Глава 38. «Развитие Ариши»
Арина росла не по дням, а по часам.
Три месяца пролетели как один долгий, счастливый, бессонный сон. Габи уже не пугалась, когда дочка плакала по ночам — она научилась различать оттенки этого плача: «я голодная», «у меня мокро», «просто обними меня». Влад, который сначала вскакивал при любом писке, теперь тоже стал спокойнее — иногда даже спал, не просыпаясь, когда Габи сама вставала к Арине.
Но чаще он просыпался.
— Я сам, — говорил он, когда Арина начинала хныкать в три часа ночи. — Ты спи.
— Влад, тебе завтра на работу.
— А тебе завтра с ней целый день. Отдыхай.
Он брал дочку на руки, кормил смесью, менял подгузник, укачивал и клал обратно в кроватку. Иногда это занимало десять минут, иногда — час. Габи лежала, притворяясь спящей, и слушала, как он тихонько поёт Арине что-то себе под нос — без слов, просто мелодию. У него был ужасный слух, но Арине нравилось. Она замолкала и смотрела на него широко раскрытыми глазами.
А ещё Арина научилась улыбаться.
Не тот рефлекторный спазм, который врачи называют «газики», а настоящую, осознанную улыбку — когда она видела маму или папу. Первый раз это случилось утром: Габи наклонилась над кроваткой, Арина посмотрела на неё, и её ротик растянулся в беззубой, счастливой улыбке.
— Влад! — закричала Габи. — Влад, иди сюда!
Он прибежал с зубной щёткой во рту.
— Что?!
— Она улыбнулась! Смотри!
Арина посмотрела на него — и снова улыбнулась. Широко, открыто, с лёгким причмокиванием.
Влад выплюнул зубную щётку прямо на пол.
— Ты моя принцесса, — сказал он, беря дочку на руки. — Ты мой главный успех в жизни.
— Спасибо, — усмехнулась Габи. — Я тоже тебя люблю.
— Ты в курсе, что я не тебе это сказал?
— Я в курсе.
Он подхватил её свободной рукой, прижал к себе вместе с Ариной, и они стояли так втроём посреди спальни — сонные, счастливые, в пижамах.
Кая приходила почти каждый день.
Она появлялась к обеду, с пакетом продуктов или без, снимала куртку, мыла руки и тянулась к Арине.
— Давай мою девочку, — говорила она. — Иди к тёте Кае.
Арина уже узнавала её. Когда Кая входила в комнату, дочка начинала дрыгать ножками и издавать радостные звуки — что-то среднее между кряхтением и воркованием.
— Она меня любит больше, чем тебя, — сказала однажды Кая Габи.
— Неправда.
— Правда. Смотри, она мне улыбается.
— Она всем улыбается. Она улыбчивый ребёнок.
— Нет, это я особенная.
Кая сидела с Ариной часами — играла, пела песенки, показывала игрушки. Габи за это время успевала принять душ, съесть горячий обед и иногда даже вздремнуть.
— Ты моя спасительница, — сказала Габи.
— Я крёстная. Это моя работа.
— У тебя есть своя работа.
Кая замолчала. Это было заметно — она взяла Арину на руки, прижала к себе, но взгляд стал каким-то далёким.
— Кай? — позвала Габи. — Что-то случилось?
— Да нет, — ответила Кая слишком быстро. — Всё нормально.
— Ты врёшь.
— Я не вру.
— Ты всегда так говоришь, когда врёшь.
Кая вздохнула, посадила Арину к себе на колени, посмотрела на подругу.
— Я ненавижу свою работу, — сказала она. — Я хожу туда каждый день, и каждый день мне хочется плакать. Начальник — дурак, коллеги — безразличные, зарплата — смешная. Я трачу восемь часов в день на то, что меня убивает.
Габи молчала, слушая.
— А когда я здесь, — продолжила Кая, — с тобой и с Риной, я чувствую, что я живу. Что я нужна. Что я делаю что-то важное.
— Ты всегда можешь прийти, — мягко сказала Габи. — Ты же знаешь.
— Я знаю. Но я не могу сидеть у тебя на шее вечно. Мне нужно работать. Мне нужно зарабатывать. У меня есть Саша, у меня есть ипотека...
Она замолчала, уткнувшись лицом в макушку Арины.
Габи смотрела на подругу и вдруг поняла. Поняла всё.
— Кая, — сказала она. — А хочешь работать у меня?
Кая подняла голову.
— Что?
— В кафе. Моё кафе. Ты же знаешь, я почти не бываю там. Камилла хорошая, но она не тянет управление. Ей нужен руководитель. А мне нужен человек, которому я доверяю.
— Ты серьёзно?
— Я никогда не была серьёзнее.
Кая смотрела на неё, раскрыв рот. Арина на её коленях что-то радостно пролепетала.
— Я... — Кая сглотнула. — Я не умею управлять кафе. Я умею только пить кофе.
— Ты умеешь общаться с людьми. Ты умеешь организовывать. Ты умеешь делать так, чтобы всем было хорошо. Это важнее, чем уметь варить кофе. Бариста наймём.
— Габи...
— Не «Габи», а «да». Скажи «да».
Кая заплакала. Не стесняясь, не вытирая слёзы, просто слёзы потекли по щекам. Она прижала Арину крепче и кивнула.
— Да, — сказала она. — Да. Спасибо. Да.
Габи обняла их обеих — Каю и дочку, и они сидели так, пока Арина не начала возмущаться, что ей не хватает воздуха.
На следующий день Кая написала заявление об увольнении.
Её начальник удивился, спросил, не повысить ли ей зарплату. Она сказала «нет» и почувствовала, как с плеч упала гора. Целая гора, которую она тащила три года.
Через неделю она вышла на новую работу. В кафе Габи. Управляющей.
Камилла, которая всё это время тянула на себе и менеджмент, и кофе-машину, и отчёты, вздохнула с облегчением и сказала: «Наконец-то».
Кая переставила мебель, сменила меню, добавила два новых десерта (один из которых пекла сама — шарлотка по маминому рецепту). Она приходила к открытию, уходила после закрытия и чувствовала, как внутри расправляются крылья.
— Ты счастлива? — спросил её Саша вечером, когда она упала на диван в своей новой униформе — фартуке с логотипом кафе.
— Очень, — ответила она. — Я первый раз в жизни счастлива на работе.
— А дома?
— Дома я счастлива всегда. Потому что ты.
Саша улыбнулся и поцеловал её.
Арине было пять месяцев, когда она начала лепетать.
Не просто гулить, а складывать звуки в слоги: «ба-ба-ба», «ма-ма-ма», «па-па-па». Пока бессмысленно, просто так, ради удовольствия. Но родители замерли в ожидании.
— Она скоро скажет, — сказал Влад. — Первое слово.
— И что это будет?
— «Папа», конечно.
— С чего ты взял?
— Потому что я чаще с ней сижу.
— Ты работаешь. Я сижу с ней круглосуточно. Она скажет «мама».
— Спорим?
— На что?
— На желание.
Габи усмехнулась.
— Идёт.
Следующие две недели они оба пытались спровоцировать Арину. Влад, придя с работы, брал дочку на руки и повторял: «Скажи "па-па". Па-па. ПА-ПА». Арина смотрела на него, как на сумасшедшего, и пускала слюни.
Габи делала то же самое, но с «ма-ма». Показывала на себя, говорила членораздельно, медленно: «Ма-ма. Это я. Ма-ма». Арина хлопала её по лицу ладошкой и счастливо кряхтела.
Кая, которая теперь забегала почти каждый день перед сменой, наблюдала за этим с умилением.
— Вы оба сошли с ума, — сказала она. — Она скажет, когда будет готова.
— Мы не сошли с ума, — ответил Влад. — Мы участвуем в научном эксперименте.
— Вы просто хотите выиграть спор.
— И это тоже.
Это случилось в обычный четверг.
Влад вернулся с работы пораньше — хотел забрать Арину к себе, пока Габи примет душ. Он вошёл в гостиную, наклонился над кроваткой.
— Привет, моя принцесса, — сказал он. — Как ты тут без меня?
Арина посмотрела на него. Уставилась внимательно, будто узнавая. Потом открыла рот и сказала:
— Па-па.
Чётко. Осознанно. Глядя прямо на него.
Влад замер.
— Что? — переспросил он. — Что ты сказала?
— Па-па, — повторила Арина и улыбнулась.
Влад не помнил, как оказался на полу. Кажется, просто сел — ноги подкосились. Он сидел рядом с кроваткой и смотрел на дочку, а слёзы текли по лицу.
— Габи! — крикнул он. — Габи, иди сюда!
Габи прибежала с мокрыми волосами, в одном полотенце.
— Что случилось?! Ты чего орёшь?!
— Она сказала! — Влад показывал на Арину пальцем, как ребёнок. — Она сказала «папа»!
— Не может быть.
— Она сказала! При ней!
Габи наклонилась к дочке.
— Рина, скажи «мама». Ма-ма.
Арина посмотрела на неё и снова сказала:
— Па-па.
Габи выпрямилась. Посмотрела на Влада. Он сидел на полу, мокрый от слёз, и улыбался.
— Ты ревнуешь? — спросил он.
— Я не ревную.
— Ты ревнуешь.
— Я не ревную. — Габи вытерла глаза — незаметно, чтобы он не видел. — Просто у тебя слух плохой. Она сказала «ма-па».
— Нет. Она сказала «па-па».
— Ма-па.
— Па-па.
Арина смотрела на родителей, которые спорили, и, кажется, наслаждалась своим триумфом.
Влад ходил с этим три дня.
На работу он пришёл и первым делом сказал коллегам: «Дочь слово сказала. Первое. "Папа"». Ему поверили не все, но большинство поздравили.
Он написал в общий чат: «Арина сказала "папа". Я выиграл спор».
«Не верю» — написала Лина.
«Я тоже не верю» — добавила Каролина.
«Можете не верить, это правда» — ответил Влад.
Кая, которая была в кафе, скинула голосовое, где громко кричала: «АРИНА, ТЫ МОЯ СЛАДКАЯ, ТЫ ГЕНИЙ, ПРОДОЛЖАЙ В ТОМ ЖЕ ДУХЕ!»
Габи сидела дома, смотрела на дочку и вздыхала.
— Ты специально, да? — спросила она. — Чтобы папу порадовать?
Арина пустила слюну.
— Я тебя запомню, — сказала Габи. — Ты ещё скажешь «мама». Я подожду.
Арина счастливо заулыбалась беззубым ртом.
Но Габи не пришлось ждать долго.
Через три дня, когда Влад был на работе, Риша сидела на ковре, окружённая игрушками. Габи готовила обед на кухне — слышала, как дочка гулит, перебирает погремушки. А потом вдруг.
— Ма-ма.
Габи выронила ложку.
— Что?
— Ма-ма, — повторила Арина, поднимая голову и глядя на дверь кухни.
Габи выбежала, опустилась на колени перед ковром, взяла дочку за руку.
— Скажи ещё раз. Пожалуйста.
— Ма-ма.
Габи заплакала. Села прямо на пол, прижала Арину к себе и зарыдала — от счастья, от облегчения, от того, что дочка наконец сказала и её имя.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что ты у меня есть.
Арина, кажется, не поняла, почему мама плачет, но решила, что это хороший повод похлопать её по щекам.
Вечером, когда Влад вернулся, Габи встретила его с загадочным видом.
— У меня новость, — сказала она.
— Какая?
— Сначала скажи, что ты мне должен желание.
— Какое желание?
— Ты проиграл спор. Сегодня она сказала «мама».
Влад замер.
— Врёшь.
— Не вру.
— При ней? При Арине?
— При ней.
Влад посмотрел на дочку, которая лежала на ковре и пыталась засунуть погремушку в рот.
— Рина, — позвал он. — Скажи «папа».
— Ма-ма, — ответила Арина.
Габи рассмеялась. Влад вздохнул.
— Ладно, — сказал он. — Желание твоё.
— Хочу, чтобы ты мыл посуду месяц.
— Жестоко.
— Ты проиграл.
Вечером они сидели на кухне, Влад мыл посуду, Габи кормила Арину смесью. За окном темнело, где-то лаяла собака, пахло ужином и счастьем.
— Знаешь, — сказал вдруг Влад, вытирая тарелку. — Она первым словом сказала «папа». У меня до сих пор сердце прыгает.
— А потом «мама».
— Это было нечестно. Ты подстроила.
— Я не подстраивала. Просто она меня больше любит.
— Это спорный вопрос.
Арина, которая уже почти спала в маминых руках, открыла один глаз, посмотрела на родителей и снова закрыла.
Она знала, что её любят. Оба. Больше всего на свете.
И этого было достаточно.