Лето , Блеск , Звезды

Утро пришло тихо, с лёгким скрипом половиц и запахом овсянки, витающим по дому. Саэ проснулся от того, что солнце, уже поднявшееся выше крыши, забралось сквозь щель в ставне и полоснуло по глазам тёплой полосой. Он потянулся, сел на краю раскладушки, потер лицо ладонями — сон ещё клал на мир размытую плёнку.

Внизу уже слышались голоса. Он спустился, натянув потертую футболку , и увидел бабушку за кухонным столом. На плите шипел чайник, на тарелке дымилась овсянка с мёдом.

— Ну, наконец-то, — улыбнулась она. — Я уж думала, проспишь весь день.

— ага , доброе утро, — пробормотал Саэ, садясь.

Она рассмеялась, поставила перед ним чашку. Пока он ел, бабушка говорила о погоде, о том, что в огороде наконец-то созрели первые огурцы, а потом, как бы между прочим, сказала:

— Сегодня сходим к дяде Тоше. Давно не виделись. И потом… — она сделала паузу, будто взвешивала слова, — его сын приехал. Шидо. Ровесник тебе, почти. Говорит, хочет познакомиться. Было бы хорошо, если бы вы подружились.

Саэ замер с ложкой в руке.

— Тоша сказал, что сын хочет помочь ему с делами, пока живёт здесь. Молодой, энергичный… — она улыбнулась, будто уже мысленно свела их в идеальную дружбу.

Саэ не ответил. В голове всплыл образ — светлые волосы, розовые глаза. Не Тоша. Его сын. Значит, это был он. Тот самый кассир.

Он не знал, что чувствует. Не радость. Не интерес. Скорее — лёгкое раздражение. Как будто кто-то влез в его тихое, привычное пространство и начал менять правила.

Магазин встретил их тем же колокольчиком. Дверь скрипнула, как вчера. Только теперь за прилавком стоял дядя Тоша — настоящий, с седеющими висками, в старом свитере, с сигаретой за ухом.

— О, Татьяна ) — обрадовался он. — И Саэ Ну, здравствуй, парень Давно не виделись!

Саэ лишь кивнул . Никогда не любил такие " родные " встречи

— А где твой сын? — спросила бабушка, оглядываясь.

— Да где-то мотоцикл чинит, — махнул рукой Тоша. — Сейчас припрётся. Говорит, не может без этого железного коня.

И словно по заказу, через минуту дверь распахнулась — и в магазин вошёл он.

Шидо.

Тот самый. В кожаной куртке, чёрных джинсах, с ключами от мотоцикла на пальце. Волосы — как вчера, взъерошены, розовые пряди свисают по бокам. На лице — лёгкая ухмылка, будто он уже знает, что будет дальше.

— О, — сказал он, увидев Саэ. — Привет ещё раз. Только вчера виделись, а уже снова)

Саэ кивнул, стараясь сохранить нейтральное выражение.

— Привет.

— Это Шидо, — представил его Тоша. — Мой сын. А это Саэ — внук Татьяны Павловны. Ровесники. Почти.

— Почти, — повторил Шидо, подходя ближе. — Я вчера тебя видел. Купил печенье. Не самое лучшее, кстати. У нас в запасе есть «Орео». Мог бы взять.

— Я не знал, что ты сын хозяина, — ответил Саэ, стараясь говорить ровно.
— А я не знал, что ты внук бабушки Татьяны . Мир тесен , не находишь ?)

Бабушка посмотрела на них с надеждой, как будто ждала, что вот-вот начнётся дружба. И, не дождавшись, сказала:

— Мальчики, вы бы сходили куда-нибудь. Погуляли. Вон, на велосипедах покатались бы. Лето же!

Саэ уже открыл рот, чтобы сказать, что предпочитает побыть один, но Шидо опередил:

— На велосипедах? Ну уж нет. У меня есть кое-что получше.

Он достал из кармана ключи и позвенел ими.

— Я на мотоцикле. Могу подвезти. Если, конечно, Саэнька не боится.

Саэ почувствовал, как в животе сжалось. Не от страха. От вызова.

— Не боюсь, — сказал он. — Просто не люблю лишнего шума.

— Шума? — рассмеялся Шидо. — Это не шум. Это музыка. Ладно, бабушка, разрешите взять племянника на экскурсию?

Бабушка посмотрела на Саэ. Тот вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Только шлем дай.

Они вышли. За углом стоял мотоцикл — чёрный, длинный, с хромированными деталями, будто выточенный из ночи. Шидо провёл ладонью по сиденью, как по спине любимого коня.

— Моя гордость, — сказал он. — Honda . Не новая, но живая.

Он протянул Саэ шлем — белый, с чёрной полосой.

— Надевай. Я не хочу, чтобы твой мозг разлетелся по полям.

Саэ надел шлем. Шидо сел первым, потом махнул рукой — садись сзади.
Он запрыгнул, устроился на узком сиденье. Шидо завёл двигатель — рёв прокатился по улице, как гром по сухой земле. Саэ инстинктивно ухватился за край сиденья.

— Держись за меня, — крикнул Шидо через плечо. — Или улетишь.

Саэ помедлил — и обхватил его за торс. Кожа куртки была прохладной, но под ней чувствовалось тепло.

Они тронулись. Сначала медленно, потом — быстрее. Ветер ударил в лицо, шум дороги слился с рёвом мотора. Поля понеслись мимо — зелёные, золотые, бесконечные. Саэ прикрыл глаза за визором шлема. Это было… странно. Не страшно. Не плохо. Новое. Как будто он впервые за долгое время вышел за пределы привычного.

Через двадцать минут они остановились у старого пруда . Вода стояла тихая, зеркальная, отражая облака и небо. Камыши шелестели.

— Ну что, — заявил Рюсей, раскинув руки, — добро пожаловать в святилище тишины и духовного просветления Место, где рыбы молятся, лягушки читают Ницше, а камыши — это древние стражи, охраняющие тайну вечности!
Саэ медленно снял шлем, посмотрел на него с усталым выражением.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул Шидо, приложив руку к сердцу. — Я только что провёл ритуал посвящения. Теперь я — Хранитель Пруда. А ты — моё сокровище ). Прими знание: вода здесь обладает свойством превращать скептиков в лягушек. Особенно если они слишком много думают.

Саэ Окинул взглядом пруд — тихий, зеркальный, как будто Шидо и не появлялся вовсе.

— Я приехал сюда, чтобы не слушать бред, — сказал он. — А ты как будто специально его генерируешь.

— О, это не бред, — Шидо плюхнулся рядом, слишком близко. — Это философия. Упрощённая, для начинающих. Например: если лягушка прыгнет в воду, а никто не услышит — значит, она вообще прыгала? Или просто исчезла, как надежда отца на то, что я когда-нибудь возьмусь за ум?

— Ты неисправим, — вздохнул Саэ.

— Неисправим, но интересен) — поправил Шидо. — А ты, между прочим, сидишь тут как пленник . Даже не пытайся делать вид ,что ты не счастлив от моей компании !

Саэ посмотрел на него.

— Ты вообще слушал, когда я говорил, что не люблю болтовню?

— Слушал, — кивнул Шидо. — И поэтому болтаю вдвойне) Чтобы заполнить твою внутреннюю пустоту. Это моя миссия. Я — человеческий динамик, а ты — мёртвый динамик. Без меня — тишина. Слишком тяжёлая.

— Я предпочитаю эту тишину, — холодно сказал Саэ. — Она не пытается быть умной.

— Ой, ой, — Шидо прижал ладонь ко лбу, будто его ударила волна драмы. — Как же мне тебя жаль. Ты даже шутку не воспринимаешь как шутку , Саэнька . Или может быть заенька? )

— Может, просто перестанешь? — Саэ встал. — Мы приехали, посидели, посмотрели на воду. Можно возвращаться.

— Уже убегаешь? — Шидо ухмыльнулся. — А я думал, ты герой. Герои не убегают от странностей. Они их принимают. Как метеоритный дождь. Или как соседа, который каждое утро поёт под окнами про любовь и варенье.

— Я не герой, — сказал Саэ. — Я просто хочу побыть один.

— О, вот оно — Шидо вскочил, будто получил откровение. — Я просто хочу побыть один — фраза номер один в арсенале всех, кто на самом деле боится быть рядом с кем-то живым. Ты не одинок, Саэ. Ты просто не привык, когда кто-то не боится тебя раздражать. Тем более такой классный как я ))

Саэ замер. Посмотрел на него. В глазах — не злость. Просто усталость.

— Ты не раздражаешь меня, — сказал он. — Ты утомляешь. Это разные вещи.

Шидо на секунду замолчал. Потом рассмеялся — не злобно, а с искренним весельем.

— О, это жестоко. Утомляю. Значит, я слишком много. А ты — слишком мало. Может, мы идеально друг другу подходим?

— Нет, — коротко ответил Саэ. — Не подходим.

— Ну и ладно, — Шидо пожал плечами, снова надевая шлем. — ты ещё просто не подшарил, Саэнька
Он запрыгнул на мотоцикл, завёл двигатель.

— Садись ) Пора возвращаться а то мне твоя бабушка кое что оторвет

Саэ постоял. Потом, не говоря ни слова, надел шлем и сел сзади.

Он всё ещё раздражался.

" Что этот придурок , вообще себе позволяет ?" Он уже хотел пуститься в мысленную тираду , но шальная мысль пролетела в голове " однако он интересный "