Шанс на жизнь | Адель Шайбакова

Она взяла. Потому что не получалось по-другому.

- Алло? - голос ее был тихим, сухим, будто она не пила несколько дней.

- Мишель, - почти шепотом произносила Адель. - Я... не хотела, чтобы ты уходила. Не знаю, что со мной, не знаю, как быть с тобой...

- Ты всё испортила, - сказала Мишель, голос дрогнул. - Сама сказала «давай закончим», даже не остановила меня. Что на этот раз будет?

- Я думала, если ты уйдёшь, мне станет легче, не буду чувствовать вину за то, что делаю тебе больно. А стало только хуже.

Мишель молчала. Внутри всё кипело от безысходности в данной ситуации.

- Ты снова приедешь? - спросила Адель.

- А ты снова сбежишь?

- Нет.

- А я не верю.

- Я докажу.

Мишель вздохнула. Долго, тяжело. Она чувствовала, как усталость оседает в каждой клетке.

- Завтра, - сказала она. - Я приеду завтра. Но это в последний раз, Адель. Если ты снова сбежишь, я не вернусь.

- Хорошо.

- Я серьёзно.

- Я поняла.

Мишель сбросила вызов, положила телефон экраном вниз и закрыла глаза.

Она не знала, что будет завтра, только то, что даёт Адель последний шанс. И что если она его не использует это будет конец.

Настоящий конец.

///

Утром Мишель встала рано, заварила кофе и села на кухню, паралельно смотря ютуб. Снег растаял, но двор был серым, мокрым, неприглядным.

Мать вышла из спальни, увидела её, присела напротив.

- С кем болтала вчера ночью? Адель звонила? - спросила мать.

- Да.

- И что?

- Я сказала, что приеду сегодня и это в последний раз.

Мать не ответила. Просто взяла её за руку.

- Ты делаешь все правильно, - сказала она. - Каждый заслуживает шанс, и даже если ты решишь, что это конец, я буду рядом.

Мишель кивнула. Допила кофе, поставила кружку в раковину и пошла одеваться. После часа сборов, стояла перед зеркалом в прихожей, застёгивая куртку. Выглядела так, будто не спала неделю, а внутри было что-то вроде усталой готовности. Готовность поставить точку. Готовность сказать все, что накопилось, услышать ответ и принять его, каким бы он ни был.

Она взяла ключи, сунула телефон в карман, и в этот момент он завибрировал.

Мишель замерла, достала телефон, ожидая увидеть имя Адель. Вдруг встреча не состоится?

Но на экране высветилось другое имя.

Папа.

Мишель смотрела на это слово и не могла дышать. Три недели, в течение которых она ждала, что он позвонит и ненавидела себя за то, что ждала. Три недели, за которые она успела похоронить его в своей жизни. И вот он объявился.

Она не ответила. Не смогла. Палец застыл над экраном, а потом звонок прервался. Тишина.

Мишель выдохнула с облегчением. И в тот же момент телефон зазвонил снова.

Снова «Папа».

Она нажала «Ответить» не потому, что хотела, а потому, что если бы не ответила, то не смогла бы жить с этим вопросом до конца своих дней.

- Алло? - голос её был чужим, сухим, будто она говорила через толщу воды.

- Мишель, - голос отца. Тот самый, который она не слышала почти месяц. Низкий, усталый, с хрипотцой, как будто он тоже не спал всё это время. - Привет, дочка.

- Привет, - ответила Мишель. Слова давались с трудом. Внутри всё сжалось.

- Я... знаю, что не имею права звонить, - сказал он. - И не прошу тебя прощать меня. Я просто хочу, чтобы ты знала: я жив и я думаю о тебе.

- Ты ушёл, - сказала Мишель. Голос дрогнул, но она заставила себя продолжать. - Ты тоже меня бросил, даже попрощался. Вы все уходите от меня...

- Прости, - голос отца стал глуше, будто он отвернулся от трубки. - Я знаю, что поступил как трус, мне нет оправдания.

- Пап, - Мишель сжала телефон так, что побелели костяшки. - Ты сказал, это из-за моих отношений, ну, написал это в записке. Ушел, потому что я люблю девушку.

- Не только поэтому, - он вздохнул. - Когда Тая умерла, я потерял не только её, но себя. Я забыл, что такое любить, и когда увидел тебя с Адель... понял, что ты умеешь, а я нет, и испугался, что не смогу дать тебе ничего, кроме финансов.

Мишель закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, стояла в прихожей, прислонившись спиной к стене, и слушала своего отца, того, кого она считала потерянным навсегда.

- Ты не должен был уходить, - сказала она. - Тебе надо было сказать мне это в лицо, я бы поняла, и просто была бы рядом, пап.

- Уже поздно, - его голос дрогнул.

Тишина. Долгая, тягучая.

- Ты где вообще? - спросила Мишель.

- В квартире, снял. Я хочу, чтобы ты знала, я ушёл не потому, что перестал тебя любить.

- Тогда вернись, - сказала Мишель. - Мы разберёмся со всем.

- Я не могу, - голос отца был тихим, но твёрдым. - Не сейчас. Мне нужно время наедине.

- Это нечестно, - Мишель почувствовала, как внутри закипает злость. - Ты говоришь, что тебе нужно время. А мне? Мне тоже нужно. Мне нужно привыкнуть, что тебя нет. Мне нужно научиться жить без тебя. И звонишь мне, говоришь, что тебе нужно ещё больше?

- Я понимаю, что это нечестно, - сказал он. - Я люблю тебя, Мишель.

Мишель молчала. Она чувствовала, как внутри неё борются два чувства: злость и любовь.

- Пап, - сказала она. - Я... я тоже люблю тебя.

Она сбросила вызов. Стояла посреди прихожей, сжимая телефон. Теперь главное, что он жив, и помнит о ней.

Блондинка убрала телефон в карман, застегнула куртку и вышла из дома.

///

Дорога к Адель заняла сорок минут.

Сидя в такси, смотря в окно на проплывающие мимо серые дома, думала об отце. О том, как он ушёл, как она скучала, о том, что любовь не всегда про идеальные отношения. Это про выбор. Про то, чтобы оставаться, даже когда хочется уйти. Про то, чтобы говорить «я люблю тебя», даже когда больно.

///

Дверь, Адель, открыла почти сразу, как будто ждала у порога.

Внешне что-то в ней изменилось. В глазах словно не было привычной пустоты.

- Привет, - сказала Адель.

- Привет, - ответила Мишель.

- Я думала, ты не придёшь все-таки.

- Я тоже думала, что не приду, - Мишель переступила порог.

Она вошла, сняла куртку, повесила на спинку стула. Повернулась к Адель.

- Ты должна кое-что знать, - сказала она. - Перед тем, как я скажу что-то ещё. Мой отец звонил, сказал, любит меня. И ушёл не потому, что перестал любить, а потому, что не знает, как это. И я поняла, это не оправдание, но это правда.

Адель смотрела на неё, не перебивая.

- До меня дошло, я тоже не всегда умею любить, - продолжала Мишель. - Иногда боюсь или злюсь. Иногда я хочу уйти, но всегда возвращаюсь. Потому что выбираю тебя.

Адель шагнула вперёд, взяла её за руки.

- Я... тоже выбираю тебя, - сказала она. - Прости меня, прошу... Прости...

Мишель смотрела на неё. На эту девушку, которая полгода назад отодвигалась при каждом прикосновении.

- Это последний шанс на нашу жизнь, - сказала Мишель. - Только из-за того, что я люблю тебя. И хочу увидеть, что ты способна измениться.

- Я изменюсь, - сказала Адель. - Я уже меняюсь, ты заметила?

Они стояли в маленькой комнате, на стенах которой висели эскизы одежды, на подоконнике стоял единственный цветок, а на столе две кружки.

- Адель, - сказала она. - Если ты снова сбежишь, я не вернусь. Ты же поняла это?

- Да.

- Тогда давай, попробуем снова.

- Давай.

Они обнялись и наконец-то счастливо улыбались друг другу. Каждая прекрасно понимала, что это последняя попытка, больше сил ни у кого не останется.

///

Мишель проснулась от того, что кто-то гладил её по голове.

Она не сразу поняла, где находится. Чужой потолок, запах сигарет и старого дивана, серый свет из окна. Потом память вернулась. Адель. Её квартира. Вчерашний разговор. И то, как она уснула, прижавшись к ней.

Адель сидела на краю дивана, смотрела на неё. В руках чашка с чаем, на губах улыбка. Не та, колючая, к которой Мишель привыкла, а мягкая, почти застенчивая.

- И чего смотришь? - спросила Мишель сонным голосом.

- Мне нравится, ты красивая, когда спишь, - ответила Адель.

- Я всегда красивая.

- Скромность явно не твое качество.

Мишель села, потянулась. Тело ломило от неудобного, узкого дивана.

- Что ты делаешь? - спросила она, глядя на кружку в руках Адель.

- Смотрю на тебя и думаю, что мне повезло.

- Ты решила стать поэтом?

- Решила говорить то, что чувствую, - Адель протянула ей чашку. - Пей, это с мятой.

Мишель взяла, отпила. Мята обожгла горло, но приятно.

Они допили чай, помыли кружки. За окном бледный, мутный рассвет, какой бывает в начале весны, когда снег уже растаял, а небо кажется бесконечным.

- Я сегодня поеду к родителям, - сказала Адель. - Поговорить.

- Ого, ты уверена?

- Нет, но чего теперь бояться?

- Могу с тобой, если надо.

- Не надо, - Адель покачала головой. - Я должна сама, чтобы они поняли меня.

Мишель подошла, обняла её.

- Тогда иди, - сказала она. - А я тогда буду ждать здесь.

- С ужином? - усмехнулась Адель.

- С ужином. Приготовлю что-нибудь вкусное.

- Ты знаешь, как меня купить.

- Это слишком просто.

///

Адель ушла через час.

Мишель осталась одна в маленькой квартире, прошлась по пространству, рассматривая вещи Адель, все эскизы на стенах, стопку книг на полу, пару новых худи в шкафу. Всё это было живым, настоящим. Не как в той стерильной квартире родителей, где ни одна вещь не имела души.

Через два часа пришло сообщение.

«Я сказала им все спокойно, злятся конечно, но я ушла не убегая, как в прошлый раз. Скоро буду».

Мишель прочитала. Улыбнулась. Не ответила, просто убрала телефон и пошла на кухню ставить чайник.

///

Адель вернулась через сорок минут.

Вошла, скинула куртку, замерла в дверях. Взгляд усталый, но светлый, а в руках пакет. Она протянула его Мишель.

- Что это? - спросила Мишель.

- Открой.

Мишель разорвала пакет. Внутри блокнот. Новый, в твёрдой обложке. На первой странице было написано: «Мои мысли. Для тебя».

- Я купила его по дороге, - сказала Адель. - Чтобы больше не врать и говорить тебе всё. В лицо не умею, поэтому пока буду писать, потом читать тебе вслух.

Мишель держала блокнот в руках и не могла вымолвить ни слова.

- Ты... ты серьёзно? - прошептала она.

- Серьёзно, - Адель шагнула вперёд. - Хочу с этого дня быть честной с тобой. Ведь ты единственный человек, который мне нужен.

Мишель положила блокнот на стол, обняла её. Крепко, так, чтобы та почувствовала - она принята. Что бы она ни написала, что бы ни сказала.

- Я прочту, - сказала Мишель. - Все. Абсолютно.

- Даже если там будет грязь?

- Так даже интереснее.

Адель уткнулась носом в плечо, выдохнула.

- Ты не перестаёшь меня удивлять, - сказала она.

- Я только начала, - ответила Мишель.

///

Вечером сидели на полу, укрывшись пледом, и пили чай. За окном зажигались фонари. Город шумел внизу, но здесь, в этой маленькой комнате, было тихо и спокойно.

- Адель, - сказала Мишель.

- М?

- Ты не хочешь завтра куда-нибудь сходить? В парк? Или в кино?

- Хочу конечно, - ответила Адель.

- Супер.

Они сидели молча, слушая, как тикают часы на стене, периодически покуривая одну на двоих сигарету с вишней. Заснули на полу, так и не перебравшись на диван. Утром Мишель проснулась от того, что Адель не было рядом. Оказалось, она была в двух метрах, жарила яичницу.

- Доброе утро, - сказала Адель, не оборачиваясь.

- Доброе, - Мишель подошла, обняла её со спины.

- Я очень вкусно готовлю, - ухмыляясь, сказала Адель. - Смотри, как аппетитно выглядит.

- Из последней твоей готовки, помню лишь то, что ты чуть не спалила мою кухню, - Мишель посмеялась и поцеловала её в плечо.

Адель скорчила недовольное лицо и они сели за стол, ели яичницу, пили кофе.

Это первый день, когда они просто, спокойно живут.