Наследники. Хранитель легенд

Слухи в Аурадоне распространялись быстрее, чем лесной пожар в летнюю засуху. Но то, о чём зашептались на рынках, в кофейне Безумного Шляпника и даже в казармах королевской стражи, превосходило любые домыслы.

Вчерашнее появление крылатой девушки в эльфийском одеянии — той самой, что сначала приняли за Мэл, а потом оказалось, что она её сестра-близнец, — стало главной темой для обсуждений.

— Говорят, она прилетела с самого востока, из Асфоделия, — шептались торговки на базаре. — Это же королевство тёмных эльфов, я думала, оно только в сказках существует.

— А крылья у неё настоящие! — подхватывала другая. — Моя кузина работает во дворце, она своими глазами видела, когда та пришла к Фее Крёстной.

— И лицо — точь-в-точь как у Мэл. Только глаза голубые. И характер, говорят, другой. Более… спокойный, что ли.

Сплетни перетекали из уст в уста, обрастая новыми подробностями. Кто-то утверждал, что видел, как крылатая девушка парила над лесом. Кто-то клялся, что именно она оживила Остров Потерянных, заставив распуститься цветы на мёртвой земле. Дети бегали по улицам и, задрав головы, выкрикивали: «А где фея? Покажите нам фею!»

Аурадон гудел.

И в этом гуле, как улей, готовящийся к роению, люди обсуждали ещё кое-что: странные указы, которые с самого утра расклеивали на стенах замка, на фонарных столбах главной площади и у входа в школу.

Пергамент, скреплённый алой сургучной печатью с гербом Аурадона — распустившимся цветком и скрещёнными мечами, — гласил:

«Жители Аурадона и Острова Потерянных!

Наше королевство всегда славилось своей способностью меняться и принимать тех, кто ищет новый дом. Сегодня мы стоим на пороге новой эпохи — эпохи единства.

Королевство Асфоделий, земля магических существ, протягивает нам руку дружбы. В Аурадон прибыли его посланники — те, кто веками жил в тени. Отныне они — желанные гости в нашем королевстве.

Сегодня вечером в замке состоится Великий Бал Единства. Мы откроем двери для всех, кто желает стать частью новой истории.

Подписано собственноручно — Король Бенджамин Аурадонский».

Ни слова о полубогах. Ни слова о Греции, Олимпе или детях богов. Эту новость Бэн пока держал в узком кругу — только для тех, кому следовало знать. И для тех, кто уже знал.

В доме у леса было тихо. Слишком тихо.

С утра никто не шутил, не спорил и даже не пил чай — Иви поставила чайник, но он остыл, так и не открытый. Карлос сидел в кресле, сжимая в руке блокнот, но не делал в нём ни одной пометки — просто смотрел в одну точку на стене. Гарри стоял у окна, сжав крюк так, что костяшки побелели. Гил — рядом, положив руку на плечо брата, но и он молчал. Ума опустилась на диван, поджав ноги, и смотрела в пол.

Джей сидел на подоконнике, глядя на лес, и в его голове вновь и вновь всплывали слова, сказанные Мией прошлым вечером: «Не только моя мама была покрыта клеветой. Джафар — тоже».

Отец рассказал им всё. Вчера, после того как они вернулись из грота. Аид не скрывал правды — ни о заклятии, ни о барьере, ни о тех, кто ждёт в Асфоделии. Малефисента, Реджина, Круэла, Гастон, Урсула, Крюк и Джафар — они под заклятием. Каждый в своём обличье.

— Я не знаю, что делать, — тихо сказала Иви, нарушая затянувшееся молчание. Её голос был хриплым — она не спала всю ночь. — Моя мать… она под заклятием. Я знаю, что она не злодейка, что она пожертвовала собой. Но я не могу её вернуть. Я даже не знаю, как к ней подступиться.

— Моя — тоже, — тихо добавил Карлос. — Круэла. Она стала той, кого все боялись. Ради меня. А я… я даже не мог этого понять.

— Моя — под заклятием, — сказала Ума, не оборачиваясь. — Урсула. Морская ведьма, которую все ненавидят. А на самом деле она просто хотела петь. Какая ирония....

— И Джафар, — добавил Джей, и его голос дрогнул. — Мой отец. Он принял зелье, чтобы защитить меня. Не ради мести, не ради власти. А чтобы я выжил.

Он замолчал, сжав челюсть так, что желваки заходили ходуном.

— И Гастон, — тихо сказал Гил. — Он пытался спасти Бель, не зная правды. А потом его сделали злодеем.

— А Крюк, — добавил Гарри, поднимая голову. — Он потерял брата. Потерял Милу. А потом… потом его сделали пиратом, каким все его знают.

— И Малефисента, — сказала Мэл. — Наша мать. Она под заклятием. Я сама превратила её в ящерицу, чтобы спасти. И теперь я не знаю… не знаю, смогу ли я вернуть её обратно.

— А те, кто в Асфоделии… — начала Иви. — Рэза, Эмма, Робин, Назира, Кэрол… они там. Ждут. А мы здесь.

— И мы ничего не можем сделать, — закончил Гарри. — Потому что барьер не пускает их. А Агрон всё ещё где-то там.

— Моргана и Зелина скоро будут здесь, — напомнила Ума. — Мия говорила, они сильные. Может, они знают, как помочь.

— Может быть, — кивнула Иви, но в голосе её не было уверенности.

В комнате снова повисла тишина. Тяжёлая, давящая, почти осязаемая. Каждый думал о своём — о родителях, которых не мог обнять, о правде, которая оказалась тяжелее любой лжи, о будущем, которое теперь выглядело совсем иначе.

И в этой тишине, разрезая воздух голубоватой вспышкой, в центре комнаты материализовались две фигуры.

Мия и Кейт.

Мия была бледна, но глаза её горели. Не тем огнём, который видели ребята раньше — не гневом, не болью. А чем-то новым. Надеждой.

Кейт стояла рядом, расправив крылья, и в руках она держала старую, потрёпанную книгу в кожаном переплёте.

— Есть способ, — сказала Мия без предисловий. Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалась вибрация — как у натянутой струны. — Мы нашли.

Все замерли.

— Что? — Мэл первой поднялась с кресла. — Что вы нашли?

Кейт шагнула вперёд и положила книгу на стол. Страницы сами раскрылись там, где была заложена тканевая закладка — выцветшая, но всё ещё хранящая запах эльфийской магии.

— Дайрон и Уэйт слетали к Севиле, — начала Кейт. — Старшей фее Востока, и нашли эту книгу в её библиотеке.

Ты помнишь её, Мия говорила. Она хранительница знаний. Они нашли эту книгу в её библиотеке.

— В ней говорится о плоде, — продолжила Мия, подходя к столу. — О древнем плоде, который растёт только в одном месте на земле. В Асфоделии.

— В Туманной роще, — добавила Кейт, и при этих словах в комнате стало тише. — Севила рассказывала о ней несколько глав назад. Роща — священное место, где магия земли соприкасается с магией предков. Там растут древнейшие растения, и среди них — плод Вивистерии.

Карлос склонился над страницей, вчитываясь в витиеватые строки.

— Плод Вивистерии… — прошептал он. — Я читал о нём в старых манускриптах. Говорится, что он способен возвращать тех, кто потерял свою истинную сущность. Тех, кто под заклятием. Но я думал… я думал, это легенда.

— Это не легенда, — твёрдо сказала Мия. — Роща существует. Плод существует. Севила подтвердила.

— Он может расколдовать их? — голос Иви дрогнул. — Всех?

— Всех, — кивнула Мия. — Малефисенту, Реджину, Круэлу, Гастона, Урсулу, Крюка, Джафара. Каждого, кто принял Корень Ночи. Плод возвращает истинную сущность.

— Но как мы до него доберёмся? — спросил Гарри, подходя к столу. — Роща в Асфоделии, а Асфоделий закрыт. Барьер не пускает никого.

— Но как мы до него доберёмся? — спросил Гарри, подходя к столу. — Роща в Асфоделии, а Асфоделий закрыт. Барьер не пускает никого.

Мия покачала головой.

— Проблема не в том, чтобы попасть туда, — сказала она. — Папа же как-то переместил в Асфоделий Рэзу и Эмму. Значит, вход возможен. Вопрос в другом.

— В чём? — спросила Иви.

— Как оттуда выйти, — ответила Кейт. — Те, кто внутри, не могут покинуть королевство. Барьер работает в обе стороны.

Ребята задумались. В комнате повисло молчание — напряжённое, сосредоточенное. Каждый перебирал в голове обрывки знаний, легенд, слухов.

И тут Мэл резко выпрямилась. Её глаза расширились.

— Кристалл, — сказала она, и голос её дрогнул от внезапно нахлынувшего воспоминания.

Все повернулись к ней.

— Что? — спросил Джей.

— Кристалл, — повторила Мэл, вставая с кресла. — Тот самый, который создал купол. Который спрятал Асфоделий от людей и от Агрона. Он находится в королевстве. Отец говорил… — она посмотрела на Мию. — Папа с мамой и Эльзой создали его. Он — источник барьера.

Она перевела дыхание и посмотрела на сестру, ожидая поддержки. Но Мия покачала головой.

— Ты кое о ком забыла, Мэл, — тихо сказала она.

— О ком? — не поняла Мэл.

— Об Эльзе, — ответила Мия, и имя это прозвучало в комнате как заклинание. — Пятый дух. Связующий элемент.

Все замерли.

— Кристалл создавали втроём, — продолжила Мия, и голос её стал тише, словно она боялась, что стены услышат её. — Малефисента, Аид и Эльза. Каждый вложил в него часть своей сущности.

— Малефисента — бессмертная, связанная с миром живых, — начала перечислять Кейт, видя, что ребята слушают, затаив дыхание. — Аид — бог, владыка Подземного царства, связанный с миром мёртвых и душами. А Эльза…

— Эльза — Пятый дух, — закончила Мия. — Мост между жизнью и смертью, между природой и магией, между мирами. Кристалл впитал в себя всю эту сущность. Поэтому он так силён. Поэтому барьер так надёжен.

— Полностью снять купол могут только те кто создал, — добавила Кейт. — Малефисента, Аид и Эльза. Вместе. Их магия — ключ.

— Но… — Мэл нахмурилась, — ты сказала «приоткрыть»?

— Да, — кивнула Мия. — Полностью снять — нет. Не сейчас. Но приоткрыть — можно попробовать. Для этого нужна Эльза. Она — связующее звено. Она сможет активировать кристалл так, чтобы барьер ослаб ровно настолько, насколько нам нужно. Чтобы выпустить тех, кто внутри. Чтобы впустить нас.

— А где сейчас Эльза? — спросила Ума, и в её голосе прозвучало то, что все думали, но боялись спросить. — Ты знаешь?

Мия вздохнула.

— Королевой Эрендела сейчас правит Анна, — сказала она. — Эльза передала ей трон несколько лет назад. Она поняла, что её предназначение — не быть королевой в замке. Её предназначение — быть Пятым духом, хранительницей Зачарованного леса.

— Зачарованного леса? — переспросил Карлос.

— Да, — кивнула Кейт. — Во всяком случае. той части, где когда-то жили племена северных людей, где магия древнее, чем любое королевство. Эльза ушла туда, чтобы защищать равновесие.

— И ты знаешь, как её найти? — спросил Джей, глядя на Мию.

— Знаю, — ответила Мия. — Зачарованный лес не так далеко от границ Аурадона. Если мы отправимся на север, к землям Эрендела, а потом вглубь леса… мы сможем её найти. Или она сама найдёт нас. Пятый дух чувствует тех, кто ищет помощи.

— А если она не захочет идти? — спросил Гил.

— Захочет, — твёрдо сказала Мия. — Эльза помогала нашим родителям создавать кристалл. Она знает, что поставлено на карту. И она не оставит нас.

В комнате повисла тишина — но теперь это была не тишина отчаяния. Это была тишина перед бурей. Тишина решения.

— Когда? — спросил Джей, вставая с подоконника.

— После бала, — сказала Кейт. — Бэн объявил о нашем прибытии. Весь Аурадон смотрит на нас. Мы не можем исчезнуть сейчас — это вызовет подозрения. Агрон может узнать.— И не только поэтому, — добавила Мия, и голос её стал серьёзнее. — Слухи распространяются быстрее, чем мы думаем. Сегодня утром о нас говорили на каждом углу. Через неделю — будут говорить во всех королевствах. А через месяц…

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Агрон узнает не позднее чем через месяц, — твёрдо сказала Мия. — А может, и раньше.

В комнате стало тихо. Слишком тихо.

— К тому моменту, — продолжила Мия, — мы должны быть готовы. Хотя бы связаться с Эльзой. Объяснить ей ситуацию. Чтобы, когда он придёт, у нас был план.

— А если мы уйдём сейчас? — спросил Гарри. — Если все уйдём в Зачарованный лес, а потом в Асфоделий?

— Если мы уйдём все, — ответила Мия, — не факт, что сюда не явится Агрон в наше отсутствие. Аурадон останется без защиты. Без нас. Без тех, кто знает правду.

— Ты предлагаешь остаться? — спросила Иви.

— Я предлагаю не рисковать, — ответила Мия. — Я остаюсь здесь. Буду искать способы связаться с Эльзой, не покидая Аурадон. В Книге Легенд, в записях Севилы, в старых свитках — должно быть что-то. Канал связи, магический маяк, что угодно.

— А если ничего не найдёшь? — спросил Джей.

— Найду, — твёрдо сказала Мия. — Должна найти.

этот момент телефон Мэл зазвонил, разрезая тишину резкой трелью. Она взглянула на экран, и её лицо слегка расслабилось.

— Бэн, — сказала она, поднимая трубку. — Да, мы здесь. Всё в порядке.

Она слушала несколько секунд, потом кивнула, хотя король не мог её видеть.

— Хорошо. Я передам. Да, конечно. До встречи.

Она положила телефон и повернулась к Мие.

— Бэн приглашает вас на аудиенцию, — сказала она. — К нему и к его родителям — королю Адаму и королеве Бель. Они хотят встретиться с вами до бала. Познакомиться лично.

— С нами? — переспросила Кейт.

— С тобой и с Мией, — уточнила Мэл. — Дайрон и Уэйт ещё не пришли, но Бэн сказал, что они тоже могут присоединиться позже. Аудиенция через час. Во дворце.

— Через час? — Кейт взглянула на часы. — У нас есть время.

— Тогда идём, — сказала Мия, вставая. Она расправила крылья, словно готовясь к полёту. — Негоже заставлять королей ждать.

— А как же бал? — спросил Гил.

— Бал будет вечером, — ответила Мэл. — Аудиенция — сейчас.

— Я с вами, — сказал Джей, глядя на Мию.

— Хорошо.

— А Дайрон и Уэйт? — спросила Мия.

— Они присоединятся позже, — ответила Мэл. — Бэн сказал, что их тоже ждут, но они пока в лесу. Я позвоню им.

— Тогда идём, — сказала Мия, вставая. Она расправила крылья, словно готовясь к полёту. — Негоже заставлять королей ждать.

Они вышли — Мэл, Мия, Кейт и Джей — навстречу королям Аурадона.

Король Адам и королева Бель ждали их в малом тронном зале. Не в том, огромном и парадном, где проводились церемонии, а в уютном, семейном — с камином, мягкими креслами и портретами на стенах. Рядом с ними стояла Фея Крёстная — Аркадия — в своём неизменном голубом платье, с лёгкой, но напряжённой улыбкой на губах.

Когда в зал вошли Мэл, Мия, Кейт и Джей, Бель поднялась первой.

— Добро пожаловать, — сказала она, но в голосе её чувствовалась настороженность.

Адам кивнул, рассматривая эльфиек, и жестом пригласил их сесть.

Мия опустилась в кресло, расправив крылья так, чтобы они не мешали. Кейт села рядом. Джей — чуть поодаль.

— Бэн рассказал нам не всё, — начал Адам. — Вы утверждаете, что ваши родители — те, кого наш мир назвал злодеями, — на самом деле не злодеи. Что они под заклятием.

— Это правда, — твёрдо сказала Мия.

— Правда? — Адам усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. — Я знал Малефисенту. Я знал Джафара. Я знал Крюка. Они были чудовищами. Я своими глазами видел, что они творили.

— Вы видели то, что они были вынуждены делать, — возразила Мия. — Вы видели их маски. Но не их самих.

— Маски? — Бель нервно переплела пальцы. — Вы хотите сказать, что всё, что мы знали — ложь?

— Не вся ложь, — сказала Кейт. — Но большая часть. История переписана. Людям выгодно было верить в чудовищ.

— И кто же за этим стоял? — спросил Адам.

— Агрон, — ответила Мия.

При этом имени Адам и Бель переглянулись. Быстро, едва заметно — но Мия заметила. Фея Крёстная опустила глаза.

— Агрон ушёл, — сказал Адам после паузы. — Давно. Его нет в этих землях.

— Он вернётся, — твёрдо сказала Мия. — Слухи уже расходятся. Он узнает о нас. И тогда он придёт. Нам нужна помощь.

— Помощь? — Адам подался вперёд. — Вы лезете не туда, куда надо. Вы — дети. Вы не понимаете, с чем имеете дело.

— Отец! — Бэн, до этого молчавший, резко повернулся к нему. В его глазах читалось изумление и разочарование. — Они пришли за правдой. Они не просят нас сражаться за них. Они просят поддержки.

— А я говорю, что это опасно, — отрезал Адам.

Бель нервно переминала пальцы. Было видно, что она хочет что-то сказать, но не решается.

— Они что-то скрывают, — тихо прошептал Джей Мие на ухо. Та едва заметно кивнула.

В этот момент двери зала распахнулись. Вошла женщина — высокая, статная, с белыми волосами до пояса и пронзительными голубыми глазами. На ней было длинное платье цвета северного сияния, а за спиной — большие белые крылья, которые она не стала прятать.

Анджели.

— Адам, мы уже как-то подустали от тебя с твоими опасениями. — с улыбкой начала Анджели.

— Тысячи звёзд, — тихо сказала Фея Крёстная, и в голосе её послышалось что-то похожее на благоговение и испуг одновременно. — Анджели. Неужели это действительно ты.

— Сколько лет, сколько зим, — тепло ответила Анджели.

— Я бы сказала — веков, — добавила Фея Крёстная. — С тех пор как распалось общество Семи королевств.

— Общество Семи королевств? — переспросил Бэн, переводя взгляд с одной на другую.

— Потом, — отрезала Анджели. Она перевела взгляд на Адама и Бель, потом на Мию. — Амилия Эдборг. Ты, возможно, меня не помнишь. Я — Анджели, старейшина совета Асфоделия.

— Я помню вас, — тихо сказала Мия. — Вы учили меня, когда я была маленькой.

— Да, — кивнула Анджели. — И теперь я здесь, чтобы напомнить этим людям, кто ты на самом деле.

Она повернулась к Адаму и Бель.

— Амилия Эдборг — одна из последних живущих законных принцесс Асфоделия. И на данный момент она является кронпринцессой. У неё есть право искать правду и то, что принадлежит ей по праву. И никто — даже короли — не имеет права ей в этом отказать.

В зале повисла тишина.

— Кронпринцесса? — переспросил Бэн, глядя на Мию с новым интересом.

— Это ничего не меняет, — упрямо сказал Адам. — Агрон…

— Агрон — угроза не только для Асфоделия, но и для Аурадона, — перебила Анджели. — И если вы что-то знаете, чего не говорите — сейчас самое время сказать.

Бель и Адам снова переглянулись. Фея Крёстная опустила голову ещё ниже.

В этот момент в центре зала вспыхнуло голубое адское пламя. Из него шагнул Аид — высокий, величественный, в тёмном плаще, расшитом серебряными нитями. Глаза его горели ровным огнём.

— Кажется, я вовремя, — сказал он, оглядывая присутствующих.

— Аид, — Анджели склонила голову в знак приветствия.

— Анджели, — кивнул Аид. — Давно не виделись.

Он перевёл взгляд на Джея и Кейт, потом на Мию и Мэл. И тут его взгляд упал на Дайрона и Уэйта, которые только что вошли в зал и остановились у двери.

— А вы что здесь делаете? — спросил он, и в голосе его послышалось удивление. — Вы должны быть в Асфоделии. Я только что оттуда.

— Мы прилетели помочь Мии, — сказал Дайрон, и в его голосе не было и тени сомнения.

— Бора знает? — спросил Аид.

— Мы оставили записки, — ответил Уэйт.

Аид вздохнул, но спорить не стал. Вместо этого он достал из внутреннего кармана плаща несколько конвертов — запечатанных, с разными печатями.

— Мэл, — сказал он, протягивая их дочери. — Передай это Иви, Джею, Карлосу, Гарри и Гилу. От родителей.

Мэл взяла конверты, и руки её чуть заметно дрожали.

Он повернулся к Адаму и Бель, к Анджели и Фее Крёстной.

— А теперь, — сказал он, и голос его стал холоднее, — предлагаю нам, взрослым, пройти в соседнюю комнату. И не выяснять отношения при детях. Идёт?

Адам хотел возразить, но Бель положила руку ему на плечо.

— Идём, — тихо сказала она.

Анджели кивнула. Фея Крёстная подняла голову и, встретившись взглядом с Аидом, медленно выдохнула.

— Идём, — повторила она.

Они вышли — король Адам, королева Бель, Анджели, Фея Крёстная и Аид. Дверь за ними закрылась.В малом тронном зале повисла тишина. Тяжёлая, но иная — не та, что была до этого. Бэн повернулся к эльфам, к Кейт, к Мие. На его лице читалось сожаление.

— Простите, — сказал он, и голос его был тихим, но искренним. — Я не знал, что отец… что они так отреагируют.

— Ты не виноват, — ответила Мия, расправляя крылья. — Они боятся. Боятся того, чего не понимают.

— Но они не правы, — добавил Джей. — Насчёт Агрона. Насчёт того, что мы лезем не туда.

— Я знаю, — Бэн провёл рукой по лицу. — Я поговорю с ними. После бала. Когда они успокоятся.

В соседней комнате

Комната была небольшой — кабинет с тяжёлыми дубовыми панелями на стенах, массивным столом и креслами. Аид встал у камина, сложив руки за спиной. Анджели заняла кресло у окна. Фея Крёстная стояла чуть поодаль, не решаясь сесть. Адам и Бель замерли у двери, словно уже чувствуя, что разговор будет тяжёлым.

Аид повернулся к ним. Глаза его горели ровным, холодным огнём.

— Что это было, Адам? — спросил он, и голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась сила, способная сокрушить горы. — Ты позволяешь себе говорить с моей дочерью таким тоном? Обвинять её в том, в чём она не виновата?

— Я не…

— Не перебивай, — Аид поднял руку. — Я понимаю, что ситуация сложная. Но не в твоём положении вести себя так перед моими детьми. Не после того, что произошло из-за тебя.

— Из-за меня? — Адам побледнел. — Я не…

— Ты хотел сказать — не имеешь отношения к тому, что случилось? — Аид сделал шаг вперёд. — Забыл, кто заключил сделку с Румпель Штильцхеном?

Адам замолчал. Бель опустила глаза.

— Когда до вас дошли слухи о «злодеях», — продолжил Аид, и голос его стал жёстче, — слухи, которые распустила Ингрид при помощи Агрона, вы не стали разбираться. Вы не стали проверять. Вы обратились к самому опасному человеку в этом мире.

— Румпель обещал собрать всех злодеев на одном острове, — тихо сказала Бель. — Взамен на услугу.

— На услугу, — повторил Аид с горечью. — Вы заключили сделку, не думая о последствиях. И из-за этой сделки… — он сделал паузу, — похитили мою жену.

— Мы не знали, — начал Адам.

— Вы не хотели знать, — отрезал Аид. — Ингрид нужно было убрать её с дороги, чтобы заполучить богатства Асфоделия. А вы стали инструментом в её руках. Вы помогли Агрону.

— Мы не хотели… — Бель прижала руки к груди.

— Хотели вы или нет — не важно, — холодно сказал Аид. — Важно то, что вы сделали. И теперь вы имеете смелость осуждать детей, которые пытаются исправить то, что вы натворили?

В комнате повисла тишина.

— Я не знал, — наконец сказал Адам, и голос его был глухим. — Я не знал, что Румпель… что Ингрид…

— Теперь знаешь, — Аид отвернулся к камину. — И теперь ты должен помочь.

— Чем? — спросила Бель. — Чем мы можем помочь?

— Пока — просто не мешайте, — ответил Аид. — Но когда придёт время — вы будете рядом. И вы не будете мешать. Вы не будете говорить детям, что они «лезут не туда». Потому что они лезут туда, куда вы должны были пойти сами.

Анджели, до этого молчавшая, поднялась.

— Аид прав, — сказала она. — Сейчас не время для обвинений. Сейчас время для действий. И если вы хотите искупить свою вину — вы поможете этим детям. Чем сможете.

Фея Крёстная, стоявшая у стены, наконец подняла голову.

— Я… — начала она и запнулась. — Я тоже была там. Я тоже подписала тот приказ.

— Знаю, — тихо сказал Аид. — Но сегодня не день для расплаты. Сегодня — бал. Сегодня — надежда.

Дверь открылась. Адам, Бель, Анджели и Фея Крёстная вышли в коридор. Их шаги гулко отдавались от каменных стен. Адам шёл, не поднимая головы. Бель — рядом, положив руку на его локоть. Анджели — чуть впереди, её белые крылья мягко колыхались при каждом шаге. Фея Крёстная замыкала шествие, её палочка тускло мерцала в полумраке.

Аид задержался на пороге.

— Мия, Мэл, — сказал он, и в голосе его появились тёплые нотки. — Пойдёмте со мной. Ненадолго.

— Куда? — удивилась Мэл, оборачиваясь.

— В Подземное царство, — ответил Аид. — Мне нужно кое-что вам показать. И кое-что отдать.

Мэл переглянулась с сестрой. Мия кивнула — она бывала в царстве отца много раз и не боялась. Там, среди чёрного камня и голубых огней, она чувствовала себя как дома. Мэл же, хоть и знала, что отец — бог Подземного царства, ни разу там не была. Её сердце ёкнуло — но не от страха. От любопытства.

— Хорошо, — сказала она.

Аид взмахнул рукой. Голубое пламя вспыхнуло вокруг сестёр, и через мгновение они исчезли, оставив после себя лишь лёгкий запах серы и потрескивание угасающих искр.

Аид повернулся к остальным.

— Дайрон, Уэйт, — сказал он, и его голос вновь стал командным. — Готовьтесь к балу. Вы — представители Асфоделия. Не подведите.

— Будет сделано, — ответил Дайрон, склонив голову. Уэйт молча кивнул.

— Бэн, — Аид перевёл взгляд на молодого короля. — Джей. Позаботьтесь о порядке. И о девушках.

— Разумеется, — ответил Бэн, выпрямляясь.

— Я присмотрю, — добавил Джей, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что Бэн удивлённо поднял бровь.

Аид кивнул, и его фигура растворилась в голубом пламени, которое с тихим шипением погасло.

Мэл моргнула и оказалась в огромном зале. Чёрный камень, из которого были сложены стены, тускло мерцал в свете голубых огней, что плясали в высоких канделябрах. Высокие колонны уходили вверх, теряясь в полумраке, и казалось, что они поддерживают само небо — но здесь не было неба. Был только свод, усыпанный мерцающими кристаллами, похожими на звёзды.

Вдоль стен стояли статуи древних богов и героев — из мрамора, бронзы и чёрного обсидиана. Их лица были суровы, но в глазах застыла вечность. На полу была выложена мозаикой огромная звезда — символ вечности, символ царства, где время течёт иначе.

— Добро пожаловать в моё царство, — сказал Аид, шагая вперёд. Его шаги не издавали звука — будто он шёл по воздуху.

Мэл оглядывалась, не скрывая изумления. Она ожидала увидеть что-то мрачное, пугающее — пещеры, кости, реки огня. Но здесь было… величественно. И странным образом спокойно.

— Пойдёмте, — сказал Аид, ведя их в боковую галерею. — Я хочу вам кое-что показать.

Они прошли через высокую арку и оказались в длинном коридоре, стены которого были увешаны картинами. Мэл замерла.

— Это… — начала она.

— Картинная галерея, — ответил Аид. — Я сделал её для вас. Чтобы вы знали, откуда вы родом.

Мэл медленно пошла вдоль стен, рассматривая портреты. Вот Малефисента — молодая, с расправленными крыльями, улыбающаяся солнцу. Вот Аид и Малефисента вместе, ещё до Острова. Вот общая фотография — все «злодеи»: Реджина, Круэла, Джафар, Крюк, Урсула, Гастон. Они стояли рядом, улыбаясь, и никто не сказал бы, что этих людей мир назвал чудовищами.

— Это… мои родители? — тихо спросила Мэл, подходя к портрету, где Джафар обнимал женщину с тёмными волосами и добрыми глазами.

— Рэза, — сказал Аид. — Мать Джея. Она была великой целительницей.

— А это? — Мэл указала на другую картину, где Крюк стоял рядом со светловолосой женщиной.

— Эмма, — ответил Аид. — Мать Гарри.

Мэл переходила от одного портрета к другому, и с каждым шагом её сердце сжималось. Вот Робин Гуд, сжимающий лук, — отец Иви. Вот Кэрол с каштановыми волосами, мать Гила. Вот Назира, сестра Джафара, одна из сильнейших магов Асфоделия.

А потом она увидела две большие картины, висевшие в центре галереи. На одной была Мия — в эльфийском костюме, с серебряным луком в руках, стрела натянута, взгляд устремлён вперёд. На другой — она сама, Мэл, в синем кожаном костюме, с мечом, которым сражалась с заколдованными рыцарями.

— Откуда… — прошептала Мэл.

— Отец всегда знает, где мы и что делаем, — с лёгкой улыбкой сказала Мия, подходя к своему портрету. — Родительский контроль.

— Мне необходимо было знать, чем мои девочки занимаются, — сказал Аид, и в его голосе послышалась теплота. — Чтобы гордиться.

Мэл перевела взгляд на портрет в самом конце галереи. Там были изображены две маленькие девочки в колыбели — с крыльями, с одинаковыми кулонами на шеях. Мия и она. Младенцы, которые даже не знали, что их разлучат.

— Мы были такими маленькими, — тихо сказала Мэл.

— И такими сильными, — добавила Мия. — Уже тогда.

Аид подошёл к ним, положил руки на плечи дочерям.

— Всё, что я делал, — сказал он, — я делал ради вас. Чтобы вы выжили. Чтобы вы нашли друг друга.

— Мы нашли, — ответила Мэл, накрывая его руку своей.

— И теперь мы вместе, — добавила Мия.

Аид улыбнулся — впервые за этот долгий, тяжёлый день.

— Пойдёмте, — сказал он. — Мне нужно ещё кое-что вам отдать.

Он провёл их через галерею в небольшую комнату, скрытую за тяжёлой бархатной портьерой. Здесь было тише, и воздух казался плотнее. В центре комнаты, на каменном постаменте, покрытом чёрным бархатом, лежали две диадемы — одна с сапфирами, другая с изумрудами. Камни мерцали в полумраке, отбрасывая цветные блики на стены.

— Это ваши короны, — сказал Аид, и голос его стал торжественным. — Короны принцесс Подземного царства. Я должен был отдать их вам давно, но… время пришло только сейчас.

— Они прекрасны, — выдохнула Мэл, протягивая руку к изумрудной короне.

— Примерьте, — предложил Аид.

Мэл взяла изумрудную корону. Мия — сапфировую. Когда диадемы коснулись их голов, зал наполнился мягким голубоватым светом — он лился отовсюду, от стен, от пола, от самого воздуха. Платья сестёр преобразились — на Мии появилось синее атласное платье в пол с открытыми плечами и длинными рукавами, расшитое серебряными нитями, которые мерцали при каждом движении. На Мэл — фиолетовое, с лёгким прозрачным плащом, переливающимся в полумраке всеми оттенками сиреневого и лавандового.

— Вы выглядите как настоящие принцессы, — сказал Аид с гордостью. Он смотрел на них, и в его глазах отражалось всё — и боль прошлого, и надежда на будущее.

— Мы и есть принцессы, — ответила Мия, улыбнувшись отражению в тёмной стене.

— Теперь — точно, — добавила Мэл, поправляя прозрачный плащ.

Аид подошёл к ним, обнял обеих — крепко, по-отцовски, прижимая к груди так, как не мог делать семнадцать лет.

— Я горжусь вами, — тихо сказал он. — Обеими. Ты, Мия — моя маленькая воительница, которая держала небо на плечах. И ты, Мэл — моя огненная девочка, которая смогла выбраться с Острова и изменить мир. Я горжусь вами больше, чем вы можете себе представить.

— Папа… — начала Мэл, и голос её дрогнул. В глазах защипало.

— Не сейчас, — мягко перебил Аид, отстраняясь и смахивая невидимую слезу. — Сейчас — бал. Всё остальное — потом.

Он взял дочерей за руки.

— Идёмте. Я сам провожу вас.

Бал Единства

Бальный зал замка Аурадона сиял огнями. Тысячи свечей отражались в хрустальных люстрах, свисающих с высокого потолка, и их мерцание создавало иллюзию, что звёзды спустились на землю. Живые цветы, привезённые из оранжерей самого королевства, светились изнутри мягким золотистым и голубоватым светом — их лепестки переливались, словно драгоценные камни. Гирлянды из кристаллов и заснеженных ветвей обрамляли колонны, а по углам зала были расставлены магические фонари, в которых плясали крошечные искры — подарок эльфов Асфоделия.

Потолок исчез. Вместо тяжёлых каменных сводов над гостями раскинулось настоящее звёздное небо — живое, дышащее, с медленно плывущими облаками и яркой луной, которая заливала зал серебристым светом. Казалось, что танцующие парят в открытом космосе, окружённые бесконечностью.

Гости в изумлении оглядывались по сторонам. Дамы в пышных платьях, кавалеры в парадных камзолах — все они замерли в ожидании, когда начнётся главное событие вечера.

И вот, когда часы пробили восемь, распорядитель бала — высокий мужчина в ливрее с гербом Аурадона — громко объявил:

— Их Величества король Адам и королева Бель!

Королевская чета вышла из боковых дверей и заняла места на возвышении. Адам был в тёмно-синем камзоле, расшитом золотыми дубовыми листьями, Бель — в платье цвета слоновой кости, с алой розой в волосах. Они выглядели величественно, но на их лицах читалась тревога — особенно после недавнего разговора в соседней комнате.

— Его Высочество король Бенджамин и леди Мэлания Эдборг!

Бэн и Мэл вышли вперёд. Он был в парадном синем камзоле, расшитом серебряными нитями, с мечом на поясе — символом его готовности защищать королевство. Она — в фиолетовом платье, расшитом серебряными нитями, с изумрудной диадемой на голове. Платье струилось при каждом шаге, а лёгкий прозрачный плащ, подаренный отцом, переливался в свете свечей всеми оттенками сиреневого и лавандового. Мэл шла с гордо поднятой головой, и никто не мог бы сказать, что всего час назад она плакала.

За ними — Иви и Карлос. Иви была в платье цвета ночного неба, с вышитыми серебряными звёздами, и её сумочка-яблоко тускло мерцала. Карлос, непривычно серьёзный, в чёрном костюме с белой рубашкой и бабочкой, вёл её под руку. Гарри и Гил шли следом — Гарри зачем-то прицепил к поясу не только крюк, но и парадную саблю, чем вызвал улыбку у нескольких придворных дам; Гил, как всегда, держался в тени брата, но в его глазах горел огонь. Ума — с Посейдоном, который для всех был просто «знатным гостем из дальних земель», но его аура выдавала в нём нечто большее.

А потом распорядитель сделал паузу. Зал затаил дыхание.

Бэн поднял руку, привлекая внимание, и шагнул вперёд. Его голос разнёсся под сводами зала — твёрдый, уверенный, но в нём чувствовалось волнение.

— Друзья! — сказал он. — Жители Аурадона и Острова Потерянных! Сегодня я хочу сказать вам нечто важное. То, что я должен был сказать давно.

Гости замерли. Даже музыканты опустили инструменты.

— Мы выросли на сказках, — продолжал Бэн. — На историях о героях и злодеях, о подвигах и проклятиях. Нас учили, что есть добро и зло, чёрное и белое, свои и чужие. Но мир не чёрно-белый. Мир — это тысячи оттенков, которые мы не всегда хотим замечать.

Он перевёл взгляд на Мию, Кейт, Дайрона и Уэйта, которые стояли в тени колонны, ожидая своего выхода.

— Сегодня я хочу представить вам тех, кого мы считали мифом. Тех, о ком ходили легенды, в которые никто не верил. Тех, кто веками жил в тени, скрываясь от страха и непонимания.

Бэн сделал шаг в сторону и жестом пригласил эльфов выйти вперёд.

— Они — не миф. Они — реальность. Они — наши соседи, наши друзья, наша семья. Они — дети Асфоделия — королевства, которое существует на востоке, за пределами нашего мира. И сегодня они здесь — чтобы протянуть нам руку.

Зал ахнул.

Из тени колонны вышли Мия, Кейт, Дайрон и Уэйт. Но они вышли не в человеческом обличье — в своём истинном, эльфийском. Крылья расправлены, уши заострены, от одежды идёт лёгкое магическое свечение.

Мия шла первой. Крылья её были расправлены, каждое перо переливалось в свете свечей — чёрное с синим отливом, словно крыло ночной птицы, поймавшей луч заката. На ней было синее атласное платье в пол с открытыми плечами и длинными рукавами, расшитое серебряными нитями, которые мерцали при каждом движении. Сапфировая диадема на её голове сияла, отбрасывая голубоватые блики на лицо.

За ней — Кейт. На ней было серебряное платье, струящееся и лёгкое, словно сотканное из лунного света. Платье переливалось при каждом шаге, отбрасывая блики на стены и лица гостей. Её крылья — большие, соколиные, крапчатые, с золотистым отливом — были расправлены, и каждое перо мерцало в свете свечей. Кадуцей на поясе — серебряный жезл, обвитый змеями, — тускло поблёскивал, напоминая о божественном происхождении хозяйки. Волосы Кейт, чёрные с синей прядью, были убраны в изящную причёску, открывающую заострённые эльфийские уши.

Дайрон и Уэйт замыкали шествие. Дайрон — в своём истинном обличье: песочного цветаэльфийский костюм, бежевые крылья, подобные орлиным, расправлены за спиной. Его густые вьющиеся волосы чуть выше плеч, в ухе — маленькая серебряная серёжка в виде полумесяца. Уэйт — в бело-серых тонах, с эмблемой полярной совы на поясе, его белые крылья с голубоватым отливом мягко колыхались. Тёмные волосы с белыми прядями были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и внимательные серые глаза.

И тут в зале произошло то, чего никто не ожидал.

Молодые дворянки, стоявшие у дальней стены, зашептались. А потом одна из них — румяная блондинка в розовом платье — звонко сказала:

— Боже, какие красивые…

Её подруга, брюнетка в зелёном, подхватила, не скрывая восхищения:

— У того, песочного, крылья как у орла! И серёжка… это так…

— А второй — как снежный принц, — мечтательно протянула третья, поправляя локон. — С такими глазами…

Дайрон, услышав это, чуть заметно улыбнулся и подмигнул в ту сторону, отчего девушки дружно захихикали и прижали ладони к щекам. Уэйт остался невозмутим — лишь уголок его губ дрогнул, но глаза остались спокойными, как гладь замёрзшего озера.

Гарри, стоявший рядом с Джеем, толкнул друга локтем.

— Смотри, — прошептал он с усмешкой, кивая в сторону восторженных девиц. — У тебя конкуренты, сын Джафара. Эти двое крылатых красавчиков — и все дамы твои. А ты со своей принцессой ещё не определился.

Джей не обиделся. Он посмотрел на Мию, стоящую в центре зала, серебрящуюся в свете свечей, и усмехнулся — спокойно, уверенно.

— Пусть смотрят, — сказал он, не отводя взгляда от Мии. — Моя принцесса уже там. И она смотрит только на меня.

Гарри закатил глаза, но спорить не стал.

— Как скажешь, Казанова.

Тем временем Мия вышла в центр зала и остановилась. Её крылья мягко зашелестели, и несколько перьев, оторвавшись, закружились в воздухе, превращаясь в маленькие светящиеся искры.

— Я — Амилия Эдборг, — сказала она, и голос её разнёсся по залу — спокойный, уверенный, но в нём чувствовалась та же уязвимость, что и у любого человека, впервые открывающего душу незнакомцам. — Дочь Аида и Малефисенты. Я родилась на Острове Потерянных, но выросла в Асфоделии — королевстве, где магия течёт в каждой травинке, в каждом камне, в каждом из нас. Я пришла не завоевывать. Я пришла сказать: мы существуем. И мы хотим жить в мире.

Она перевела взгляд на Бэна, потом на Мэл.

— Моя сестра — Мэл — показала мне, что люди могут меняться. Что страх можно победить. Что даже те, кого считали злодеями, способны на любовь и жертву. Я верю, что и вы сможете.

В зале повисла тишина. А потом кто-то — пожилой лорд с седыми усами — начал медленно хлопать. За ним — его сосед. Потом — дама в розовом платье. Потом — молодой стражник у двери.

Аплодисменты нарастали, превращаясь в овацию. Даже те, кто ещё минуту назад смотрел на эльфов с опаской, теперь хлопали — искренне, от души.

Бэн поднял бокал.

— За единство! — провозгласил он. — За Асфоделий! За новых гостей! За Аурадон!

— За Аурадон! — повторил зал, и сотни голосов слились в один.

Оркестр заиграл вальс — ту самую, старинную мелодию, что передавалась в Камелоте из поколения в поколение. И вот уже через минуту несколько пар закружились по залу. Адам и Бель открыли бал — король вёл королеву, и она улыбалась, впервые за вечер.

Джей, не отрывая взгляда от Мии, направился к ней через зал. Люди расступались перед ним — кто с уважением, кто с любопытством.

— Ты была великолепна, — сказал он, протягивая руку. — Твоя речь… я никогда ничего подобного не слышал.

— Я говорила то, что чувствую, — ответила Мия, вкладывая свою ладонь в его. Её пальцы были прохладными, но хватка — крепкой.

— Это и есть самое главное, — сказал Джей.

Кольца на их пальцах засветились ярко-синим — так, что это заметили даже те, кто стоял у дальней стены.

— Смотрите, — прошептала какая-то девушка, указывая на их руки. — Их кольца… они как живые.

— Это кольца судьбы, — ответил ей пожилой лорд, который когда-то путешествовал по восточным королевствам. — Их куют в сердце пустыни. Они выбирают тех, кому суждено быть вместе.

Джей не слышал этих слов. Он смотрел только на Мию.

— Ты не боишься? — спросил он, когда они начали кружиться. — Стоять здесь, при всех, с крыльями. Среди людей, которые ещё вчера не знали о твоём существовании.

— Боюсь, — честно ответила Мия. Её голос был тихим, но в нём не было дрожи. — Но я устала бояться. Я устала прятаться. Я устала жить в тени. Если не сейчас — то когда? Если не мы — то кто?

Они танцевали, и зал смотрел на них. На крылатую принцессу и сына Джафара.

Мэл кружилась в танце с Бэном, и в её глазах стояли слёзы — не грусти, а облегчения. Иви танцевала с Карлосом, и он что-то шептал ей на ухо, отчего она улыбалась сквозь слёзы. Гарри пригласил Уму, и они кружились с такой грацией, что никто не сказал бы, что оба выросли на Острове среди пиратов и русалок.

Гил стоял у стены, но его взгляд был устремлён на Кейт. Она поймала его взгляд и улыбнулась — серебряное платье вспыхнуло в свете свечей, и на мгновение Гилу казалось, что перед ним не девушка, а сама луна, спустившаяся на землю.

Дайрон пригласил на танец одну из смелых дворянок — ту самую блондинку в розовом, что первой заметила его красоту. Она смущённо приняла его руку, и эльф пустыни повёл её в вальс с лёгкой, непринуждённой грацией, отчего остальные девушки зашептались с новой силой.

Уэйт остался стоять у колонны, но его глаза внимательно следили за залом — ни дать ни взять северный страж, наблюдающий за порядком.

В углу зала, у высокой колонны, стояли Аид и Посейдон. Аид не танцевал — он смотрел. Смотрел на своих дочерей, на их друзей, на зал, где люди и эльфы впервые танцевали вместе. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стоял Посейдон — в своём человеческом обличье, но от него всё равно веяло морем и солёным ветром.

— Неплохо они всё устроили, — сказал Посейдон, кивая в сторону танцующих. — Лучше, чем я ожидал.

— Ты сомневался? — спросил Аид, не поворачивая головы.

— Я всегда сомневаюсь, — усмехнулся Посейдон. — Но сегодня… сегодня я готов поверить.

— Поверить во что?

— В то, что у них всё получится.

Аид молчал. Голубое пламя вокруг его рук чуть заметно потускнело — признак того, что даже он, Владыка Подземного царства, позволил себе расслабиться.

— Слушай, брат, — вдруг сказал Аид, и в его голосе проскользнули шутливые нотки, которые Посейдон слышал нечасто. — С каких пор ты ходишь на балы? Я помню, ты терпеть не мог эти мероприятия. Вечно говорил, что «море зовёт», «волны ждут», «нечего ноги топтать в этих душных залах».

Посейдон усмехнулся, но в его глазах заплясали искры — такие же, как на морской глади в солнечный день.

— С тех пор, — сказал он, кивая в сторону Умы, которая кружилась в танце с Гарри, — как у меня появилась дочь, которая на этих балах бывает. И которая, между прочим, может превратить моё «море зовёт» в «отец, ты обещал».

— Она — твоя копия, — заметил Аид. — Такая же упрямая.

— А твои? — парировал Посейдон, кивая на Мию и Мэл. — Одна — держит небо на плечах, другая — сняла барьер, который не могли пробить годы. Я бы сказал, мы заслужили по медали за отцовское терпение.

— Или по бутылке хорошего вина, — поправил Аид, и в его голосе проскользнула лёгкая усмешка.

— Или по бутылке, — согласился Посейдон. — Когда всё это закончится, я привезу тебе амфору из моего личного погреба. Ту самую, из-под которой я обещал пить только в день твоей свадьбы.

— Свадьба была давно, — напомнил Аид.

— Значит, выпьем за будущие, — усмехнулся Посейдон. — У твоих дочерей, кажется, есть некоторые… тенденции.

Оба посмотрели на Мию и Джея, которые танцевали так, словно вокруг них не существовало никого. Кольца светились, и даже издалека было видно, как блестят их глаза.

— Тенденции — это мягко сказано, — проворчал Аид, но в его голосе не было злости. Только усталое, но тёплое отцовское: «Что поделать».

— У них получится, — повторил Посейдон, уже серьёзно. — Ты это знаешь.

Аид выдержал паузу, глядя на танцующие пары, на светящиеся цветы, на звёздное небо над головой.

— У них получится, — сказал он. — Иначе и быть не может.

Повисла пауза. Аид смотрел на танцующие пары, на кружащиеся платья, на смех и улыбки, которые заполнили зал. Глаза его, обычно горящие ровным адским огнём, стали мягче.

— Знаешь, — тихо сказал он, — я надеюсь, что на следующем балу мы будем танцевать не только с дочерями.

Посейдон повернулся к нему, приподняв бровь.

— С кем же?

— Со своими жёнами, — ответил Аид, и в его голосе прозвучала такая тоска, что Посейдон на мгновение забыл, как дышать. — Малефисента должна быть здесь. Она должна видеть, что её дочери сделали. Она должна гордиться.

Посейдон молчал. Перед его глазами встал образ Урсулы — не той, которую мир знал как морскую ведьму, а той, молодой, с голосом, способным заворожить любого. Той, которая пела при лунном свете, пока волны лизали её хвост.

— Урсула тоже, — глухо сказал он. — Она заслужила второй шанс.

— Все они заслужили, — ответил Аид. — И они его получат. Мы сделаем всё, чтобы они вернулись.

— Когда? — спросил Посейдон.

— Скоро, — пообещал Аид. — После того как Мия свяжется с Эльзой. После того как мы приоткроем барьер. После того как найдём плод Вивистерии. Они вернутся.

— И на следующем балу, — сказал Посейдон, и в его голосе впервые за вечер появилась надежда, — мы будем танцевать с ними.

— И на следующем балу, — подтвердил Аид.

Они подняли бокалы, которые каким-то чудом оказались у них в руках — Аид не помнил, чтобы брал свой, но это было не важно.

— За жён, — сказал Посейдон.

— За жён, — ответил Аид.

И они выпили.

Оркестр заиграл медленный вальс. Мия кружилась в танце с Джеем, чувствуя, как её сердце бьётся в такт музыке. Кольца светились, зал искрился огнями, и на мгновение ей показалось, что время остановилось. Что нет ни Агрона, ни заклятия, ни барьера. Только она, Джей и эта музыка.

Когда танец закончился, Мия отошла к колонне, чтобы перевести дух. Крылья её мягко сложились за спиной, перья чуть заметно подрагивали от усталости. Джей остался с ней, но отошёл на секунду за бокалом воды.

И тут Мия почувствовала лёгкое дуновение — не ветер, не магию, а что-то другое. Что-то очень знакомое. Запах роз и амброзии.

— Ну, здравствуй, беглянка.

Мия резко обернулась. Перед ней, сложив руки на груди и сияя самой довольной улыбкой на свете, стояла Мэддисон Хёрд — дочь Афродиты. На ней было розовое платье, переливающееся всеми оттенками заката, а золотистые волосы струились по плечам, украшенные живыми цветами. Её крылья — маленькие, бабочковые, прозрачные, с золотистыми прожилками — были аккуратно сложены за спиной. От неё исходил тот самый свет, который заставлял людей улыбаться, даже когда они не знали причины.

— Мэдди?! — Мия издала короткий, сдавленный визг — не от страха, от радости. — Ты как здесь?!

Она бросилась к подруге и обняла её так крепко, что Мэдди охнула.

— Ты меня задушишь, — прошептала дочь Афродиты, но ответила на объятие с той же теплотой. — Я, знаешь ли, не бессмертная. Ещё нет.

— Как ты меня нашла? — спросила Мия, отстраняясь, но не выпуская её рук. — Откуда ты узнала, что я здесь? Я же никому не говорила!

Мэдди усмехнулась — той самой своей хитрой, всезнающей усмешкой, от которой у Мии всегда бежали мурашки по спине.

— Милая моя, — сказала она, поправляя выбившуюся прядь на голове подруги, — я — дочь Афродиты. Я чувствую, когда у моих друзей что-то происходит. Особенно когда дело касается любви.

Она перевела взгляд на Джея, который уже возвращался с бокалом, и её глаза хитро блеснули.

— А у тебя, я вижу, всё серьёзно.

— Мэдди… — начала Мия, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Ничего не говори, — перебила подруга, поднимая палец. — Я всё видела. Как вы танцевали. Как ваши кольца светились. Как ты на него смотрела. Всё, Мия. Всё.

— Ты что, шпионила за мной? — возмутилась Мия, но в голосе её не было злости.

— Я просто… наблюдала, — с невинным видом ответила Мэдди. — Издалека. Через магическое зеркало. Ну и немного через кулон, который ты мне подарила на день рождения. Ты же знаешь, он не только красивый, но и полезный.

— Ты… ты использовала мой подарок, чтобы следить за мной?

— Чтобы убедиться, что ты в безопасности, — поправила Мэдди, и в её глазах мелькнула искренняя теплота. — И, признаться, я волновалась. Ты сбежала из Камелота, никто не знал, где ты, а потом я почувствовала этот выброс магии… Я думала, ты в беде.

— Я была в беде, — призналась Мия. — Но теперь всё хорошо.

— Теперь — хорошо, — согласилась Мэдди, оглядывая зал. — Я вижу, ты тут целую компанию собрала. Эльфы, полубоги… — она перевела взгляд на Кейт, которая стояла у другой колонны, и улыбнулась. — Кейт! И ты здесь!

Кейт подошла к ним, и три подруги обнялись — Мия, Кейт и Мэдди, как в старые добрые времена в Лагере полубогов.

— Вы как сёстры, — раздался голос Джея, который наконец подошёл с бокалами. — Я не буду мешать?

— Будешь, — сказала Мэдди, но в её голосе не было грубости. — Но я тебя прощаю, потому что ты — тот самый парень с кольцом.

— Тот самый? — переспросил Джей, приподняв бровь.

— Кольца судьбы, — объяснила Мэдди, указывая на их руки. — Я их сразу узнала. Моя матушка говорила, что такие кольца появляются раз в тысячелетие. И если они зажглись — значит, вы действительно друг для друга.

Джей перевёл взгляд на Мию, потом на своё кольцо.

— Я знаю, — просто сказал он. — И не собираюсь с этим спорить.

Мэдди одобрительно кивнула.

— Хороший ответ. Мне нравится этот парень, Мия. Не то что тот… как его там… сын Ареса.

— Не напоминай, — поморщилась Мия.

— И не буду, — пообещала Мэдди, беря подруг под руки. — А теперь — танец. Три подруги, три музы — и никаких парней, хотя бы на одну песню.

— Договорились, — улыбнулась Кейт.

— Я присмотрю, — сказал Джей, отступая в сторону.

Мэдди повела Мию и Кейт в центр зала, и девушки закружились в танце — серебряное, синее и розовое платья мелькали среди гостей, и никто не мог отвести взгляд.

Аид, наблюдавший за этим из своего угла, заметил новую гостью и прищурился.

— Кто это? — спросил он у Посейдона.

— Дочь Афродиты, — ответил Посейдон. — Мэддисон Хёрд. Подруга Мии по Лагерю полубогов. Она, кажется, единственная, кто знал, куда та сбежала, и никому не сказала.

— Хорошая подруга, — заметил Аид.

— Лучшая, — поправил Посейдон. — С такими и Агрон не страшен.

Аид усмехнулся.

— Посмотрим.

К полуночи гости начали расходиться. Мия стояла у окна в дальней гостиной, глядя на звёзды. Крылья она не спрятала — зачем, если их уже видели? Рядом стояла Мэдди, поправляя платье, и Кейт, расправляя крылья после долгих танцев.

— Ты останешься? — спросила Мия у подруги, поворачиваясь к ней.

Мэдди усмехнулась — той самой своей хитрой, всезнающей усмешкой, от которой у Мии всегда бежали мурашки.

— А как ты думаешь, почему я здесь? — сказала она, подходя ближе и поправляя выбившуюся прядь волос Мии. — Лагерь полубогов официально перемещается в окрестности Аурадона. Всё уже утверждено. Хирон подписал указ, Зевс дал добро, даже Аид не возражал — а это, знаешь ли, было самое сложное.

Мия и Кейт переглянулись. Удивление на их лицах смешалось с тем, что можно было назвать «мы этого ожидали».

— Так быстро? — спросила Кейт, прищурившись. — Я думала, процесс займёт недели.

— Обычно — да, — согласилась Мэдди, пожимая плечами. — Но когда твой отец — сам Гермес, а твоя крёстная — Афина, вопросы решаются чуть быстрее. Плюс Аид сказал, что время не ждёт. Агрон, слухи, эльфы… в общем, лагерь переезжает. Большинство ребят прибудут в течение нескольких дней.

— Большинство? — переспросила Мия, и в её голосе послышалась тревога. — Кто именно?

Мэдди задумалась, перебирая в памяти имена.

— Ну, Зоя, конечно. Она сказала, что не пропустит такое. Тесей и Геркулес — твои братья рвутся в бой, как обычно. Арес сказал, что его сыновья тоже будут — правда, он не уточнил, кто именно. Надеюсь, не все. С некоторыми из них у меня до сих пор не очень хорошие отношения.

Она помолчала, а потом добавила с особой интонацией:

— И да, Арон тоже приедет.

Мия замерла. Кейт посмотрела на подругу с тревогой, но Мия быстро взяла себя в руки.

— Он знает, что я здесь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Понятия не имею, — честно ответила Мэдди. — Но если не знает — узнает. Ты же знаешь, как быстро разносятся слухи среди полубогов. А тут ещё и эльфы, и кронпринцесса Асфоделия… Не удивлюсь, если он уже в пути.

— Отлично, — пробормотала Мия. — Просто отлично.

Мэдди внимательно посмотрела на неё, потом перевела взгляд на Джея, который стоял в нескольких шагах, разговаривая с Бэном, но то и дело бросал взгляды в их сторону.

— Ну, по крайней мере, — сказала Мэдди, и её голос зазвучал игриво, — тебе теперь не придётся отбиваться от поклонников в одиночку. Ты нашла себе парня. Наконец-то.

Кейт усмехнулась, пряча улыбку за бокалом. Мия покраснела — от кончиков ушей до крыльев, которые чуть заметно вздрогнули.

— Мэдди! — возмутилась она.

— Что? — дочь Афродиты с невинным видом захлопала ресницами. — Я просто констатирую факт. Ты весь вечер танцевала только с ним. Твои кольца светятся. Ты смотришь на него так, как никогда не смотрела на Арона, даже в самые лучшие времена. И, между прочим, это хорошо.

— Почему это хорошо? — спросила Мия, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Потому что, — Мэдди подошла ближе и понизила голос, — мне надоело быть твоей личной свахой. Я пыталась сосватать тебя со всеми, кого можно. И с сыновьями Аполлона, и с сыновьями Ареса, и даже с парочкой героев из Афин. Никто не подошёл. А тут — без меня, сама, нашла. Я могу гордиться.

— Ты гордишься тем, что я сама нашла себе парня? — не поверила Мия.

— Конечно, — кивнула Мэдди. — Это значит, что я не зря учила тебя разбираться в людях. Все эти годы не прошли даром.

Кейт рассмеялась, и Мия не выдержала — тоже улыбнулась.

— Ты невозможна, — сказала она, качая головой.

— Это я от матушки, — пожала плечами Мэдди. — А теперь, — она перевела взгляд на Джея, который как раз закончил разговор с Бэном и направлялся к ним, — познакомь меня с ним официально. Хочу посмотреть, достоин ли он моей лучшей подруги.

— Твоей? — приподняла бровь Кейт.

— Нашей, — поправилась Мэдди, беря обеих подруг под руки. — Идём.

Джей подошёл к ним, слегка настороженно глядя на новую гостью.

— Джей, — сказала Мия, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — это Мэддисон Хёрд. Дочь Афродиты. Моя… подруга.

— Очень приятно, — Джей протянул руку. — Джей, сын Джафара.

— Что ж, — сказала она, отпуская его ладонь, — на первый взгляд ты мне нравишься. Но я всё равно буду следить.

— Я готов к проверке, — с лёгкой улыбкой ответил Джей.

В этот момент к ним подошли Мэл и Ума. Мэл была в своём фиолетовом платье, изумрудная диадема мерцала в свете свечей, а на лице сияла усталая, но счастливая улыбка. Ума — в тёмно-синем, с морскими мотивами в вышивке, её лазурные волосы были убраны в изящную причёску.

— Мия, — сказала Мэл, — мы ищем тебя по всему залу. Ты куда пропала?

— Отошла отдохнуть, — ответила Мия. — И встретила старую подругу.

Она повернулась к Мэдди, которая с любопытством разглядывала двух незнакомок.

— Мэдди, это моя сестра — Мэл. А это — Ума, наша кузина.

Мэдди перевела взгляд с Мии на Мэл. Её глаза расширились. Она переводила взгляд с одной на другую, с другой на первую, и её рот медленно открывался от изумления.

— Сестра?! — выпалила она, забыв о всяком этикете. — У тебя есть сестра?! Сестра-близнец?! Мия, ты мне ничего не говорила!

— Я сама узнала не так давно, — виновато сказала Мия. — Прости, я не успела тебе рассказать. Всё было так быстро…

— Не успела она, — проворчала Мэдди, но в её голосе не было злости — только искреннее изумление. — Ты сбежала из Камелота, пропала на неделю, а потом я узнаю, что у тебя есть сестра-близнец?! И что вы обе — эльфийки? И что ваша мать — Малефисента? И что… — она перевела взгляд на Уму и вдруг замерла.

— Ты — дочь Посейдона, — сказала Мэдди, и это был не вопрос. — Я права?

— Да, — спокойно ответила Ума, чуть приподняв бровь. — А ты, как я понимаю, дочь Афродиты. Мия рассказывала о тебе. Говорила, что ты — одна из самых талантливых свах в Лагере.

— Талантливых — это мягко сказано, — усмехнулась Мэдди, всё ещё не отводя взгляда от Умы. — Но ты права. Я — Мэддисон Хёрд. Рада познакомиться. И, если честно, я в шоке.

— Почему? — спросила Мэл, с улыбкой наблюдая за реакцией новой знакомой.

— Потому что, — Мэдди сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, — я знаю Мию много лет. И за всё это время она ни разу — ни разу! — не упомянула, что у неё есть сестра. Я думала, она единственный ребёнок в семье. А тут оказывается — вас двое. И вы — близнецы. И вы — эльфы. И вы — дочери Аида и Малефисенты. И… — она перевела взгляд на Уму, — и ты — дочь Посейдона и Урсулы. Это… это просто… — она развела руками, — я не знаю, как это назвать.

— Семья, — просто сказала Мэл. — Мы — семья.

Мэдди посмотрела на неё долгим взглядом, потом кивнула.

— Семья, — повторила она. — Звучит хорошо.

Она шагнула к Мэл и протянула руку.

— Рада познакомиться. Я, если честно, всегда завидовала тем, у кого есть сёстры. Я у своих братьев одна единственная девчонка. Иногда это… утомляет.

— Понимаю, — усмехнулась Мэл, пожимая её руку. — У меня тоже есть названые братья. И они умеют быть невыносимыми.

— О, это мы ещё посмотрим, — сказала Мэдди, переведя взгляд на Уму. — А ты, кузина, расскажешь мне, каково это — быть дочерью Посейдона? Я слышала, что у него характер не сахар.

— Бывает, — ответила Ума, и в её глазах мелькнула тёплая усмешка. — Но он хороший отец. Когда не командует морем.

— Все боги командующие, — вздохнула Мэдди. — Моя матушка тоже любит давать советы. Иногда — очень навязчивые.

— Это мы заметили, — тихо сказала Кейт, и Мэдди шутливо стукнула её по плечу.

— Не ябедничай, дочь Гермеса.

— А вот про то, что ты дочь Гермеса, — Мэдди перевела взгляд на Кейт, — я знала. Твой отец — один из немногих богов, которые не пытались меня сосватать. За что ему отдельное спасибо.

— Он просто умный, — пожала плечами Кейт.

Мэдди рассмеялась.

— Ладно, — сказала она, переводя взгляд на всю компанию. — Я рада, что у Мии теперь есть не только Кейт, но и вы. Она заслужила хорошую семью.

— Мы рады, что она нашла нас, — ответила Мэл.

— И мы рады, что ты приехала, — добавила Мия.

Мэдди посмотрела на неё, и в её глазах мелькнула та теплота, которую Мия видела только в самые искренние моменты их дружбы.

— Я всегда буду рядом, — сказала Мэдди. — Даже если ты пропадаешь на неделю и забываешь мне рассказать, что у тебя есть сестра-близнец.

— Я всё расскажу, — пообещала Мия. — Обещаю.

— То-то же, — кивнула Мэдди.

Она перевела взгляд на Джея, потом на Мэл, потом на Уму.

— Что ж, раз уж я здесь, — сказала она, — может, вы познакомите меня с остальными? Я, знаете ли, люблю знакомиться с новыми людьми. Особенно с теми, кто связан с моей лучшей подругой.

— С удовольствием, — ответила Мэл и жестом пригласила Мэдди следовать за ней.

Пока Мэл уводила Мэдди знакомиться с Иви, Карлосом, Гарри и Гилом, Мия осталась у окна с Джеем и Кейт.

— Твоя подруга — та ещё штучка, — заметил Джей, провожая взглядом розовое платье, мелькнувшее среди гостей.

— Это точно, — согласилась Мия. — Но она — лучшая. Правда.

— Я заметил, — сказал Джей. — Как она сразу оценила ситуацию. И про Арона вспомнила…

— Она всех помнит, — вздохнула Мия. — Это её работа. Дочь Афродиты — она чувствует любовь, её зачатки, её отголоски. Даже там, где их, кажется, нет.

— Ты поэтому её боишься? — спросила Кейт с лёгкой усмешкой.

— Я её не боюсь, — возразила Мия. — Я просто… знаю, что от неё ничего не скроешь.

— Это правда, — раздался голос Мэдди, которая каким-то чудом уже вернулась — с бокалом в руке и с довольной улыбкой на лице. — Я всё вижу. И про ваши кольца, Мия, я уже заметила. Очень красивые, кстати.

— Спасибо, — сказал Джей, слегка коснувшись своего кольца.

— Не благодари, — ответила Мэдди. — Это ваша заслуга. Кольца судьбы сами выбирают своих носителей. Мне только остаётся радоваться, что моя подруга наконец-то нашла того, кто ей подходит.

— Мне нравится этот парень, Мия. Не теряй его.

— Не собираюсь, — ответила Мия, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что даже Кейт удивлённо подняла бровь.

Мэдди отпила из бокала и посмотрела на звёздное небо над головой.

— Лагерь переезжает, — сказала она, возвращаясь к более серьёзным темам. — Большинство ребят прибудут в течение нескольких дней. Я останусь здесь, помогу с обустройством. А ты… — она перевела взгляд на Мию, — ты будешь искать Эльзу?

— Да, — кивнула Мия. — У нас мало времени. Агрон может появиться в любой момент.

— Тогда не теряй его, — сказала Мэдди. — А я пока присмотрю за порядком здесь. И за твоим парнем, — она подмигнула Джею. — Чтобы не вздумал сбежать.

— Я не собираюсь, — усмехнулся Джей.

— То-то же, — кивнула Мэдди.

Мэдди исчезла в золотистой вспышке, оставив после себя лёгкий аромат роз и амброзии. Мия смотрела на то место, где только что стояла подруга, и на её губах играла грустная, но тёплая улыбка.

— Она улетела, — сказала Кейт, подходя ближе. — Но я уверена, что мы ещё её увидим. И не раз.

— Надеюсь, — ответила Мия. — Лагерь переезжает — значит, она будет рядом. Часто. Может, даже слишком часто.

— Ты не рада? — спросила Кейт с лёгкой усмешкой.

— Рада, — честно сказала Мия. — Просто… она умеет выводить меня из себя. Но без неё скучно.

— Это и называется дружба, — заметила Кейт, похлопала подругу по плечу и направилась к выходу. — Я пойду, проверю, как там Дайрон и Уэйт. А ты… — она перевела взгляд на Джея, который стоял чуть поодаль, глядя на звёздное небо, — вы тут побудьте. Нас никто не торопит.

Кейт ушла, и Мия осталась у окна одна. Точнее, почти одна.

Джей подошёл к ней и остановился рядом, тоже глядя на звёзды. В зале уже почти не было гостей — только редкие пары, которые не спешили расходиться, да слуги, тихо убирающие опустевшие бокалы.

— Ты сегодня сказала что-то важное, — тихо начал Джей, не поворачивая головы. — Про то, что история переписана. Про то, что мои родители — не чудовища. Про то, что мой отец принял зелье, чтобы защитить меня.

Мия повернулась к нему.

— Это правда, Джей. Я не стала бы врать о таком.

— Я знаю, — ответил он. — Поэтому и хочу сказать… спасибо.

— За что?

— За то, что открыла мне глаза, — сказал он, и в его голосе не было обычной игривости. Только тихая, твёрдая благодарность. — Всю жизнь я думал, что мой отец — злодей. Что он хотел власти, что он предал всех, кого мог. А оказалось… он жертвовал собой. Ради меня. Я даже не знаю, смог бы я так.

Джей подошёл к ней и остановился рядом, тоже глядя на звёзды. В зале уже почти не было гостей — только редкие пары, которые не спешили расходиться, да слуги, тихо убирающие опустевшие бокалы.

— Ты сегодня сказала что-то важное, — тихо начал Джей, не поворачивая головы. — Про то, что история переписана. Про то, что мои родители — не чудовища. Про то, что мой отец принял зелье, чтобы защитить меня.

Мия повернулась к ним.

— Это правда, Джей. Я не стала бы врать о таком.

— Я знаю, — ответил он. — Поэтому и хочу сказать… спасибо.

— За что?

Джей наконец повернулся к ней. В его глазах не было обычной игривости — только тихая, глубокая благодарность. Но говорил он так, как умел только он — легко, красиво, с той самой фирменной улыбкой, от которой у девчонок на Острове подкашивались колени.

— За то, что открыла мне глаза, красавица, — сказал он, и в его голосе зазвучали те самые нотки, которые Мия слышала в их первую встречу. — Понимаешь, я всю жизнь думал, что мой отец — злодей. Что он хотел власти, что он предал всех, кого мог. А оказалось… он жертвовал собой. Ради меня. И я даже не знаю, смог бы я так.

— Смог бы, — сказала Мия уверенно. — Ты сильнее, чем думаешь.

— Ты так говоришь, потому что ты — единственная, кто видит меня настоящего, — ответил Джей, и в его голосе вдруг пропала вся игривость. Осталась только правда. — Знаешь, за всеми этими годами флирта, подкатов и лёгких побед… я забыл, каково это — чтобы на тебя смотрели не как на сына Джафара. Не как на вора с Острова. Не как на того, кто умеет красиво говорить и обводить вокруг пальца. А просто как на парня. Который может ошибаться. Который может бояться. Который может…

Он замолчал, подбирая слова, и Мия заметила, как дрогнули его ресницы.

— Который может любить, — закончил он тихо.

Мия замерла.

— Джей…

— Я не шучу, — сказал он, и в его глазах заплясали те самые чёртики, но теперь в них было что-то ещё — что-то новое, глубокое, настоящее. — Я с детства умею говорить девушкам комплименты. Это было вопросом выживания на Острове. Но сейчас… сейчас я не играю. Я не пытаюсь тебя завоевать красивыми словами. Я просто говорю то, что чувствую. И это… это впервые.

Он провёл пальцами по её щеке, убирая выбившуюся прядь.

— Ты — первая, кто посмотрел на меня не как на сына злодея. Ты — первая, кто увидел меня. Настоящего. И я благодарен тебе за это. Больше, чем могу выразить.

Она хотела что-то ответить, но не успела. Он наклонился и поцеловал её — не в щёку, как в прошлый раз, а в губы. Легко, почти несмело, но в этом поцелуе было столько тепла, столько благодарности, столько того, что нельзя передать словами.

Мия замерла на секунду, а потом ответила — положила руки ему на плечи, прильнула ближе, и кольца засияли так ярко, что на мгновение осветили весь угол гостиной.

Они не заметили, что из-за колонны выглядывает Мэдди.

Она не улетела. Вернее, улетела — и вернулась, потому что забыла сказать что-то важное. А увидела это.

— О, — тихо выдохнула дочь Афродиты, и на её лице расплылась довольная, почти торжествующая улыбка. — А он умеет говорить красиво. И целоваться — тоже. Молодец, Мия.

Она бесшумно достала из кармана своего платья маленький магический артефакт — память-кристалл, который фиксировал изображения и мог проецировать их на любую поверхность. Навела на целующуюся пару.

Щёлк.

Кристалл мягко засветился — одно мгновение, и момент застыл в вечности.

Мэдди спрятала артефакт обратно и, не издав ни звука, скользила к выходу, где её уже ждала Кейт — та самая, которая «пошла проверить Дайрона и Уэйта», а на самом деле просто дала подругам время.

— Ну что? — тихо спросила Кейт, когда Мэдди приблизилась.

— Есть, — довольно ответила та, похлопав по карману. — Он ей сказал, что она первая, кто увидел его настоящего. Представляешь? Джей, сын Джафара, главный сердцеед Острова — и такие слова. Это ж надо.

— Он не играет, — заметила Кейт. — Я видела, как он на неё смотрит. Это не флирт.

— Именно, — кивнула Мэдди. — Поэтому это и ценно. А теперь — смотри.

Она достала кристалл и показала Кейт застывшее изображение: Мия и Джей, целующиеся у окна, кольца светятся, крылья слегка расправлены, луна за спиной.

— Это пойдёт в альбом, — сказала Мэдди. — Может, так и до свадьбы когда-нибудь доберёмся.

— Ты неисправима, — покачала головой Кейт.

— Знаю, — усмехнулась Мэдди. — Но ты же меня любишь.

— Спорный вопрос, — сказала Кейт, но в её глазах смеялись.

Вдвоём они тихо вышли из гостиной, оставив Мию и Джея наедине.

Мия и Джей стояли на балконе, глядя на звёзды. Крылья Мии были сложены, но одно перо всё ещё мерцало в свете луны.

— Твоя подруга, — сказал Джей, нарушая молчание, — она точно улетела? Мне показалось, я видел какое-то движение у колонны.

— Не думай об этом, — улыбнулась Мия. — Мэдди всегда появляется в самый неожиданный момент. И исчезает так же. Но если она что-то задумала… спорить бесполезно.

— Как и с тобой, — заметил Джей.

— Как и со мной, — согласилась Мия.

Он взял её за руку, и они ещё долго стояли молча, глядя на звёзды.

— Знаешь, — сказал он, не глядя на неё, — я сегодня впервые не подбирал слова. Я просто говорил. И это… это было странно.

— Почему странно?

— Потому что я привык, что каждое моё слово — это часть игры, — ответил Джей. — А с тобой… с тобой не нужно играть. Ты и так всё видишь. Твоя книга, твои крылья, твоя магия… ты видишь меня насквозь. И не отворачиваешься.

— Потому что ты хороший, — сказала Мия. — Ты всегда был хорошим. Просто никто не хотел этого замечать.

— Теперь замечаешь ты, — улыбнулся Джей. — И мне этого достаточно.

Они стояли молча, глядя на звёзды.

Где-то там, за горизонтом, Агрон ждал своего часа.