Имбирь и корица с возрастом становятся острее

В раскрытой ладони Гуй Фэня весело поблескивали на солнце два серебряных. Название «тун» не было таким уж и плохим для этих монет, но вот их форма слегка удручала. Квадратная монета с квадратным отверстием так и норовила уколоть руку острыми краями, из-за чего Гуй Фэнь чувствовал себя странно. Он не слишком часто держал в руках деньги, но привык к кругляшам, которые будто бы скользили по ладони, желая сбежать, а квадратные монеты, наоборот, хотели подольше остаться и при возможности навредить. Впрочем, не только они были вредными.

— Это очень хорошо, что нам дали две монеты. Я и сам хотел тебе это предложить, ― со слегка надменным выражением лица, как будто бы он предлагал сделку самому императору, сказал Шэн Цзао.

— Что хотел предложить? — нахмурившись, спросил Гуй Фэнь, тут же сжав свою ладонь, чтобы нахал ненароком не умыкнул его деньги.

— Хотел предложить добывать по две монеты, чтобы в конечном итоге у нас были две коллекции, а не одна.

— Зачем?

— Ради выгоды, конечно же. Одну коллекцию мы отдадим господину Цун Ши взамен на хорошую работу, а вторую оставим себе. Раз за ней так много людей охотятся, значит, в скором времени она вырастет в цене.

— А может, наоборот, стать никому не нужной, если у каждого она будет, — вставил своё слово Гуй Фэнь.

— Может и так, — беззаботно пожал плечами Шэн Цзао. — Но во всяком случае, я знаю человека, которому можно эту коллекцию толкнуть и неплохо заработать. Даже если с работой не сложится, зиму сможем пережить бездельничая.

— Вот ты вроде бы весь из себя такой благородный господин, а как про коллекцию услышал, так сразу же знаешь, кому её толкнуть. Удивительно, — подметил Гуй Фэнь.

— Смекалка не имеет ничего общего с благородством и тем более с тем, как я выражаюсь! — гордо выпятив грудь вперед, выдал Шэн Цзао. — К тому же, ты сам просил меня говорить с тобой по-деревенски, считай, что по мере возможности я прислушиваюсь к твоей просьбе.

— Как снисходительно, — закатил глаза Гуй Фэнь.

— Ну так что? Согласен с моим предложением?

— Думаю, есть смысл прислушаться к твоей смекалке, — сильнее сжав монеты в ладони, ответил Гуй Фэнь. — К тому же, если господин Цун Ши не сдержит своего обещания или найдёт работу и тут же её отберёт, у нас хоть что-то да останется.

— Именно, — довольно улыбнулся Шэн Цзао. ― Вторая коллекция лишней уж точно не будет.

— Угу, — согласился Гуй Фэнь, вновь начав рассматривать два туна, которые достались им не так уж и легко.

— Спрячь их у себя в мешке, пока на нас не напали Голодные бродяги, — как бы между прочим сказал ему Шэн Цзао.

К тому времени они успели спуститься с холма и проходили мимо деревни, а её жители издалека слегка неприветливо смотрели в сторону чужаков.

— Обе монеты спрятать? — стараясь сохранить спокойствие, спросил Гуй Фэнь.

— Можешь и обе спрятать. Насчёт твоей совестливости я не тревожусь. Человек добрый — люди обманывают, лошадь добрая — люди ездят.

— Ну ладно, — странно поглядев в сторону своего теперь уже товарища, пробубнил Гуй Фэнь.

Быстро спрятав монеты за поясом, он тяжело вздохнул, ведь на мгновение и впрямь почувствовал себя лошадью, на которой все ездили.

***

Как только они оказались одни на дороге, Гуй Фэнь переложил два туна в шкатулку с мелочами, поскольку боялся их потерять, а также потому, что не хотел, чтобы Шэн Цзао узнал про пришитый к поясу кошелёк. Он притворился, что и свои пять серебряных хранит в той же шкатулке, чтобы в случае чего не потерять свои же деньги. Впрочем, судя по бесстрастному виду Шэн Цзао, того мало волновало чужое имущество.

«Странный он всё-таки» — подумал про себя Гуй Фэнь, но вскоре на смену мыслям о чужой беспечности пришли расчётливые думы. И он так долго их мусолил, что устал. И когда вдалеке начали виднеться ворота следующей деревни, сделал то, чего не делал уже больше 20 лет — Гуй Фэнь начал рассуждать вслух:

— Заработать две монеты довольно трудно... За день работы мы вдвоём вряд ли сможем получить хотя бы одну, хотя, если повезёт, может и получим. Но две монеты! Две монеты — это очень много, придётся проработать дня три или четыре, а если ещё учесть дорогу между деревнями и городами, то получается, что на каждые две монеты у нас уйдёт примерно по одной неделе.

— Это нам ещё повезло, что уезд маленький и деревни разбросаны недалеко друг от друга, — согласился Шэн Цзао, который до этого битый час изучал полученную в подарок карту.

— Мы хотим заработать 60 монет, две у нас уже есть, осталось 58. Если на каждые две тратить по неделе, то... — Гуй Фэнь внезапно остановился и, глядя немигающим взглядом вперёд, с ужасом произнес. — Нам понадобится примерно семь с половиной месяца, чтобы добыть две коллекции...

— Как раз до малых снегов и управимся, — спокойно сказал Шэн Цзао, продолжив идти вперёд.

В отличие от Гуй Фэня, его, кажется, совсем не заботило, что он потратит больше половины года на дурацкую авантюру, чей успех был весьма сомнительным.

— Семь с половиной месяца, — еле слышно пробубнил Гуй Фэнь, и в горле у него тут же запершило.

Он начал тереть свою шею так, как будто бы мог этим унять внезапную боль, а потом, глядя на широкую спину впереди, тяжело вздохнул. Гуй Фэнь буквально чувствовал, что больше полугода рядом с этим человеком он явно не выдержит. И решив, что дело нужно взять в свои руки, он ускорил шаг, намереваясь первым добраться до деревни.

***

— Не поделишься, что ты там задумал? — хитро улыбаясь, спросил Шэн Цзао, когда они под вечер прошли за ворота.

После подсчётов и осознания того, что их путешествие окажется довольно длинным, Гуй Фэнь нёсся к деревне, словно разъярённый генерал в самое пекло сражений, но, когда до ворот осталось совсем ничего, его лицо озарила улыбка и он замедлился. Ему в голову пришла просто гениальная идея, и по его довольному виду Шэн Цзао быстро про это пронюхал.

— Я придумал, как нам всего за день заработать две монеты. Хотя нет, не за день, а за вечер, — сказал Гуй Фэнь, остановившись рядом с колодцем.

Сначала он позволил своему глупому товарищу, который не взял с собой даже фляги, утолить жажду, после чего заполнил собственную до краёв. Шэн Цзао ничего не спрашивал, пытаясь показаться бесстрастным, но в конце концов не выдержал:

— Томление благотворно для женщин, но излишне вредно для мужчин.

— Так бы и сказал, что тебе интересно, что я придумал, — недовольна покачал головой Гуй Фэнь. — Моё решение проще простого: мы пойдём в игорный дом и за вечер выиграем две монеты, а то и больше.

Но стоило Шэн Цзао услышать про игорный дом, как его густые брови тут же нахмурились.

— Лёгкий путь самый верный. Давай сначала попробуем обменять, — разумно предложил он.

— Ты что, не слышал монаха? Им сам наместник запретил меняться с чужаками! У нас ничего не получится, поэтому мы должны, как ты и сказал, пойти самой легкой дорогой, а она ведет в игорный дом! — бодро воскликнул Гуй Фэнь, чей голос под конец длинной тирады слегка охрип.

— Разврат приводит к убийству, а азартные игры ведут к грабежу! — уперто сказал Шэн Цзао, продолжая хмурится.

— А твои нравоучения к смертной скуке! Пошли играть!

Гуй Фэнь бесцеремонно ухватил Шэн Цзао за локоть и потащил за собой по узким улочкам деревни в поисках игорного дома. Тот, к слову, обнаружился довольно быстро, и, когда последние лучи алого солнца скрылись за горизонтом, двое таких разных мужчин переступили порог сомнительного заведения.

В игорном доме было слабое освещение, много дыма из-за курительных трубок, пахло немытыми волосами и алкоголем, а ещё за низкими столами сидели куча мужчин, чьи взгляды тут же устремились в сторону Шэн Цзао и Гуй Фэня.

— Заходите, гости дорогие, мы всегда рады далеким путникам, — сказал появившиеся, словно из ниоткуда, мужчина, чья блестящая лысина по окружности могла сравниться только с луной.

Судя по дорогим одеждам и крупному телосложению, мужчина ни разу не голодал в своей жизни, а значит, он и был хозяином игорного дома.

— Меня зовут Фан Цзы, и я хозяин этого прекрасного места. Чем я могу вам помочь? — спросил он, коварно улыбнувшись.

— Мы хотим сыграть. Принимаете за стол чужаков? — коротко спросил Гуй Фэнь, стараясь всем своим видом выразить полную уверенность в своих намерениях.

— Конечно, принимаем. Вон затем столом не хватает игроков, — ответил Фан Цзы, рукой указав в дальний угол.

— Отлично, спасибо.

Гуй Фэнь коротко кивнул, после чего быстрым шагом направился к указанному столику, за которым сидели трое работяг. Он бесцеремонно уселся перед ними, поклонился в знак приветствия, после чего посмотрел на стоящего в дверях Шэн Цзао. Чтобы не привлекать излишнее внимание, он подал ему короткий знак, а человек-будильник, поморщившись, нехотя подошёл ближе.

— Садись, как раз и тебе место хватает, — сказал ему Гуй Фэнь, но Шэн Цзао, покачав головой, ответил:

— Книги пропадают там, где сдают экзамены, люди гибнут на поле боя, рис пропадает в амбарах, а деньги — там, где играют.

— Ты не будешь играть, что ли? — удивился Гуй Фэнь.

— Не буду!

— Ну, как хочешь.

— Хватит трепаться! Доставай деньги, — сказал один из игроков, и Гуй Фэнь, не раздумывая, положил на середину стола одну серебряную монету.

На подходе к деревне, пока Шэн Цзао искал в длинном рукаве именную табличку, Гуй Фэнь, словно самый настоящий вор, обокрал самого себя. Он залез в свой пришитый к поясу кошелёк и достал одну серебряную монету, потому что намеревался поиграть в кости именно сегодня. Ещё утром им слишком легко достался второй тун от монаха, и он посчитал это хорошей приметой, но, видимо, всю свою удачу он растерял по дороге, потому что и его товарищи по игре разразились громким хохотом.

— Ты эту дрянь себе оставь. Она никому тут не нужна.

— Доставай настоящие деньги или проваливай отсюда.

Услышав такое, Гуй Фэнь начал растерянно хлопать глазами, а потом с немым вопросом во взгляде посмотрел на стоящего у него за спиной, словно каменный истукан, Шэн Цзао. Помощи, поддержки или хотя бы маленькой подсказки, как быть дальше, он не услышал, но получил в ответ очередную ненавистную пословицу.

— Кости и вино приводят в дом долги. Нет долгов — и на душе легко. Одумайся пока не поздно!

Мужчины за столом рассмеялись, а Гуй Фэнь быстро взял обратно свою монету и спрятал в карман. У него был запасной и слегка нелепый план, но делать было нечего.

— А что-то из вещей поставить можно? Вашими деньгами мы ещё не обзавелись, уж простите, — спросил он с надеждой.

— Смотря что у тебя есть, — хищно улыбаясь, ответили ему, и Гуй Фэнь, тяжело вздохнув, развязал свой мешок.

Как сказал ему потом господин Фан Цзы, за сто лет существования в деревне Фубин игорного дома никто ещё не вступал в игру в кости при помощи варенья из яблочной кожуры. Но своеобразная ставка была принята тем вечером за их столом, поскольку один из трёх работяг оказался излишне сентиментальным.

— В детстве я только этим вареньем и питался, — сказал тот, утерев появившуюся на суровом лице скупую слезу.

— Я тоже, — немножко соврал Гуй Фэнь, чтобы расположить к себе незнакомцев, но даже мимолётное сострадание не помогло ему в игре.

Тем вечером Гуй Фэнь узнал, что он не был в любимчиках у Богини удачи, поскольку стоило ему начать играть, как он тут же начал проигрывать. Три раунда спустя он лишился не только горшка с вареньем, но и пары новых носков и мотка добротных ниток. Когда в четвёртый раз Гуй Фэнь потянулся к своему мешку чтобы отыскать там что-либо подходящее для ставки, Шэн Цзао, который всё это время молча наблюдал за его позором, буквально за уши выдернул его из-за стола.

— Если не умеришь свой пыл, игра в кости затянет тебя в рабство. Послушай старого меня, я знаю о чём говорю!

— Угу... не знаю, что на меня нашло... — нахмурившись, тихо пробубнил Гуй Фэнь, рукой держась за раскрасневшееся ухо.

— Уже уходите? — противно ухмыляясь спросил появившийся рядом Фан Цзы.

— Ещё нет. Но вместо того, чтобы забавлять вас нашей бедностью, мы хотим предложить свои услуги, — надменно глядя в ответ, сказал Шэн Цзао.

— Всё, что связано с услугами — это не к нам, а в весенний дом, — ехидно вернул ему Фан Цзы, и, прежде чем Шэн Цзао успел набросится на него с кулаками за оскорбление, в разговор вмешался Гуй Фэнь.

— Он не об этом. Мы крепкие парни с умелыми руками, но без крыши над головой. Дайте нам работу.

— С умелыми руками, говоришь? — смерив его насмешливым взглядом, спросил Фан Цзы. — Ладно, топайте за мной. У меня как раз найдётся подходящее место, где ваши изнеженные ручки будут просить пощады.

Под звуки всеобщего гогота двух неудачников провели на кухню, где им предстояло отмыть гору грязной посуды.

— Два иня и крыша над головой взамен на отмытую кухню, — попытался поторговаться Гуй Фэнь, вспомнив заодно, что согласно списку господина Цун Ши в деревне Фубин в обороте ходила монета с коротким названием — инь.

— За два иня я могу купить соседскую козу. От неё будет больше пользы чем от вас двоих, — сплюнув себе под ноги, Фан Цзы скрестил руки на груди и, окинув двух оболтусов недовольным взглядом, добавил. — Если отдрайте кухню, разрешу вам поспать в хлеву.

— Но, ведь...

— Или так, или никак!

— Тысячу наторгуй, десять тысяч наторгуй — не стоит это даже перевернутого на пашне кома земли, — глядя куда-то сквозь немытую посуду, задумчиво проронил Шэн Цзао.

— Чё? — скривился Фан Цзы.

— Мы согласны! — растолковал ему Гуй Фэнь.