Цена счастья | Джавон Уолтон

Утро пришло слишком быстро.

Мне казалось, что я уснула всего на несколько минут, хотя за окном уже мягко разливался солнечный свет, пробиваясь сквозь лёгкие белые шторы. Тёплые лучи скользили по стенам, по разбросанным коробкам, по белому покрывалу и по моему лицу, заставляя щуриться и окончательно понимать — да, это не сон.

Сегодня моя новая школа.

Я лежала несколько секунд, глядя в потолок, и пыталась убедить себя не паниковать.
Не помогло. В голове сразу появилось слишком много мыслей.

А если я никого не найду?
А если все уже давно разделились на свои компании, а я буду выглядеть как потерянная туристка?
А если мне там не понравится?
А если я не понравлюсь им?
Хотя последнее меня волновало меньше всего.

Наверное.

Я тяжело выдохнула и села на кровати, убирая волосы с лица.
Мои тёмные волосы за ночь окончательно превратились в хаос — длинные, густые, с лёгкими природными локонами, которые иногда выглядели красиво, а иногда — как угроза обществу.

Сегодня был второй вариант.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Первый день в новой школе, и я уже выгляжу как человек, переживший эмоциональную катастрофу.

Хотя... Технически так и было. Я встала и подошла к окну. На улице было солнечно. Слишком солнечно для моего настроения.

Калифорния раздражала своей идеальностью.
Никакого дождя. Никакой серости. Никакой драмы.
Париж был честнее. Я снова подумала о нём.

О тех утрах.
О своём старом маршруте.
О папе.
И сразу внутри стало тяжелее. Я быстро отвернулась от окна.

Нет. Сегодня я не позволю себе утонуть в этом.

Хотя бы не с самого утра.
На столе лежал мой блокнот.
Я сразу взяла его, открыла на чистой странице и несколько секунд просто смотрела, прежде чем начать писать.

Иногда слова помогали держаться.
Иногда — хотя бы не разваливаться окончательно.

Я медленно вывела:

«Если ты потерялась — это ещё не значит, что ты проиграла.»

Следующая строка.

«Люди уходят. Ты остаёшься у себя.»

И ещё одна.

«Новый город не обязан стать домом сразу.»

Я перечитала написанное.

Кивнула самой себе.

— Звучит так, будто я либо очень мудрая, либо просто драматичная.

Скорее второе.

Я аккуратно закрыла блокнот и спрятала его в ящик стола. Не потому что кто-то мог прочитать. Просто некоторые мысли должны принадлежать только тебе.

После этого я подошла к шкафу. И вот тут началась настоящая трагедия.

— Отлично, — сказала я, разглядывая вещи. — Либо я выгляжу слишком нарядно, либо так, будто иду выбрасывать мусор.

Я перебирала одежду одну за другой.

Платье — слишком старательно.Джинсы и футболка — слишком просто. Юбка — нет. Снова нет. Категорически нет.

Наконец я остановилась на чёрных прямых джинсах с высокой талией, светлом облегающем топе и лёгком пиджаке цвета молочного кофе. Достаточно просто. Достаточно красиво. Достаточно «мне всё равно», хотя, конечно, мне было совсем не всё равно.

Я переоделась и подошла к зеркалу.

Несколько секунд просто смотрела на себя. Невысокий рост. Худые руки и ноги. Выраженная талия. Острые ключицы, которые мама всегда называла «слишком заметными».бСкулы, из-за которых я выглядела либо красиво, либо недовольно — чаще второе.бКаре-зелёные глаза, в которых всегда было больше мыслей, чем хотелось показывать людям.

Пухлые губы.

Едва заметные ямочки на щеках, которые появлялись только тогда, когда я улыбалась по-настоящему. А это случалось не так уж часто. Я наклонилась ближе к зеркалу.

— Ну что, Вивьен Дюваль, — тихо сказала я своему отражению, — готова покорять новую школу?

Отражение выглядело скептически.

— Я тоже нет.

Я провела рукой по волосам, пытаясь сделать их более послушными. Безуспешно.

— Ладно. Пусть боятся заранее.

Я усмехнулась. Вот она — моя любимая версия меня. Спокойная снаружи. Саркастичная внутри. Это работало. Почти всегда. Я ещё раз посмотрела на себя. Сегодня нужно было быть сильной. Не потому что хотелось. А потому что другого варианта у меня просто не было.

— Никому не показывай, что тебе страшно, — тихо сказала я.

Пауза.

— Даже если тебе очень страшно.

Я взяла сумку, ещё раз окинула комнату взглядом и направилась к двери. Первый день. Новая школа. Новая жизнь. Ну что ж. Посмотрим, кто кого.

Я спустилась вниз уже полностью собранная, с сумкой на плече и тем самым выражением лица, которое должно было говорить: «я в порядке», даже если это было далеко не так.

Мама стояла на кухне с чашкой кофе в руках и, как только увидела меня, сразу попыталась улыбнуться.

Слишком осторожно.

Слишком по-матерински.

— Ты очень красивая, — сказала она мягко.

Я коротко кивнула.

— Спасибо.

Она подошла ближе, поправила край моего пиджака, будто мне снова было десять.

— Не волнуйся, всё пройдёт хорошо. Первый день всегда страшный, но потом станет легче. Ты сильная, ты справишься.

Я смотрела на неё спокойно, почти без эмоций. Раньше её такие слова действительно могли меня успокоить.

Сейчас — нет.

Слишком многое изменилось.

— Угу.

Только и всё.

Я видела, как это её задело, но делать вид, что между нами всё нормально, у меня не было ни сил, ни желания.
С улицы послышался короткий сигнал машины.
Бен. Как по расписанию. Я взяла сумку крепче.

— Я пошла.

Мама задержала меня взглядом.

— Хорошего дня, Вивьен.

Я уже направилась к двери, но всё же остановилась на секунду.

— Пока, мам.

Тихо.Без тепла. Но хотя бы честно.
На улице уже стояла его машина — чёрная, дорогая, слишком идеальная, как и сам Бен.
Я села на переднее сиденье, пристегнулась и сразу отвернулась к окну. Молчание. Приятное. Но, конечно, ненадолго. Бен завёл машину, выехал со двора и спустя пару минут всё-таки заговорил.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что сегодня не лучший день для демонстрации характера.

Я даже не повернула головы.

— Как жаль. А я как раз планировала устроить пожар в кабинете директора.

Он проигнорировал сарказм.

— Я серьёзно, Вивьен.

Я тяжело вздохнула.

— Это всегда звучит так, будто ты предупреждаешь преступника.

— Я предупреждаю человека, который вполне способен создать проблемы.

Теперь я посмотрела на него.

— Ты обо мне очень высокого мнения.

Его взгляд оставался спокойным, сосредоточенным на дороге.

— Я известен в этом округе. Люди знают меня. Уважают. И я не хочу, чтобы в первый же день ты устроила что-то, из-за чего потом будут говорить не о тебе, а обо мне.

Я усмехнулась.

Вот оно. Настоящее. Не «как ты себя чувствуешь». Не «тебе тяжело?» А репутация. Конечно.

— Не переживай, Бен. Я постараюсь не опозорить твою драгоценную фамилию.

— Я не шучу.

— А я, по-твоему, смеюсь?

Он крепче сжал руль.

— Иногда тебе стоит научиться думать не только о себе.

Я повернулась к нему всем корпусом.

— Забавно слышать это от человека, который в первую очередь переживает за свою репутацию.

— Я пытаюсь дать тебе нормальную жизнь.

— Нет, — резко перебила я. — Ты пытаешься сделать удобную картинку.

Тишина.

Холодная.

Неприятная.

После этого мы больше не разговаривали.
И, честно говоря, меня это устраивало.

Когда машина остановилась у школы, я впервые по-настоящему посмотрела на здание. Большое. Красивое. Слишком американское.

Широкая территория, аккуратные газоны, парковка, флаг у входа, куча учеников, которые уже собирались группами, смеялись, обнимались, обсуждали что-то важное для их нормальной школьной жизни.
Я почувствовала знакомое раздражение. Ненавижу быть новой. Бен заглушил двигатель.

— Улыбнись хотя бы один раз. Люди не должны думать, что я держу тебя в заложниках.

— А они не должны?

Он посмотрел на меня. Я посмотрела в ответ. Ничья. Мы вышли из машины. И тут началось представление.

— Бен! Доброе утро!

— Мистер Харрисон, рады вас видеть!

— Доброе утро, Бен!

Я шла рядом и наблюдала, как буквально каждый второй человек здоровался с ним.

Учителя.

Родители.

Какие-то взрослые у входа.
Даже ученики.

Все улыбались.
Все знали его.

Добрый Бен.
Успешный Бен.

Щедрый Бен, который спонсирует школьные мероприятия, жертвует деньги, помогает городу и, конечно же, выглядит как идеальный пример для подражания.

Меня чуть не тошнило от этой безупречной репутации.
У входа к нам подошла женщина лет сорока в светлом костюме — одна из учительниц.

— Бен, как всегда безупречно выглядите.

Он улыбнулся своей идеальной взрослой улыбкой.

— Спасибо, Линда. А это Вивьен, дочь Мэри.

Он положил руку мне на плечо.
Слишком по-отцовски.
Слишком фальшиво.

— Мы очень рады, что она теперь с нами.

Я натянула вежливую улыбку.
Ту самую, которую ненавидела.

— Очень рада быть здесь.

Ложь.
Но красивая.

— Какая милая девочка, — сказала женщина.

Если бы она знала.
Бен слегка сжал моё плечо, словно напоминая: играй роль.

Я играла.

Потому что сцена была его любимым местом.
Через несколько минут к нам подошла ещё одна учительница — миссис Грейсон, которая должна была проводить меня к директору.

— Думаю, дальше мы справимся, — сказала она.

Бен наконец убрал руку.

— Хорошего дня, Вивьен.

Я посмотрела на него.

— Постараюсь не разрушить твою империю.

Его взгляд говорил: не начинай.

Мой — уже поздно.
Я развернулась и ушла вместе с миссис Грейсон.

Кабинет директора оказался таким же, как и все кабинеты директоров в мире — дипломы на стенах, строгий стол, вежливая улыбка человека, который умеет выглядеть дружелюбно и страшно одновременно.

Директор, мистер Уолкер, оказался именно таким.
Он поговорил со мной о переводе, о программе, о правилах школы и о том, как они рады принять новую ученицу.
Я кивала в нужных местах и старалась выглядеть заинтересованной. Потом речь зашла о дополнительных дисциплинах.

— У тебя есть выбор элективных предметов, — сказал он. — Мы можем подобрать что-то удобное для тебя.

Я почти не думала.

— Французский.

Он удивлённо поднял брови.

— Французский?

— Да.

— Ты уверена? Для тебя это будет довольно легко.

Я спокойно пожала плечами.

— Иногда людям нужно что-то знакомое.

Он понимающе кивнул.

И впервые за это утро мне захотелось, чтобы кто-то просто не задавал лишних вопросов. После этого миссис Грейсон снова повела меня по коридорам школы.

Шумно.

Слишком шумно.
Голоса, смех, шаги, хлопающие шкафчики.
Я крепче сжала ремень сумки.
Мы остановились у одного из кабинетов.

— Готова?

Нет.

— Конечно.

Она открыла дверь.
В классе сразу стало тише.
Двадцать с лишним пар глаз повернулись ко мне.

И вот оно.
Мой любимый момент.
Когда все смотрят.
Когда все оценивают.

Когда ты должна стоять спокойно, даже если внутри хочется просто развернуться и уйти.
Учительница улыбнулась.

— Ребята, познакомьтесь, это Вивьен Дюваль. Она перевелась к нам из Франции, так что я надеюсь, вы поможете ей освоиться.

Я стояла у двери, чувствуя на себе взгляды.
И мысленно сказала себе только одно:

Не показывай страх.
Я медленно прошла между рядами, чувствуя на себе десятки взглядов, и села за свободную парту ближе к окну.

Конечно. Новенькая. Из Франции.

Практически местная достопримечательность.

Я аккуратно поставила сумку рядом, достала тетрадь и сделала вид, что полностью сосредоточена на учителе, который уже что-то рассказывал о программе, заданиях и, кажется, о чём-то невероятно важном.

Честно?

Я не услышала почти ничего.
Потому что была занята куда более интересным делом — анализировала класс.
Это всегда происходило автоматически. Я просто смотрела на людей и почти сразу понимала, кто есть кто.

Первая парта.

Девочка с идеально выпрямленными волосами, слишком белой улыбкой и розовой ручкой с блёстками.
Отличница. Любит порядок. Скорее всего, ненавидит, когда кто-то нарушает правила. Опасна.

Рядом с ней — парень, который выглядит так, будто родился уставшим.
Точно списывает у неё домашку.
Третий ряд.

Две девушки, которые уже минут десять делают вид, что слушают учителя, но на самом деле оценивают всех вокруг.
Главное хобби — чужая жизнь. Удивительно продуктивные люди.
У окна — тихий парень в наушниках, который, скорее всего, либо гений, либо просто всех ненавидит.
Я его понимала. Чем дольше я сидела, тем больше ловила на себе взгляды.

Любопытные. Оценивающие.

Некоторые даже откровенно наглые. Особенно от тех самых двух девушек с третьего ряда.
Я слышала их шёпот даже без особого старания.

— Это она?

— Та самая новенькая?

— Француженка...

— У неё такой взгляд, будто она всех здесь презирает.

Я медленно перевела взгляд в окно.
Потому что да. Потому что почти так и было.

— Наверное, считает себя лучше всех...

— Может, она вообще не говорит по-английски?

Они тихо захихикали. Я закрыла ручку. Медленно. Спокойно. Очень спокойно. А потом обернулась. Обе сразу замолчали. Я посмотрела сначала на одну, потом на вторую.
И максимально вежливым голосом сказала:

— Не переживайте, я прекрасно говорю по-английски. Достаточно хорошо, чтобы понимать, когда кто-то звучит глупо.

Тишина.

Прекрасная.

Почти священная. Одна из них покраснела. Вторая неловко поправила волосы.

— Мы просто...

— Да, — перебила я. — Именно.

И отвернулась обратно.
Вот и всё.
Иногда людям нужно просто напомнить, что шёпот — это не магическая суперспособность.

Рядом кто-то тихо усмехнулся.
Я повернула голову.
За соседней партой сидел парень, которого раньше я заметила только мельком.

Высокий.
Широкие плечи.
Очевидно занимается спортом.
Очень очевидно.

Светло-каштановые волосы, немного растрёпанные, будто он специально тратил время, чтобы выглядеть так, словно вообще не старался. Загорелая кожа, уверенный взгляд и та самая улыбка, которая обычно означает либо проблемы, либо флирт.

Чаще всего — оба варианта сразу.
На нём была школьная куртка с символикой команды.

Футболист.
Точнее, игрок в американский футбол.
Конечно. Он чуть приподнял бровь и с лёгкой усмешкой сказал:

— Наконец-то кто-то их заткнул.

Я посмотрела на него несколько секунд.
Спокойно. Оценивающе. Слишком симпатичный. Слишком уверенный. Слишком расслабленный. Опасный тип.
Тот самый парень, который знает, что нравится людям, и активно этим пользуется.

Бабник. Сто процентов.
Я отвернулась обратно к тетради.

— Рада быть полезной.

Он тихо усмехнулся.

— Майк.

Я сделала вид, что записываю что-то важное.

— Поздравляю.

Он снова усмехнулся.

— Это было знакомство, вообще-то.

— А это было моё отсутствие интереса.

На секунду повисла пауза.
Потом он тихо сказал:

— Ты мне уже нравишься, француженка.

Я закрыла глаза.

Конечно. Ну конечно.

Первый день.

И уже местный красавчик решил, что у нас с ним комедия про остроумные диалоги. Прекрасно. Я медленно повернулась к нему.

— Это пройдёт.

Он улыбнулся шире.

— Не думаю.

Я посмотрела на него ещё секунду и снова отвернулась.В голове я уже поставила ему диагноз. Симпатичный. Самоуверенный. Привык, что девушки сами начинают разговор первыми. Флиртует на автомате. Опасно обаятельный. И абсолютно точно создаёт проблемы. То есть именно тот тип парней, от которых стоит держаться подальше.

Замечательно.

Мой первый школьный вывод в Америке: здесь даже проблемы выглядят красиво.

Звонок прозвенел так резко, будто школа решила напомнить всем, что свобода здесь — временное явление.

Я почти первой поднялась со своего места, быстро закинула тетрадь в сумку и направилась к выходу, стараясь не задерживаться ни на секунду.

Мне срочно нужен был мой шкафчик.

И мой гранатовый сок.

Особенно гранатовый сок.

Если этот день и дальше собирался испытывать мою психику на прочность, то хотя бы с нормальным напитком в руках.

Коридоры были шумными, наполненными голосами, смехом, шагами и хлопками дверей шкафчиков. Все куда-то спешили, кто-то обнимался, кто-то обсуждал уроки, кто-то уже строил планы на обед.

Я же просто хотела пять минут тишины.

Подойдя к своему шкафчику, я быстро ввела код и открыла дверцу.

Вот он.

Мой маленький символ стабильности. Бутылка гранатового сока.

— Хотя бы ты меня не предаёшь, — пробормотала я себе под нос.

Я уже потянулась к крышке, когда услышала рядом шум. Чьи-то быстрые шаги. Голос девушки. Раздражённый. Настойчивый.

— Джавон, подожди!

Я машинально подняла взгляд.
Из-за поворота вышел он. И почему-то всё вокруг на секунду стало тише.

Высокий. Спортивный.
Движения уверенные, почти ленивые, как у человека, который привык, что на него смотрят. И, кажется, даже не пытается этого избегать.

Тёмные волосы, немного небрежно уложенные, острые черты лица, сильная линия челюсти, взгляд слишком спокойный для человека, которого явно преследуют.

Но больше всего цепляли глаза.

В них было что-то странное.
Не просто самоуверенность.
Что-то глубже.
Что-то тяжёлое.
Будто за красивой картинкой скрывалось гораздо больше, чем он показывал.

И это раздражающе заинтересовало меня.
Обычно мне хватало пары секунд, чтобы понять, кто передо мной.

С ним — нет.

И это мне не нравилось.
И нравилось одновременно.

— Опасно, — тихо сказала я самой себе.

Он прошёл чуть ближе, даже не замечая меня.
А следом за ним буквально выбежала девушка — яркая блондинка, слишком громкая даже по походке.

— Джавон, серьёзно? Ты просто уйдёшь?

Он даже не обернулся.

— Именно это я сейчас и делаю.

Я невольно усмехнулась и наконец открыла бутылку.

Ну конечно.
Красивый парень.
Драма.

Девушка, которая за ним бегает. Оригинально. Я сделала глоток, наблюдая за этим почти как за сериалом.

— Ты ведёшь себя как придурок! — бросила она ему вслед.

— Не первый раз слышу.

Ладно.

Это было даже немного смешно.
Я уже собиралась закрыть шкафчик и спокойно уйти, как вдруг эта самая блондинка резко развернулась и, проходя мимо, сильно задела меня плечом.

Слишком сильно.

— Серьёзно?!

Меня резко повело корпусом в сторону.
Бутылка выскользнула из руки.
И в следующую секунду я буквально врезалась в него.

А мой Гранатовый сок.

Везде.
На мне.
На нём.
На полу.

И, кажется, на моей гордости тоже.
Бутылка с глухим звуком упала вниз.
Тишина.

Та самая ужасная тишина, которая бывает перед катастрофой.
Я медленно подняла голову.

Слишком близко.

Настолько, что я могла заметить каждую деталь — лёгкое напряжение в его лице, раздражение в глазах, капли сока на его чёрной футболке и тот самый взгляд.

Прямой.
Тяжёлый.

Опасно спокойный.
Он смотрел на меня так, будто за эти три секунды уже успел записать меня в список личных проблем.
А я смотрела на него и думала только одно:

Прекрасно, Вивьен.
Первый день.
Новая школа.

И ты облила гранатовым соком самого красивого и, судя по всему, самого раздражающего парня на планете.

Браво.

Его взгляд медленно опустился на испорченную футболку

— Только этого не хватало.. — сказал он раздраженно и закотил глаза — Ты видишь куда едешь?! — прокричал он

— Я? Это ты видел куда ты и твоя пассия шли?  А ты еще смеешь что-то говорить мне?

— Ты блять кто такая? Не видел тебя раньше, знал бы то вишвирнул бы отсюда

— Тебя пусть не интересует кто я такая, научитесь ходить!

Во мне все кипит.
Чортовы дибилы..!
Все мне испортили.

— Не разговаривай с ним так! — прокричала блондинка

— А ты вообще свой рот закрой, дура, облила меня, ходить научись! Дибилы! — крикнула я и уже хотела развернуться и пойти в уборную, но меня схватили за руку

Я перевала свой взгляд на руку, это был он.

— Отпустил! — сказала грубо я

— Отпущу тогда когда моя футболка будет чистая! — сказал он

— Еще чего... пффф — закатила я глаза

Но я заметила одно, его ярость в глазах, он приоткрыл губы будто хотел что-то сказать но потом промолчал.
А через секунду меня потащили. Он тащил меня через весь коридор. Все смотрели на нас.

Боже какой позор!
И это мой первый день в школе... я блять опозорилась на всю школу.

Через секунду меня затащили в туалет и прижали к стенке.

— Вон все вышли! — прокричал он и все мальчики вышли из туалета

— Ты вообще нормальный? — спросила я

— Это мы щас увидим! — сказал он а через секунду снял свою черную футболку...

Что сейчас будет?

Только это было в моих мыслях.