Запчасть 2: Две ломающиеся маски
Гэнгл тихо перешагнула порог, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы отсечь безумный шум праздника Кейна. Она была без маски комедии. Фарфоровое лицо выражало привычную, глубокую грусть, а тонкие ленты-плечи были безнадёжно опущены.
Она сделала пару шагов и замерла, заметив, как Зубл судорожно сжимает клешню, и как по её пластмассовому лицу текут злые, редкие слёзы. Гэнгл не стала испуганно отскакивать или задавать глупых вопросов. Она всё поняла без слов.
Ленточная девочка мягко, почти бесшумно подошла ближе и опустилась прямо на ковёр рядом с кроватью Зубл, подтянув колени к груди.
— Я... я тоже не могу больше туда выходить, — тихо произнесла Гэнгл, шмыгнув носом. Её голос дрожал, но в нём было столько искреннего понимания, что давящие стены комнаты словно немного раздвинулись. — Джекс опять наступил на мою маску комедии по дороге сюда. Ему было смешно. А мне... мне просто стало тошно. Зубл, я так ненавижу эти маски. Кажется, что без них меня вообще нет. Просто кусок ленты, у которого отобрали право на настоящие эмоции.
Зубл медленно опустила голову, глядя на подругу сверху вниз. Глухая ярость на несправедливость этого мира начала постепенно уступать место какому-то щемящему теплу.
— Ты хотя бы остаёшься собой… — негромко, без привычной колючести ответила Зубл, садясь рядом на пол. Механический сустав снова скрипнул, но теперь этот звук не казался таким оглушительным. — Твои маски хотя бы можно сменить. А я... посмотри на это. Каждый божий день я собираю этот дурацкий пластмассовый конструктор. Меняю ноги, руки, пытаюсь найти хоть какую-то комбинацию, в которой мне не будет противно. И ни черта не выходит. Я ненавижу это тело. Ненавижу эти съёмные части.
Гэнгл робко повернула к ней своё грустное лицо и протянула тонкую ленту, осторожно коснувшись разноцветной, угловатой руки Зубл.
— А мне всё равно, какие на тебе детали сегодня, — прошептала она. — Розовые, синие, треугольные... Для меня ты — это просто ты. Моя Зубл. Человек с самым добрым сердцем в этом месте, даже если ты пытаешься это скрыть.
Зубл замерла, глядя на их соприкасающиеся руки — хрупкую ленту и тяжёлую клешню. Они были такими разными снаружи, но абсолютно одинаковыми внутри. Две ломающиеся, уставшие вселенные, которые были заперты в чужих аватарах и просто отчаянно пытались найти свой маленький кусочек комфорта.
Напряжение в груди двадцатидвухлетней девушки наконец-то окончательно спало, оставив лишь лёгкую, очищающую усталость. Настоящий срыв отступил, разбившись о тихое и преданное присутствие её лучшей подруги…