды.
Очень маленькое. Но настоящее.
И в тот момент я поняла одну вещь.
Сейчас самое важное — не тааруф, не будущий брак, не мысли о Нейте.
Самое важное — Самира.
И я готова сделать всё, что потребуется, чтобы спасти её.
На следующей день..
Утро наступило тихо и почти незаметно. Когда я открыла глаза, за окном уже было светло, но солнце ещё не поднялось высоко. В комнате стояла мягкая утренняя тишина, та самая тишина, которая бывает только ранним утром, когда город ещё не проснулся полностью. Несколько секунд я просто лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, почему сердце так тяжело стучит.
Потом память медленно вернулась.
Больница.
Врач.
Операция.
Я резко села на кровати.
Бейаз, который спал у моих ног, недовольно поднял голову и тихо мяукнул. Его карие глаза сонно моргнули, а потом он лениво потянулся, словно этот день был для него обычным, спокойным утром.
— Хотела бы я тоже так проснуться, — тихо пробормотала я.
Я встала, сделала омовение и совершила утренний намаз. Во время дуа слова сами шли из сердца. Я просила Аллаха облегчить состояние Самиры, просила сил для нашей семьи, просила, чтобы появился какой-то путь, который мы пока не видим.
Когда я закончила, сердце стало немного спокойнее, но тревога всё равно оставалась.
В кухне уже собралась почти вся семья. Тетя стояла у плиты, тихо помешивая чай. Мама сидела за столом, опершись руками о чашку. Брат Фарис листал что-то в телефоне, но по его серьёзному лицу было видно, что он на самом деле слишком сосредоточен для этого.
— Доброе утро, — сказала я тихо.
— Доброе, — ответила мама.
Я села рядом.
Несколько секунд никто ничего не говорил.
Потом мама тихо сказала:
— Сегодня мы снова поедем к Самире.
Я кивнула.
Фарис вдруг поднял голову.
— Я всю ночь думал.
Мы посмотрели на него.
— О чём?
Он вздохнул.
— О деньгах.
Сердце снова сжалось.
— И к какому выводу ты пришел? — спросила тётя.
Фарис покачал головой.
— Мы не успеем собрать такую сумму сами.
В комнате стало тяжело тихо. Я посмотрела на стол, на свои руки, которые лежали передо мной.
Мы снова возвращались к той самой мысли.
И в этот момент человек, которого я называла отцом, тихо сказал:
— Есть один вариант.
Мы все посмотрели на него.
Он спокойно продолжил:
— Я могу попросить Нейта встретиться.
Моё сердце сразу забилось быстрее.
— Что?..
Он посмотрел на меня.
— Не переживай. Мы просто поговорим.
Я почувствовала, как в груди снова поднимается волнение.
— Но… это же неудобно.
Тётя тихо сказала:
— Ситуация сама по себе неудобная.
Фарис кивнул.
— Я пойду с тобой.
Я подняла голову.
— Со мной?
— Конечно, — сказал он. — Ты же не пойдёшь одна.
Айза, которая до этого молчала, вдруг улыбнулась.
— Тогда и я пойду.
Я посмотрела на неё.
— Айза…
— Что? — она пожала плечами. — Кто-то должен следить, чтобы всё было нормально.
Несмотря на тяжёлую ситуацию, я чуть улыбнулась.
Через некоторое время отец написал сообщение отцу Нейта. Он попросил, чтобы Нейт вышел ненадолго для разговора.
Ответ пришёл довольно быстро.
Они согласились встретиться.
Когда мы вышли из дома, солнце уже поднялось выше. Улицы начали наполняться людьми, машинами, шумом обычного дня. Но внутри меня всё равно было ощущение, будто я иду куда-то в неизвестность.
Мы шли втроём: я, Фарис и Айза.
Фарис шёл немного впереди, серьёзный и сосредоточенный. Айза шагала рядом со мной.
— Ты очень переживаешь, да? — тихо спросила она.
Я кивнула.
— Мне неловко.
Она мягко сказала:
— Ты делаешь это ради Самиры.
Я глубоко вдохнула.
Мы подошли к небольшому скверу, где договорились встретиться.
Нейт уже стоял там.
Он выглядел так же спокойно, как и вчера на тааруфе. Тёмные волосы, аккуратная одежда, серьёзное выражение лица. Когда он увидел нас, он слегка кивнул.
— Ассаляму алейкум.
— Ва алейкум ассалям, — ответили мы.
Фарис сделал шаг вперёд.
— Меня зовут Фарис. Я брат Зейнеп.
Нейт уважительно кивнул.
— Рад познакомиться.
Несколько секунд было тихо.
Потом Фарис начал говорить.
— Мы не хотели беспокоить тебя. Но ситуация у нас очень сложная.
Нейт внимательно слушал.
— У нашей сестры Самиры рак. Она сейчас в больнице.
Я заметила, как его лицо стало серьёзнее.
Фарис продолжил:
— Врачи сказали, что нужна срочная операция. Но нам не хватает денег.
Я чувствовала, как сердце стучит всё быстрее.
Мне казалось, что я должна что-то сказать.
— Мы… — начала я тихо. — Мы понимаем, что это может быть неудобно. И если это невозможно, мы поймём.
Я опустила взгляд.
— Но мы решили хотя бы спросить.
Несколько секунд Нейт молчал. Я слышала только шум ветра в деревьях.
Потом он спокойно спросил:
— Когда нужна операция?
Фарис ответил:
— Чем раньше, тем лучше.
Нейт немного задумался.
Я подняла глаза.
И в этот момент он сказал:
— Хорошо.
Мы одновременно посмотрели на него.
— Я помогу.
Сердце на секунду будто остановилось.
— Правда?.. — тихо спросила я.
Он кивнул.
— Да.
Его голос был спокойным, без лишних слов.
— Если есть возможность помочь спасти жизнь, нужно помогать.
Я почувствовала, как глаза наполняются слезами.
— Спасибо…
Айза тихо выдохнула рядом со мной.
А Фарис серьёзно сказал:
— Мы обязательно вернём.
Нейт слегка покачал головой.
— Сейчас важнее здоровье Самиры.
В этот момент я впервые почувствовала, как тяжёлый страх внутри немного ослаб.
Будто Аллах действительно открыл дверь там, где мы её не видели.
И я тихо прошептала про себя:
Альхамдулиллях.