Призраки Оксфорда
Оливия
Лондон пах дождем, старой кожей переплетов и дорогим парфюмом, который должен был маскировать суть моей фамилии. Пять лет я строила этот замок из песка. Для Томаса, для родителей, для всего клана Моретти я была «принцессой в изгнании». Девочкой, которую отправили в Англию подальше от звуков выстрелов и криков в подвалах, чтобы она научилась отличать Моне от Мане и изящно держать чашку чая. Но Оксфорд дал мне не только диплом. Пока сокурсницы обсуждали сплетни в кофейнях, я сбивала костяшки в кровь в подвальном зале Кэмдена, где бывший наемник учил меня, что колено — самая хрупкая часть человеческого тела, а жалость — это роскошь, которую Моретти не могут себе позволить. Я тратила деньги брата на частные уроки стрельбы, превращая свое тело в оружие, скрытое под слоями шелка от Valentino. Я не возвращалась домой пять лет. Ни разу. Я боялась, что, если Томас увидит, как я теперь смотрю на мир — не снизу вверх, а через прицел, — он запрет меня в золотой клетке навсегда. И вот, шасси самолета коснулись полосы. Я вышла из частного джета, вдыхая раскаленный воздух родного города. На мне был безупречный белый костюм, а в ручной клади — изящная сумочка, в которой, помимо помады, лежал запасной магазин. Терминал встретил меня пугающей пустотой. Томас, который клялся встретить меня лично, не отвечал. Десять пропущенных. Двадцать. Внутри шевельнулось холодное предчувствие, знакомое каждому, в чьих жилах течет кровь мафии. Я не стала ждать лимузин. Вскрыла замок припаркованного на стоянке «Ягуара» за сорок секунд — еще один навык, о котором не напишут в моем дипломе. Планшет на пассажирском сиденье ожил, показывая пульсирующую точку GPS-трекера, вшитого в подкладку пиджака моего брата. Старые доки. Район, где честные люди не появляются даже днем.
Склад №14 выглядел заброшенным, но тишина вокруг него была фальшивой, как улыбка политика. Я припарковалась за два квартала и пробралась через ржавую сетку забора. Подняв подол пиджака, я проверила «Глок», покоящийся в кобуре на бедре. Холодный металл придал уверенности. Я проскользнула внутрь через разбитое окно второго яруса. Внизу, в круге тусклого света, разворачивалась сцена, от которой у меня потемнело в глазах. Мой брат, Томас — гордый лев нашей семьи — был привязан к стальному стулу. Его белая рубашка была пропитана кровью, лицо превратилось в маску из гематом. Рядом, прислонившись спиной к бетонной колонне, сидел Вильям. Его лучший друг и правая рука. Его одежда была разодрана, на боку расплывалось темное пятно, но он всё равно ухмылялся, сплевывая кровь под ноги трем вооруженным мужчинам. — Ну что, Моретти, — один из них, здоровяк с татуировкой скорпиона на шее, подбросил в руке тяжелый нож. — Где ключи от портовых складов? Твой пес Вильям скоро истечет кровью, а ты даже не сможешь закрыть ему глаза. Я начала спускаться по железной лестнице, мои шаги поглощал гул работающих где-то вдалеке моторов. — Знаешь, Скорпион, — мой голос разрезал пространство склада, как лезвие. — Тебе стоит поработать над дикцией. С таким акцентом тебя не возьмут даже в дешевое кино про бандитов. Трое мужчин синхронно обернулись. Томас вскинул голову, его единственный открывшийся глаз расширился от ужаса. — Оливия? — его голос был едва слышным хрипом. — Уходи... Беги отсюда! — Тише, Томми, — я медленно шла вперед, держа руки на виду, но пальцы правой руки были в миллиметре от рукояти пистолета. — Я только что из Лондона, у меня жуткий джетлаг и очень плохое настроение. И мне очень не нравится, что ты пропустил мой обед. Здоровяк расхохотался, переглядываясь с подельниками. — Это и есть та самая сестренка? Красивая кукла. Парни, оставьте её мне, я покажу ей, как мы встречаем гостей. Он двинулся ко мне, убирая нож и вытягивая руки, чтобы схватить меня за плечи. Большая ошибка. Как только его пальцы коснулись ткани моего дорогого пиджака, мир для него перевернулся. Я перехватила его запястье, одновременно нанося резкий удар каблуком по его подъему.
Пока он шипел от боли, я крутанулась вокруг своей оси, используя его вес, и с силой впечатала его лицом в край железного контейнера. Хруст ломаемого носа прозвучал как музыка. Второй бандит вскинул пистолет, но я уже была в движении. Низкий подкат, рывок — и я сбиваю его с ног. Мы сцепились на полу. Я применила удушающий захват, который практиковала месяцами. Через десять секунд его глаза закатились, и он обмяк. Третий — тот, что стоял ближе всех к Томасу — запаниковал. Он схватил свой автомат и направил его на моего брата. — Стой, сука! Стой, или я его пристрелю! — заорал он, его голос сорвался на фальцет. Я медленно выпрямилась, поправляя растрепавшиеся волосы. Мой взгляд стал ледяным. — Ты не нажмешь на курок, — сказала я тихо, делая шаг вперед. — Стой, я сказал! — Знаешь почему? — я улыбнулась, и эта улыбка заставила его вздрогнуть. — Потому что ты боишься. Ты видишь перед собой не девушку, а свою смерть. А смерть нельзя запугать. Я видела, как капля пота катится по его виску. Видела, как его палец судорожно дергается. В такие моменты время замедляется. Я почувствовала рукоять «Глока» в ладони. Рывок. Прицел. Выстрел. Сухой хлопок эхом отразился от стен склада. Пуля калибра 9мм вошла точно в центр его лба. Его голова дернулась назад, и тело рухнуло на Томаса, пачкая его еще больше. В наступившей тишине я подошла к брату. Достала из кармана складной нож и принялась разрезать веревки. — Ты опоздал на 40 минут, Томас, — сказала я, не глядя ему в глаза. — Это вычтут из твоего наследства. Брат молчал, тяжело дыша и глядя на меня так, будто видел впервые. А потом с пола раздался хриплый, низкий смех. Вильям приподнял голову, зажимая рану на боку. Несмотря на боль, его глаза горели дерзким, почти животным интересом. Он окинул меня взглядом с ног до головы, задержавшись на моих окровавленных костяшках. — Надо же... Маленькая Ливви научилась кусаться, — прохрипел он, облизывая окровавленные губы. — А я-то думал, ты там в своем Оксфорде только юбки по колено носишь и стихи читаешь. Я повернулась к нему, складывая нож с характерным щелчком. — Для тебя я — Оливия Моретти. И если ты не закроешь рот в ближайшие три секунды, я проверю, насколько хорошо ты умеешь останавливать кровотечение из языка. Вильям не испугался. Наоборот, его ухмылка стала шире, обнажая зубы. — Острая на язык... Обожаю таких кошечек. Жаль, что ты сестра босса, иначе я бы нашел способ применить твой энтузиазм в другом месте. Я шагнула к нему и с силой наступила каблуком на пол в сантиметре от его раненого бока. — Еще одно слово, Вильям, и ты поедешь в больницу в багажнике. Он лишь подмигнул мне, не отрывая взгляда от моих глаз. Игра началась.
Я помогла Томасу подняться. Он опирался на моё плечо, тяжелый и пропахший порохом, всё еще не до конца веря в реальность происходящего. Вильям, вопреки моим ожиданиям, отказался от помощи. Он встал сам, пошатываясь и глухо рыча от боли, но в его движениях всё равно сквозила какая-то дикая, ломаная грация. — Мой «Ягуар» за углом, — бросила я, кивнув в сторону выхода. Мы шли по разбитому асфальту доков в полной тишине, которую нарушал только шорох гравия под моими каблуками. Я закинула брата на заднее сиденье, а Вильям, не спрашивая разрешения, плюхнулся на переднее пассажирское, пачкая светлую кожу салона своей кровью. — Эй, это аренда, — процедила я, заводя мотор. — Выставишь счет моей страховой. Ой, подожди, у наемников нет страховки, — Вильям откинул голову на подголовник и закрыл глаза, но я видела, как он наблюдает за мной сквозь щелки ресниц. Как только мы выехали на шоссе и огни города начали мелькать в окнах, Томас, наконец, пришел в себя. И началось то, чего я боялась больше всего. — Ливви... — его голос был хриплым, он подался вперед, вцепившись пальцами в спинку моего сиденья. — Что это было? Что это, черт возьми, сейчас было в ангаре? — Это была самооборона, Томас. Тебя в школе не учили, что нельзя связываться с плохими парнями? — я старалась звучать максимально непринужденно, крепко сжимая руль. — Не смей со мной так разговаривать! — он ударил кулаком по обшивке. — Ты вырубила профессионального громилу за четыре секунды! Ты прострелила голову человеку и даже не моргнула! В Оксфорде не учат тактической стрельбе и захватам из арсенала спецназа. Откуда у тебя эти навыки? Кто тебя учил? — Я брала дополнительные курсы, — уклончиво ответила я, обгоняя грузовик. — По чему? По истории искусств? — вклинился Вильям, не открывая глаз. — «Влияние калибра 9 миллиметров на живопись эпохи Возрождения»? — Заткнись, вил, — оборвал его Томас. — Оливия, я жду ответа. Пять лет я думал, что ты в безопасности. Я отправлял тебе охрану, которую ты постоянно «теряла» в торговых центрах. Я думал, ты просто капризная девчонка, которая хочет свободы. А ты... ты превратилась в убийцу? Я резко затормозила на красном свете и повернулась к нему. Мой взгляд был жестким. — Я превратилась в ту, кто вытащил твою задницу из петли, пока твои хваленые «солдаты» спали или продавали тебя врагам. Если бы я была той «капризной девчонкой», Томас, тебя бы сейчас уже упаковывали в черный пакет. Так что вместо допроса скажи простое «спасибо». Томас замолчал, пораженный моим тоном. Он привык, что я слушаюсь его беспрекословно. Вильям издал тихий свист. — А кошечка-то с характером. Томас, кажется, твоя маленькая сестра переросла твои сказки на ночь. — Ливви, мы поговорим об этом дома, — холодно произнес брат, откидываясь назад. — С отцом. Ты понимаешь, что ты нарушила все правила? Ты влезла в дела семьи. — Я не влезла в дела, я спасла семью от позора, — я снова нажала на газ. — И, если ты расскажешь отцу всё в деталях, тебе придется признать, что тебя спасла девчонка в белом костюме. Твое эго это переживет? Весь оставшийся путь до особняка Моретти прошел в напряженном молчании. Лишь однажды, когда мы проезжали под ярким фонарем, я поймала на себе взгляд Вильяма. Он не смотрел с осуждением или страхом, как мой брат. В его глазах было что-то другое — опасное восхищение и вызов, который обещал мне очень неспокойное возвращение домой. Мы въехали в кованые ворота поместья. Домашний врач уже ждал у крыльца. Но я знала: шрамы на телах брата и его друга заживут быстро. А вот мой секрет, который перестал быть секретом, только начал менять правила игры.