Часть 22
Последний день на Мальдивах наступил слишком быстро. Я проснулась от того, что солнце било прямо в лицо, и поняла: завтра мы уже будем в Нью-Йорке. Снова съемки, встречи, родители, контракты. Снова жизнь, от которой я пыталась сбежать. Но теперь у меня был попутчик.
Пэйтон уже стоял на балконе с чашкой кофе, когда я вышла.
- Ты рано, - сказала я.
- Не спалось, - он не обернулся. - Думал.
- О чем?
- О том, как быстро пролетело время.
Я встала рядом. Океан был спокойным - синим, прозрачным, бесконечным. За десять дней я привыкла к этому виду. К шуму волн. К песку в обуви. К нему рядом.
- Жалко уезжать? - спросила я.
- Немного, - он повернулся ко мне. - А тебе?
- Тоже, - я сделала глоток кофе. - Здесь нет родителей. Нет папарацци. Нет обязательств. Только мы.
- И черепахи, - добавил он.
- И черепахи, - улыбнулась я.
Мы решили провести последний день на пляже. Вода была теплой, песок - белым. Я лежала на полотенце и чувствовала, как солнце целует мою кожу. Пэйтон рядом читал какую-то книгу. Иногда он бросал взгляды на меня. Иногда я ловила их.
- Перестань пялиться, - сказала я, не открывая глаз.
- Я не пялюсь, - ответил он. - Я изучаю.
- Что именно?
- Как ты дышишь, когда расслаблена. Как твои губы чуть приоткрываются. Как ты иногда улыбаешься во сне, когда тебе снится что-то хорошее.
Я открыла глаза и села.
- Ты следишь за мной?
- Я наблюдаю, - он закрыл книгу. - Это разные вещи.
Я хотела сказать что-то колкое, но не смогла. Потому что в его словах не было насмешки. Только какая-то странная нежность.
- Ты странный, - сказала я.
- Я знаю.
В какой-то момент он предложил искупаться на закате. Мы зашли в воду, когда солнце уже касалось горизонта. Волны были теплыми, почти горячими. Мы плавали рядом, иногда касались друг друга руками, ногами. Случайно. Или нет.
- Т/и, - сказал он, когда вода дошла нам до груди.
- Что?
- Я хочу кое-что сделать.
- Что именно?
Он подплыл ближе. Положил руки мне на талию. Я замерла. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Карие глаза, темные ресницы. Он смотрел на мои губы.
- Можно? - спросил он шепотом.
Я не знала, что ответить. Сердце колотилось как бешеное. Я хотела. Бля, я хотела этого. Но что-то внутри кричало: «Стоп. Ты еще не готова. Вы еще не готовы».
- Не сейчас, - сказала я тихо.
Он кивнул. Отпустил меня. Отплыл назад.
- Извини, - сказал он. - Я не должен был.
- Нет, - я покачала головой. - Я не против. Просто... не сейчас. Слишком быстро.
- Я понимаю.
Мы вышли из воды. Сели на песок. Смотрели, как солнце садится в океан.
- Пэйтон, - сказала я.
- М?
- Я не отталкиваю тебя. Я просто... боюсь испортить.
- Что испортить?
- То, что между нами есть. Оно хрупкое. Как песок. Чуть дунешь - и рассыплется.
Он взял меня за руку. Сжал.
- Тогда не будем дуть, - сказал он. - Будем просто быть.
Мы сидели до темноты. Разговаривали ни о чем. Смеялись. Молчали.
Прощание с островом было грустным. Менеджер отеля подарил нам альбом с фотографиями - теми самыми, с ужина при свечах. Мы листали его в самолете. Пэйтон на одной из фотографий обнимал меня за плечи и смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на свете.
- Ты хорошо притворяешься, - сказала я.
- Я не притворялся, - ответил он.
Я не знала, верить ему или нет. Но почему-то хотелось верить.
Самолет шел на посадку в Нью-Йорке. Я смотрела в иллюминатор на огни города и чувствовала, как внутри поднимается тревога.
- Страшно? - спросил Пэйтон.
- Немного, - призналась я.
- Мы вместе, - он взял меня за руку. - Помни об этом.
Я кивнула. Мы вышли из самолета. В здании аэропорта нас уже ждали папарацци. Вспышки камер, выкрики, вопросы. Пэйтон обнял меня за талию и улыбнулся для фотографов. Я улыбнулась тоже.
Но внутри я была далеко. Там, где океан, песок и момент, который мог всё изменить.
Мы почти поцеловались.
Почему я остановилась?
Я не знала.
Может быть, потому, что боялась.
А может, потому, что хотела сохранить это «почти» навсегда.