Глава 33. «Я стану папой!»
Габи проснулась от того, что сердце колотилось где-то в горле. Сон ещё не отпустил — в голове крутилась картинка: Влад стоит в дверях с чемоданом, лицо каменное, глаза холодные.
«Я не готов. Извини»
Он развернулся и ушёл. А она осталась стоять посреди коридора с коробочкой в руках, даже не успев ничего сказать.
Габи резко села на кровати, хватая ртом воздух. Комната была залита утренним солнцем. Рядом, свернувшись калачиком, спал Влад — растрёпанный, безмятежный, губы чуть приоткрыты.
— Просто сон, — прошептала она себе. — Просто дурацкий сон.
Она посидела минуту, успокаивая дыхание, потом осторожно выбралась из-под одеяла. Влад даже не шевельнулся.
На кухне было тихо. Габи налила стакан воды, выпила залпом, посмотрела на часы. Семь утра. Ещё слишком рано, но обратно в кровать она не вернётся — боялась снова увидеть тот же сон.
Она прошла в кладовку. На верхней полке, прикрытая полотенцем, стояла маленькая чёрная коробка. Габи сняла её, поставила на стол.
Внутри лежали два предмета.
Тест. Две яркие полоски, которые она пересматривала уже сто раз. С ними же — бумажка из клиники: «Срок беременности: 3 недели».
Рядом — пинетки. Белые, мягкие, крошечные. Они помещались на ладони.
Габи переложила их аккуратно, чтобы не помять, и достала вторую коробку — побольше, тёмно-синюю, с бархатной отделкой внутри.
Часы.
Она искала их три месяца. Объездила полгорода, перерыла интернет, звонила в фирменные магазины. Те самые — серебряный корпус, синий циферблат, кожаный ремешок. Влад давно хотел такие. Каждый раз, когда они проходили мимо витрины, он задерживался на пару секунд дольше, чем нужно. Никогда не просил. Никогда не жаловался. Просто смотрел.
Не потому, что не было денег. И не потому, что жадничал. Просто находились дела поважнее: то ремонт, то отпуск, то Габи нужны были новые сапоги, а он говорил «часы подождут». Она помнила это. И решила, что они не подождут.
Габи перемотала обе коробки белой атласной лентой — так, чтобы бантики смотрелись одинаково. Постояла секунду, любуясь. Выдохнула.
«Ты сможешь»
Она взяла коробки, вошла в спальню.
Влад уже не спал. Лежал на спине, подняв телефон над головой, и читал — судя по улыбке, поздравления. Когда Габи появилась в дверях, он опустил телефон, и лицо его преобразилось: глаза засветились, губы растянулись в улыбке.
— Ты чего так рано? — спросил он.
— Хотела тебя поздравить, — ответила Габи. Голос не дрожал. На удивление.
Она села на край кровати, поставила коробки рядом. Потом взяла его телефон с тумбочки и посмотрела на Влада.
Он сидел на кровати в растянутой футболке, лохматый, сонный — и самый счастливый человек на свете, сам пока об этом не зная.
— С днём рождения, Владик, — сказала Габи. — Открывай.
Она указала пальцем на первую коробку — ту, что побольше, синюю. Влад взял её, подкинул на ладони.
— Тяжёлая, — заметил он.
— Там кирпич.
— Ясно. Тогда я буду осторожен.
Он развязал ленту, снял крышку. И замер.
Он смотрел на них несколько секунд, не веря своим глазам. Провёл пальцем по стеклу, перевернул, посмотрел на механизм с обратной стороны.
— Габи, — сказал он тихо. — Это те самые?
— Те самые.
— Откуда ты...
— Искала долго. Три месяца.
Влад отложил коробку на тумбочку, схватил её за плечи и притянул к себе. Поцелуй вышел долгим, благодарным, с языком и сбитым дыханием.
— Ты нереальная, — прошептал он, оторвавшись.
— Я знаю, — ответила она, улыбаясь. — Открывай второй.
Влад перевёл взгляд на маленькую чёрную коробку. Она стояла на одеяле, перевязанная такой же белой лентой. Он взял её, удивлённый.
— А там что? Тоже часы? На вторую руку?
— Открывай, — повторила Габи.
Она вдруг почувствовала, как колотится сердце. Пульс отдавался в висках, в пальцах, в горле. Руки задрожали, и она спрятала их под себя, чтобы Влад не заметил.
Он развязал ленту. Поднял крышку.
Тишина.
В смотрел в коробку несколько секунд. Сначала не понимая. Потом до него дошло.
Тест. Две полоски.
Пинетки. Белые, крошечные.
Бумажка из клиники. «Срок беременности: 3 недели».
Он поднял глаза на Габи. У неё уже текли слёзы — тихо, без звука, просто по щекам.
— Ты не шутишь? — спросил он. Голос сел, стал чужим, хриплым. — Габи. Ты сейчас не шутишь?
Она покачала головой. Слова застряли где-то в горле.
— Это не прикол такой? — спросил он снова, будто не верил. — Не розыгрыш?
Она снова мотнула головой. И тогда Влад сделал то, чего она совсем не ожидала.
Он заплакал.
Не сдержался, не отвернулся, не спрятал глаза. Просто слёзы потекли по его щекам, и он даже не пытался их вытирать. Сидел на кровати, держа в руках коробку с тестом и пинетками, и плакал — как ребёнок, как взрослый мужчина, который только что узнал, что станет папой.
— Я стану папой? — прошептал он. — Ты серьёзно? Я реально стану папой?
Габи кивнула, всхлипнула и упала в его объятия.
Он обхватил её так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Прижал к груди, уткнулся лицом в её макушку, и они сидели так — мокрые, счастливые, оба дрожащие, — и плакали вместе.
Потом Влад отстранился, взял её лицо в ладони.
— Ты не врёшь мне?
— Я люблю тебя, — сказала она. — И мы будем родителями.
Он снова заплакал. И снова притянул её к себе.
А потом начал целовать. В макушку. В лоб. В виски. В щёки. В мокрые ресницы. В нос. В уголки губ. Всё лицо, всё подряд — торопливо, жадно, будто хотел запечатлеть каждую клеточку.
— Ты моя жизнь, — шептал он между поцелуями. — Ты и этот малыш. Вы оба. Вы моё всё.
Габи смеялась сквозь слёзы, целуя его в ответ.
— Ты рад? — спросила она, хотя ответ был очевиден.
— Я никогда в жизни не был так рад, — сказал Влад. — Никогда.
Он снова заглянул в коробку — будто проверяя, не исчезло ли чудо. Взял пинетки, повертел в руках. Такие маленькие. Такие смешные.
— Они реально такие крошечные, — сказал он.
— Ножка размером с мой палец, — кивнула Габи.
Влад прижал пинетки к груди, закрыл глаза.
— Папа, — сказал он тихо. — Я буду папой.
Габи смотрела на него и плакала. Потому что этот момент стоил всех страхов, всех ночей, когда она просыпалась от кошмаров, всех «отравилась» и «не хочу». Он стоил того, чтобы скрывать три недели.
Влад открыл глаза, посмотрел на неё.
— Когда? — спросил он. — Когда ты узнала?
— В Грузии. Сделала тест, пока ты спал. Позвонила Кае, она меня успокоила.
— Кая знала?
— Только Кая. И врач.
— А отпуск... тошнота... отравление...
— Я не отравилась, — улыбнулась Габи. — Это был малыш.
Влад выдохнул, как будто из него выпустили воздух.
— Я тогда накричал на тебя. Думал, что ты скрываешь что-то плохое.
— Я скрывала, — кивнула Габи. — Лучшее в моей жизни. Просто не могла сказать раньше.
— Дурочка.
— Сам дурак.
Он засмеялся. Она засмеялась. И оба снова заплакали — уже от смеха и облегчения.
Влад отложил коробку, повалил её на кровать, накрыл своим телом, вжался лицом в живот.
— Привет, малыш, — сказал он в пупок. — Ты там? Слышишь меня? Это твой папа. Я тебя уже люблю. Очень сильно.
Габи запустила пальцы в его кудряшки, перебирала их, поглаживала.
— Он тебя не слышит, ему три недели, — сказала она.
— Слышит, — упрямо ответил Влад. — Просто молчит. Стесняется.
Он поднял голову, посмотрел на неё снизу вверх.
— Я люблю тебя, Габриэла. За этот подарок. За то, что ты есть. За то, что решилась. За всё.
— Я тебя тоже люблю, — сказала она. — С днём рождения, папа.
— С днём рождения, — усмехнулся он. — Лучший подарок в моей жизни. Даже часы меркнут.
Габи рассмеялась и стянула его с себя обратно на подушку.
— Часы тоже важны.
— Часы — это часы. А это... — Он снова посмотрел на коробку с пинетками. — Это навсегда.
Они лежали в обнимку, Влад прижимал её к себе, положив ладонь на её плоский живот, и молчал. Долго, как будто прислушивался к чему-то.
— Как думаешь, кто будет? — спросил он.
— Не знаю. Мальчик или девочка.
— А кого хочешь ты?
— Здорового, — ответила Габи. — А кого хочешь ты?
— Мне всё равно. Главное, чтобы ты была жива и здорова.
Она сжала его руку, переплела пальцы.
— Мы справимся?
— Мы справимся, — сказал Влад твёрдо. — Я с тобой. Ты со мной. И теперь ещё один.
Габи закрыла глаза. Наконец-то — впервые за три недели — без страха, без тревоги, без кошмаров.
Она была дома. В его руках. И всё было правильно.