20 Глава
Вы встали из за стола, запах прянной корицы был таким приятным что сам Том сказал "Вкусно пахнет, похоже на запах Т/и" Ты немного смутилась, но продолжила общаться с близнецами. Они предлагали тебе 1 июня пойти вместе в три метлы. Ты согласилась и они тебя обняли, но так как они были выше тебя, то они подняли тебя вверх. Ребята, а именно: Том, Тео и Блейз слегка нахмурились, а Рон слегка обиженно смотрел на это. Близнецы это заметили и только усмехнулись, да так что бы было понятно: Она любит нас. Остальные же просто этого не заметили и весело общались дальше. Только Драко чувствовал что, что то не так и повернулся, но увидел только тебя, которая мило общалась с Фредом и Джорджем.
Фред: Тогда 1 Июня, в 12.40?)
Ты: Да, мне удобно
Джордж: Ждем с нетерпением, принцесса)
Ты: Да ладно, что уж там)
В итоге Драко расплатился за всех Слизеринцев, а Гарри за всех Гриффиндорцев, после вы вышли на улицу. Тео шёл рядом с тобой, вы разговаривали на счет бала и обо всем другом, Пенси рассказывала Блейзу о том, какая сейчас мода, а Блейз в своё время с интересом слушал, Том и Драко обсуждали костюм на бал и тебя в том платье, Гарри с Роном шли молча, они были в шоке от того, что вы обсуждали в баре, а близнецы тем временем обсуждали вашу прогулку, которая пройдет уже через 3 дня. Когда вы пришли в замок, то разошлись по своим гостинным. Пока ты шла вместе с Блейзом, он травил шутки, рассказывал смешные истории, ты усмехалась, но не смеялась, так как было уже поздно. Все остальные шли следом и болтали. У всех вроде было хорошее настроение, но тут появилась она.. Амбридж
А: Ой ребятки, а что вы тут делаете? Отбой был 2 часа назад.)
Том и ты вышли вперед
Том: Профессор Амбридж
Ты: Мы бы посвятили вас, в наши дела
Том: Но боюсь они вам не понравятся
Вы прошли мимо неё и зашли в свою гостинную.
Пенси: Ого, а так можно было?
(Я здесь резко вспомнила про их кликухи, которые им дала ГГ)
Ты: Смотри Парки, если ей сказать что типо на подобии того, что мы с Томом говорили ей только что
Ты, Том: То она просто обиженно уходит и забывает снять баллы с факультета, которые обещала.
Тео: Жаль это не работает с остальными профессорами
Ты: Тайновед, главное с этой Барби работает
Драко (Чуть улыбнувшись) : Это точно, а то она уже задолбала
Пенси: Так, мы вообще собирались обсудить про Волан-де-Морта
Блейз: Угу, но мне уже лень
Тео: Дипломат, тебе всегда все лень
Блейз: И что?
Том: Все, и так. Какие там плюсы?
Ты: Власть и влияние. В иерархии Волан-де-Морта член «внутреннего круга» получает доступ к ключевым решениям, ресурсам и возможности влиять на события в магическом мире
Драко: Идеология. Для части последователей (фанатиков) привлекательна сама цель — установить господство чистокровных, преследовать маглов, маглорождённых и представителей других рас.
Пенси: Защита и покровительство. Иногда человека привлекает перспектива иметь сильного покровителя, который «защитит» от обидчиков или даст статус в обществе.
Тео: Статус в группе. Внутри организации существовала негласная иерархия: приближённые к Тёмному Лорду получали больше доверия, возможностей и ресурсов, в то время как рядовые исполнители оказывались в уязвимом положении.
Том: Хорошо, какие минусы?
Блейз: Жёсткий контроль и страх. Волан-де-Морт не доверяет никому полностью. Он управляет последователями через страх: за малейшее неповиновение или ошибку, следовали жестокие наказания, вплоть до устранения.
Ты: Чёрная метка. Магический знак на руке служит не только символом принадлежности, но и инструментом контроля: по зову метки Пожиратель обязан немедленно явиться, а её жжение напоминало о том, кто настоящий хозяин.
Пенси: Моральные и юридические последствия. Принадлежность к Пожирателям Смерти означает поддержку террора, использование Непростительных заклятий (Авада Кедавра, Круциатус, Империус), что карается пожизненным заключением в Азкабане.
Драко: Разрыв с обществом. Даже если кто-то формально не был пойман, репутация «Пожирателя Смерти» разрушала социальные связи: окружающие шарахались, коллеги по работе относились с презрением, а в обществе царила атмосфера страха.
Том: Внутренние противоречия. Среди Пожирателей у всех очень разные мотивы: одни искренне верили в идеи, другие действовали из страха, а кто-то вёл двойную игру. Это порождало недоверие внутри группы и делало организацию уязвимой.
Блейз: Риск для жизни. В условиях войны и конфликтов риск погибнуть или получить тяжёлое ранение был очень высок.
Том: В итоге, с точки зрения морали и безопасности, минусы явно перевешивают. Но ..
Пенси: Что но?
Том: Но дело в том, что у меня есть предчувствие, что мы не сможем погибнуть от рук тёмных или светлых волшебников
Ты: Ну.. Твоя чутье никогда не подводило
Тео: У кого есть хоть капля желания присоедениться к лорду?
Драко: У меня есть возможные причины и распространенные. Защита семьи. Признание собственных достоинств. Месть.
Тео: Он прав, это то, что может подталкивать
Ты: Да, а месть особенно. По этому хоть какое то желание у меня есть
Все (Кроме тебя и Тома) : Да, у нас тоже
Том: У меня так же
Ты: Но окончательный ответ, нужно еще обдумать на холодную голову.
Тео: Согласен
Пенси: Тогда давайте по комнатам расходиться, уже 12 ночи
Драко: Давайте
Вы закончили разговор и парни ушли к себе, а ты и Пенси к себе. Когда вы вошли в комнату, Пэнси первым делом зажгла маленький светильник у кровати — не ярко, а так, чтобы свет был похож на светлячка: уютный, не слепящий. Потом она стянула с себя шарф, который весь день носила как броню, и бросила его на спинку стула. Вы переоделись в домашние мантии, распустили волосы, и в этом была какая‑то особая честность: без парадного блеска, без масок, просто две подруги, которым сегодня было важно не столько лечь спать, сколько убедиться, что обе в порядке.
Пэнси (вздыхая, но не устало, а скорее облегчённо):
— Знаешь, я думала, что если мы будем всё время держаться вместе, я стану… слабее. Что буду зависеть от вас. От тебя. Что перестану быть той самой Пэнси, которая всё решает сама.
Она села на край кровати, подтянула одну ногу и посмотрела на Тебя так, будто боялась, что ты не поймёшь.
— А сегодня… когда Фред и Джордж просто схватили тебя и потащили вперёд, как будто это самое обычное дело… я вдруг поняла: это не про слабость. Это про то, что у вас есть люди, которые не дают вам нести всё одной.
Ты села напротив, на свою кровать, подобрала ноги и обняла подушку — так, будто она была чем‑то вроде маленького щита.
Ты:
— Я тоже боялась. Боялась, что если я хоть на секунду покажу, что мне страшно, вы все начнёте меня жалеть. Или, хуже того, начнёте решать за меня. А сегодня… сегодня я поняла, что вы не пытаетесь меня спасти. Вы просто говорите: «Мы тут. Если тебе тяжело, скажи».
Пэнси (чуть усмехаясь, но в этой усмешке не было колкости, только тепло):
— Ну, я бы не сказала, что мы все такие уж добрые и понимающие. Драко до сих пор смотрит на близнецов так, будто они вот‑вот заберут тебя окончательно. А Тео записывает каждое их движение, как будто составляет досье.
Ты (улыбаясь):
— Зато знаешь, что если что‑то случится, Иней встанет впереди, Тайновед уже знает, куда бежать, а близнецы устроят такой шум, что все враги разбегутся от одной только громкости.
Пэнси:
— Вот именно. И… прости, что я иногда бываю резкой. Просто… когда ты привыкла всё держать под контролем, очень страшно вдруг понять, что ты не можешь контролировать всё. Даже не можешь защитить всех.
Ты:
— Ты и не должна. Никто не должен.
Пэнси (кивая, будто принимая эти слова как что‑то очень важное):
— Спасибо, что не сказала: «Да ладно, ты хорошая». Я не всегда хорошая. Но я… стараюсь быть тем человеком, рядом с которым тебе не страшно.
Вы посидели в тишине, но тишина эта была не тяжёлой, а такой, какая бывает, когда слова уже сказаны, и теперь можно просто дышать. Пэнси встала, подошла к сундуку и достала оттуда маленькую жестяную коробочку.
Пэнси:
— У меня тут… мятные леденцы. Мама присылает. Говорит, что они помогают, когда в голове слишком много мыслей и не получается уснуть.
Она протянула коробочку тебе, потом села обратно и взяла один для себя.
— Не то чтобы я верила в такие штуки. Но… иногда просто приятно держать что‑то тёплое в руке.
Ты взяла леденец, покрутила его в пальцах, слегка улыбнулась.
Ты:
— Знаешь, когда я только попала сюда, я думала, что Слизерин — это про тех, кто всегда на шаг впереди, всегда всё просчитывает, никому не доверяет. А теперь вижу: тут просто есть те, кто не хочет, чтобы вы упали. Даже если они делают вид, что им всё равно.
Пэнси (тихо, почти шёпотом):
— Мы не делаем вид, что нам всё равно. Просто… у нас это выглядит как ворчание, строгость и планы на случай конца света.
За окном тихо шелестел ветер, а где‑то далеко, в другом крыле замка, хлопнула дверь. Но здесь, в этой маленькой комнате, было спокойно.
Ты (вставая, чтобы поправить одеяло на кровати Т/И — так, как это делают, когда хотят просто показать, что заботятся):
— Ложись. Сегодня был длинный день. И завтра будет не легче. Но знаешь, что самое хорошее?
Пенси (уже устраиваясь поудобнее, чувствуя, как усталость наконец‑то берёт своё):
— Что?
Ты:
— Завтра вы снова будете не одни. Снова будет Драко, который всё продумает. Тео, который всё запишет. Блейз, который будет шутить, чтобы вы не боялись. Близнецы, которые будут делать так, что даже самый мрачный коридор станет чуть светлее. Том… который знает эту тьму лучше всех, но всё равно стоит на нашей стороне. И мы с тобой.
Ты погасила светильник, оставив только слабый свет луны, падающий через узкое окно.
— Спокойной ночи. И… если вдруг среди ночи тебе станет страшно — просто скажи. Я буду здесь.
Пенси (закрывая глаза и чувствуя, как напряжение, копившееся неделями, наконец тает):
— Спокойной ночи, Т/ишь. Спасибо, что ты есть.
И когда Пэнси легла, повернувшись к стене, но оставив дверь чуть приоткрытой — на случай, если тебе понадобится голос, чтобы не потеряться в темноте, — в гостиной и всех комнатах стало тихо.
Утро следующего дня:
Утро в подземелье Слизерина началось не с резкого пробуждения, а с тихого, почти незаметного пробуждения мира вокруг. Сквозь узкое окно пробивался бледный свет раннего солнца — он ложился на пол тонкими полосками, будто кто‑то аккуратно расчертил комнату на безопасные участки.
Пэнси проснулась первой. Она не вскочила сразу, а полежала ещё минуту, прислушиваясь: к шелесту ветра за окном, к далёкому крику совы, к ровному твоему дыханию на соседней кровати. Потом осторожно села, стараясь не скрипнуть пружинами, и потянулась за мантией. Но, уже накинув её, вдруг замерла и тихо, почти шёпотом, сказала:
Пэнси:
— Всё хорошо, вы здесь. Даже если на секунду кажется, что всё рушится, — вы здесь.
Ты пошевелилась, приоткрыла глаза, улыбнулась не широко, а так, как улыбаются, когда просыпаются в безопасном месте.
Ты:
— Ты это мне? Или сама себе напоминаешь?
Пэнси (чуть фыркнув, но без колкости — скорее от смущения, что её поймали за этим тихим ритуалом):
— И тебе. И себе. Просто… иногда, когда открываешь глаза, первая мысль такая тяжёлая, что хочется снова закрыть. А если кто‑то рядом тихо скажет: «Всё нормально», она сразу становится легче.
Ты (садясь, подтягивая колени к груди и обнимая их):
— Тогда спасибо. Мне было нужно это «всё нормально». Даже если ты сама в него не до конца веришь.
Пэнси:
— Я верю. Просто… я верю в него по утрам. А днём опять начинаю всё контролировать и ворчать.
Ты (улыбаясь):
— Значит, у нас есть баланс. Ты ворчишь днём, я держусь за твоё «всё нормально» по утрам.
Вы быстро собрались: Пэнси привычно проверяла, всё ли на месте — палочку, расписание дня, маленький свёрток с леденцами, который она теперь носила с собой; Ты завязывала веревки на рубашке, думая о том, что сегодня не нужно быть сильной — достаточно просто быть вместе с теми, кто не даст упасть.
Когда вы вышли в гостиную, там уже были друзья. Тео сидел у окна с блокнотом на коленях, но не писал — просто смотрел, как светлеет небо над Чёрным озером, и будто запоминал этот оттенок, чтобы потом записать: «Утро, когда стало чуть легче».
Тео (не поворачивая головы, но явно обращаясь к вам):
— Доброе утро. Я отметил в плане: сегодня без резких поворотов. Только улица, примерка костюмов и… ну, если вдруг понадобится, у меня есть три новых безопасных маршрута. На всякий случай.
Пэнси (подходя, садясь рядом и забирая у него карандаш, чтобы нарисовать рядом с маршрутами маленькую улыбающуюся рожицу — чисто чтобы сбить серьёзность):
— Тео, иногда «на всякий случай» — это просто чашка какао и то, что мы идём все вместе.
Тео (наконец улыбаясь, закрывая блокнот):
— Ладно. Пусть будет просто утро. Без планов. Почти.
Чуть позже появился Драко — в идеально отутюженной мантии, с книгой под мышкой и с таким видом, будто он точно знает, что делать, даже если никто не спросит.
Драко:
— Расписание дня не изменилось. Но я проверил коридоры: Филч сегодня в восточном крыле, миссис Норрис — у лестницы, которая любит исчезать. Если хотите пройти незаметно, лучше через нишу с доспехами.
Пэнси (вздыхая, но в этом вздохе не было раздражения — скорее привычное «ну вот, опять он всё просчитал»):
— Драко, мы не собираемся прятаться. Мы собираемся на завтрак. И, возможно, не дать дипломату съесть все булочки до того, как мы дойдём.
Драко (почти улыбаясь):
— Это тоже требует стратегии.
Блейз ворвался в гостиную, как маленький вихрь, — он явно пытался выглядеть бодрым, но в его движениях всё ещё чувствовалась та тяжесть, которая осталась с прошлого дня. Он замер на секунду, увидев всех, и будто выдохнул.
Блейз:
— Вы… вы все тут. Я на секунду подумал, что вчера было сном. Что я опять один, и никто не скажет: «Стоп. Мы здесь».
Он подошёл к тебе и на секунду просто встал рядом, не обнимая, не хватая за руку — просто давая понять: «Я тут. Ты не одна».
Ты:
— Мы тут. И сегодня будем держаться рядом. Даже если это значит, что придётся спорить из‑за последней булочки.
Блейз (наконец широко улыбаясь):
— За последнюю булочку я готов даже с Инеем поспорить.
Драко (делая вид, что оскорблён):
— Не смей. Булочки — это серьёзно.
Том появился последним. Он не спешил, не торопился, но и не отставал — шёл так, будто знал: ему не нужно ничего доказывать, чтобы быть частью этой группы. Когда он вошёл, все как будто чуть выпрямились, не из‑за напряжения, а из‑за того, что теперь круг был полным.
Том:
— Мой знакомый любит говорить, что утро — время для решений. Что именно утром ты решаешь, кем станешь. Но иногда утро — это просто время, когда ты решаешь: «Сегодня я не пойду один».
Он посмотрел на всех по очереди, и в его взгляде не было ни холода, ни отстранённости — только спокойная уверенность.
— И вы все уже приняли это решение. Не словами. А тем, что стоите здесь. Вместе.
По дороге в Большой зал вы шли не как отдельные люди, а как отряд, который больше не пытается казаться непробиваемым. Пэнси всё ещё сканировала пространство, но теперь иногда останавливалась, чтобы подождать, если кто‑то задерживался у портрета или смотрел на рассвет; Драко всё ещё проверял маршруты, но теперь делал это вслух, чтобы все знали, где безопасно; Тео больше не записывал каждый шаг, а просто держал блокнот как талисман; Блейз шутил, но в каждой шутке было: «Мне важно, чтобы вы слышали мой голос, чтобы знать, что я здесь»; Том шёл рядом, не пытаясь вести, но и не позволяя тьме подкрасться незаметно; а Т/И просто шла, чувствуя, как с каждым шагом утренний холод отступает, а вместо него приходит что‑то тёплое и надёжное.
В Большом зале было шумно, как всегда. Совы кружили под потолком и разносили письма и посылки, студенты спорили о расписании, а над столами плыл пар от горячих блюд. Но когда ваша компания подошла к столу Слизерина, пространство будто чуть подвинулось, освобождая место для вас — не как для избранных, а как для тех, кому здесь рады.
Фред и Джордж появились, как будто ждали именно этого момента.
Фред:
— Ага! Мы как раз спорили: придёте вы сегодня раньше нас или нет.
Джордж:
— Я говорил, что придёте. Потому что… ну, когда столько планов, невозможно проспать.
Блейз:
— Эй, не надо про планы. Сегодня я хочу просто булочку. Без стратегии.
Фред (театрально вздыхая):
— Ну вот. А мы хотели предложить «операцию: последняя булочка».
Джордж (подмигивая):
— Но если ты хочешь просто булочку — пусть будет просто булочка. Иногда этого достаточно.
Вы сели за стол, и всё стало на свои места: тарелки, кружки, споры о том, кто первый берёт джем, тихие взгляды, которые говорили больше слов. Пэнси незаметно подвинула тебе коробочку с леденцами — так, чтобы никто не заметил, но чтобы Ты знала: «Если станет шумно внутри — вот, держи. Это не магия. Но иногда и этого хватает».
И когда вы чокнулись кружками — не торжественно, а просто потому, что так делают те, кто вместе проходит через тяжёлые дни, — этот тихий звон прозвучал как маленькое, но очень надёжное заклинание: «Сегодня мы не одни. Сегодня мы справимся».
В Большом зале звон кружек и болтовня вдруг будто приглушились — словно кто‑то накинул на их стол невидимый купол тишины. Драко прилетело в руки письмо от отца, он держал его в руках, и пальцы у него чуть подрагивали, но не от страха, а от того самого холодного гнева, который у Малфоев всегда выглядит как ледяное спокойствие. Пергамент был плотный, с тяжёлым водяным знаком рода Малфоев — Змея, обвивающая щит. Края чуть позолочены, будто даже само письмо должно напоминать: это не просьба, это распоряжение. Печать из чёрного воска с фамильным гербом треснула, когда Драко сломал её дрожащими пальцами.
Письмо:
Драко, сын мой.
Довожу до твоего сведения, что я снял на летние месяцы, по твоей и твоих друзей просьбе, дом у озера в Нортумберленде — достаточно уединённый, чтобы не тревожили лишние взгляды, и достаточно просторный, чтобы вместить вашу компанию. Я осведомлён о тех, кого ты привык звать друзьями, и не стану делать вид, что не одобряю твой выбор общества, они мне нравятся и я одобряю то, что бы вы были друзьями. Вместе с вами в доме будут гостить Изольда Грей, Селеста Мун, Моргана Фрост и Амелия Блэквуд. Их семьи — старые союзники нашего рода, и этот летний сезон — отличная возможность для молодых людей научиться держаться в едином кругу, не поддаваясь юношеским капризам и неуместным симпатиям.
Считаю необходимым подчеркнуть: если ты откажешься принять это условие, дом будет отдан под иные нужды, а твоё лето пройдёт под надзором гувернёра в Малфой‑мэноре. Не стоит воспринимать это как наказание — скорее как напоминание о том, что принадлежность к древнему роду — это не только привилегии, но и обязанности.
Надеюсь, ты проявишь благоразумие и вы поймёте: умение уживаться с теми, с кем не хочется, есть важнейший навык для будущего главы семьи. Пусть это лето станет для тебя уроком дипломатии.
Жду твоего ответа совой не позднее пятницы.
С уважением,
Люциус Малфой
Конец письма
Он дочитал последнюю строчку, медленно опустил пергамент на стол и посмотрел на всех так, будто пытался заранее угадать, что они скажут.
Драко:
— Отец снял дом на лето. Для нас. Но… там будет условие. Мы едем, только если возьмём с собой Изольду, Селесту, Моргану и Амелию. Тех, кого он считает «подходящей компанией». Тех, кого мы… не переносим.
Пэнси резко выдохнула, будто из неё выбили воздух.
Пэнси:
— Да он издевается. Он специально подкидывает нам тех, кто будет каждый день мне и Т/и напоминать: «Вы не решаете. Вы просто исполняете»
Она сжала кулаки, потом разжала, будто приказывая себе не терять контроль.
— И если мы откажемся… что тогда?
Драко (коротко, почти шёпотом):
— Тогда дома не будет. И… он найдёт другой способ показать, что мы зависим от его решений.
Блейз откинулся на спинку скамьи, будто хотел отодвинуться от этих слов, но отодвинуться было некуда.
Блейз:
— То есть выбор такой: либо лето без свободы, либо вообще никакого лета вместе.
Он посмотрел на Драко, не с упрёком, а с той самой усталостью, когда понимаешь: враг не снаружи, он приходит в конверте с фамильным гербом.
— Прости, друг. Это не про тебя. Это про то, как они умеют ломать даже хорошие новости.
Тео молча достал блокнот, но на этот раз не стал чертить маршруты. Просто водил пером по чистой странице, будто искал слово, которое всё исправит.
Тео:
— Если мы согласимся, они будут каждый день давить на слабые места Пенси и Т/и. Будут напоминать, кто тут «Главные», а кто… просто терпит.
Он поднял глаза, и в них не было ни злости, ни обиды — только холодный расчёт.
— Но если мы не согласимся, мы потеряем место, где можем быть вместе. Где можем просто… дышать.
Ты потянулась и накрыла ладонью руку Драко — не сильно, просто чтобы он почувствовал: вы здесь, и вы не собирается его осуждать.
Ты:
— Это не ты это придумал. Это не твоя вина. И мы не будем делать вид, что это нормально. Но… может, мы можем сделать это лето нашим, несмотря ни на что?
Драко (тихо, будто сам себе не верил):
— Как? Как сделать своим то, что тебе дали с условием?
Ты:
— Не принимая условия. Не позволяя им решать, кто мы друг для друга. Пусть они будут там. Но мы всё равно будем сидеть за своим столом, ходить по своим маршрутам, смеяться над своими шутками. И если кто‑то из них попытается вбить между нами клин… мы просто скажем: «Не сработало».
Пэнси вдруг выпрямилась, и в её взгляде появилась та самая сталь, которая не ломается даже под давлением семьи.
Пэнси:
— Знаешь, я столько лет училась быть удобной для тех, кто этого не заслуживает. Я не хочу учиться этому снова. Но я хочу провести лето с вами.
Она посмотрела на всех по очереди, будто проверяя, готовы ли они услышать то, что она сейчас скажет.
— Поэтому… мы едем. Но не ради них. Не ради того, чтобы им угодить. А ради нас. И пусть они видят: мы не рассыпаемся от их взглядов. Мы не спорим из‑за их слов. Мы просто… живём так, как хотим. Вместе.
Блейз медленно кивнул, и улыбка у него вышла не весёлой, а твёрдой — как обещание.
Блейз:
— Значит, это будет лето, когда мы покажем, что команда — это не про то, кого ты выбираешь. А про то, что даже если тебе навязывают чужаков, ты всё равно остаёшься с теми, кто тебе по-настоящему дорог.
Тео (закрывая блокнот и пряча его в карман):
— Я составлю расписание так, чтобы у нас всегда были «наши» часы. Время, когда мы можем уйти туда, где их голоса не достанут.
Драко (впервые за утро чуть расправляя плечи, будто сбрасывая с них невидимую тяжесть):
— Спасибо. За то, что не сказали: «Это его семья, надо терпеть». А сказали: «Мы придумаем, как быть вместе, несмотря на это».
Том, который до этого молчал, наконец заговорил — тихо, но так, что все невольно прислушались.
Том:
— Я любил говорить: «Власть — это когда ты решаешь, кому будет хорошо, а кому — нет». Твой отец пытается забрать у тебя лето и отдать его на своих условиях. Но власть — это ещё и когда ты берёшь то, что тебе дают, и делаешь из этого своё. Не их лето. А наше. С нашими правилами. С нашими шутками. С нашими тихими часами, когда можно просто сидеть у окна и знать, что рядом те, кто не предаст.
Фред и Джордж, которые до этого старались не вмешиваться, теперь подошли к вашему столу.
Фред:
— А если вдруг станет слишком невыносимо… у нас есть идея.
Джордж (подмигивая):
— Мы можем приехать на выходные. Или даже на один день. Просто чтобы ворваться в этот дом, устроить такой переполох, что даже эти Изольды и Селесты забудут, как вообще выглядят серьёзные лица.
Блейз (смеясь, и этот смех был как глоток свежего воздуха):
— О, да. Пусть это будет лето, где даже самые строгие правила рушатся от одной хорошей шалости.
Драко наконец улыбнулся — не широко, но искренне. Впервые за утро в его улыбке не было напряжения.
Драко:
— Тогда… мы едем. Не потому что они приказали. А потому что мы хотим провести лето вместе. И пусть этот дом будет их по бумагам. Но по духу он будет нашим.
Вы снова чокнулись кружками — на этот раз не просто за утро, а за лето, которое ещё не началось, но уже обещало быть непростым. И в этом тихом звоне было что‑то большее, чем просто металл о металл. В нём звучало: «Нас не сломать условиями. Нас не разделить чужими именами. Мы — команда. И мы пройдём через это вместе».