Глава 30. «Ссора»
Оставшиеся дни отпуска пролетели как один долгий, тёплый, ленивый сон.
Молитвы Габи были услышаны — тошнота отступила так же внезапно, как и началась. Больше никаких утренних побегов в ванную, никаких бледных отражений в зеркале. Только солнце, море и чувство лёгкости, которое она почти не замечала раньше.
Они объездили полстраны. Съездили в Сигнахи — город любви, как его называли местные. Бродили по старым крепостным стенам, смотрели на Алазанскую долину с обрыва, пили домашнее вино прямо из кувшина. Габи тогда сделала вид, что пьёт, но на самом деле только пригубила и передала бокал Владу. Он выпил за двоих, ничего не сказав.
Ездили в Боржоми. Гуляли по национальному парку, дышали хвойным воздухом, пили минералку прямо из источника — тёплую, с привкусом железа. Даня набрал пять литров в канистру, обещал, что повезёт домой, но в аэропорту её, конечно, конфисковали.
Были в Уплисцихе — древнем пещерном городе. Лазали по скалам, фотографировались на фоне языческого храма, слушали экскурсовода, который говорил с таким акцентом, что половину слов никто не понял. Но это было неважно. Важно было то, что они все вместе.
Они купались в море почти каждый день. Влад научил Габи плавать кролем — или хотя бы пытался. Она смеялась, захлёбывалась водой и брызгалась в ответ. А вечерами сидели на террасе, смотрели на звёзды и болтали ни о чём.
В общем, отпуск удался. Тёплым, шумным, полным впечатлений и смеха. Если бы не одна ночь.
Это случилось за два дня до отъезда.
Всё шло как обычно — ужин, вино, разговоры, лёгкий смех. Габи снова не пила, сославшись на усталость. Влад за весь вечер почти не проронил ни слова, сидел хмурый, ковырял вилкой салат.
Она заметила. Конечно, заметила. Но решила не спрашивать при всех.
А когда они остались вдвоём в комнате, стало только хуже.
— Влад, — позвала она тихо, когда он прошёл мимо неё, даже не взглянув. — Что случилось?
— Ничего, — бросил он, снимая футболку.
— Не «ничего». Ты весь вечер молчишь.
— Потому что я устал. Отпуск, всё такое.
Он лёг на кровать, отвернулся к стене. Габи постояла секунду, потом подошла, легла рядом, положила руку ему на спину.
— Владь... если я что-то не так сделала, скажи.
Он молчал так долго, что она почти решила — заснул. А потом он резко сел.
— Что ты скрываешь, Габи?
Она замерла.
— Что?
— Я спрашиваю — что ты от меня прячешь? Уже неделю ты какая-то другая. Не пьёшь. По утрам тебя тошнило. Ты отводишь взгляд, когда я смотрю на тебя. — Голос его становился громче. — Ты думаешь, я не замечаю? Что я слепой?
— Влад, я уже говорила — я отравилась. Всё прошло.
— Не ври мне! — Он вскочил с кровати, заметался по комнате. — Ты врёшь мне в глаза, и я не понимаю почему!
Габи села, чувствуя, как внутри всё холодеет. Она не могла сказать. Не сейчас. Не здесь. Не в этом доме, где стены тонкие, а за дверью спят их друзья.
— Влад, пожалуйста, давай не сейчас. Давай дома поговорим.
— Дома? — Он остановился, посмотрел на неё. — То есть ты признаёшь, что есть о чём говорить?
— Я не это...
— А что? Что, Габи? — Он уже кричал. Она никогда не видела его таким. — Ты скрываешь что-то важное, я это чувствую! И я не могу так! Не могу делать вид, что всё нормально, когда ты от меня что-то прячешь!
— Всё хорошо, — сказала она, хотя голос дрожал. — Правда.
— Не надо мне врать! — Он схватил с тумбочки ключи, хотя никуда не собирался ехать. — Ты скрываешь! И я не знаю что! Может, ты... может, ты разлюбила меня? Может, кто-то другой?
— Что? — Габи встала. — Ты серьёзно?
— А что мне думать?!
— То, что ты идиот! — выкрикнула она в ответ, и слёзы хлынули сами собой. — Идиот, если мог такое подумать!
Влад посмотрел на её слёзы, и что-то в нём дрогнуло. Но было поздно.
— Я не могу сейчас на тебя смотреть, — сказал он тихо. И вышел. Хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла.
Габи осталась одна.
Она стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, и слёзы текли по щекам. А потом её прорвало. Истерика накрыла с головой — она села на пол, обхватила колени и зарыдала в полный голос. Всё, что копилось внутри — страх, радость, вина, любовь, — всё вырвалось наружу.
Она не знала, сколько так просидела. Минуту. Десять. Час.
Потом встала. Вытерла лицо. Надела шорты, накинула лёгкую кофту и аккуратно, стараясь никого не разбудить, выскользнула из дома.
---
На пляже было темно и тихо. Луна отражалась в воде, волны лениво лизали песок. Габи села прямо на холодный песок, поджала колени к груди и снова заплакала. Тихо. Без звука. Просто слёзы текли, и она не могла их остановить.
«Почему всё так сложно? — думала она. — Я просто хотела сделать ему сюрприз. Сделать подарок, который никто не дарил. А теперь он думает, что я его разлюбила»
Она обняла себя за плечи и уткнулась лицом в колени.
---
Тем временем Влад, хлопнув дверью, прошёл по коридору и толкнул дверь в комнату Леши и Ани.
— Влад? — Аня приподнялась на локте, щурясь от света из коридора. — Ты чего?
— Можно у вас переночую? — спросил он хмуро.
Саша сел на кровати, потёр лицо.
— Что случилось?
— Поссорились, — коротко бросил Влад и сел на край их кровати, не дожидаясь приглашения. — Я переночую здесь.
Тишина. Потом Леша встал.
— Нет.
— Что? — Влад поднял на него глаза.
— Я сказал нет. — Кореш подошёл к нему, скрестив руки. — Ты не будешь ночевать здесь, Влад. Ты пойдёшь и извинишься.
— Леша...
— Ты слышал меня. — Голос друга был твёрдым, таким, каким Влад его никогда не слышал. — Ты сейчас психанул, накричал на неё, хлопнул дверью, а она там одна плачет, я уверен. И ты пришёл сюда? Нет, брат. Так не работает.
Аня молчала, но смотрела на Влада с таким же выражением.
— Ты сам-то хорош? — продолжил Алексей. — Ты уверен, что ей нечего скрывать? Может, у неё есть причина молчать? Или ты думаешь, ты всё ей рассказываешь? Все свои тайны?
Влад дёрнул плечом, но не ответил.
— Иди к ней, — сказал парень уже мягче. — Поговори. Извинись как мужик. А утром разберётесь.
Влад посидел ещё секунд десять. Потом поднялся.
— Ты прав, — сказал он тихо. — Спасибо.
Он вышел и почти побежал по коридору. Влетел в их комнату, распахнул дверь.
Пусто.
— Габи? — позвал он, хотя видел, что никого нет.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Он выбежал в гостиную — никого. На кухню — никого. Во двор — никого.
— Габи! — уже громче, уже с паникой.
Он обежал дом, заглянул в бассейн, в беседку. Нигде.
А потом его осенило.
Он побежал к пляжу, срываясь на ходу с тропинки, царапая ноги о камни. И увидел её. Маленький силуэт на фоне огромной луны и бесконечного моря. Сидела, поджав колени к груди, и плечи её вздрагивали.
— Габи! — крикнул он, подбегая.
Она не обернулась. Не шевельнулась.
Влад упал на колени прямо в песок за её спиной, обхватил её руками так крепко, как только мог, прижал к себе. И начал целовать — куда доставали губы: в макушку, в висок, в плечо, в щёку, в мокрую от слёз щёку.
— Прости, — зашептал он, сбивчиво, горячо. — Прости меня, пожалуйста. Я мудак. Я последний мудак. Не знаю, что на меня нашло. Ты ничего не скрываешь, я просто... я просто испугался. Испугался, что теряю тебя. Что ты стала другой, и я не понимаю почему. Но я не должен был кричать. Прости. Пожалуйста, прости.
Габи всхлипнула и развернулась в его объятиях. Прижалась к нему, уткнулась лицом в шею, и слёзы снова потекли, но уже другие — облегчённые.
— Я тоже виновата, — прошептала она в его плечо. — Я правда ничего не рассказываю. Но у меня нет от тебя секретов. Правда. Просто... — Она замялась. — Просто я хотела сделать тебе сюрприз. Хороший. Но не могу сказать какой. Не сейчас.
Влад отстранился, заглянул ей в глаза. Лунный свет отражался в её мокрых ресницах.
— Сюрприз? — переспросил он.
— Да. — Она шмыгнула носом. — И из-за него я не пью. И меня тошнило. Потому что... ну... я переживаю очень. Но это не потому что я больна или разлюбила. Никогда не разлюблю, понял?
Влад облегчённо выдохнул — так, будто весь мир снял с плеч. Притянул её к себе, поцеловал в губы — долго, нежно, как в самую первую ночь.
— Ты меня напугала, — сказал он, оторвавшись. — Дурочка.
— Сам дурак, — ответила она, улыбаясь сквозь слёзы.
Они ещё долго сидели на пляже, обнявшись. Смотрели на луну, на море, друг на друга. А потом пошли домой — держась за руки, переплетя пальцы, как будто боялись снова потеряться.
Вернёмся в настоящее
Последний день в Грузии выдался суетливым и немного грустным. Все чемоданы были собраны ещё с утра — кто-то умудрился купить столько сувениров, что еле закрывал молнию, кто-то, как Даня, почти ничего не вёз, кроме пары магнитов и трёхлитровой бутылки чачи, которую он поклялся провезти контрабандой (не провёз — конфисковали на досмотре).
Компания бродила по рынку. Пахло специями, свежим хлебом и мёдом. Каролина снимала последний влог-отрывок — «Что везём домой из Грузии». Кира выбирала шерстяные носки для родителей. Артём купил Лине огромный букет сухоцветов, который она потом всю дорогу берегла как зеницу ока.
Влад купил Габи маленькую глиняную статуэтку — кошку с золотыми глазами.
— На память, — сказал он, протягивая.
— Чтобы я помнила, как ты орал на меня на пляже? — усмехнулась она.
— Чтобы ты помнила, как я ползал на коленях и умолял о прощении.
— Ты не ползал.
— Ползал. Мысленно.
Габи засмеялась и поцеловала его в щёку.
Вечером они были в аэропорту. Регистрация, досмотр, долгое ожидание в зоне вылета, где все пили последний кофе и доедали хинкали, купленные в «Бургер Кинге» — потому что настоящие уже закончились.
Самолёт взлетел затемно. Тбилиси остался где-то внизу — огни, рассыпанные по холмам, и тонкая ниточка Куры, блестящая в лунном свете.
В салоне быстро погасили свет. Кто-то сразу вырубился — Даня, например, заснул ещё до того, как самолёт набрал высоту, и, к счастью, на этот раз не храпел. Илья и Каролина смотрели какой-то фильм на одном планшете, поделив наушники на двоих.
Габи сидела у окна, Влад рядом. Она прижалась к его плечу и закрыла глаза, но не спала. Просто слушала ровный гул двигателей и чувствовала, как его рука лежит на её колене, тёплая и надёжная.
Настя и Лина не спали. Уткнувшись в один экран, они смотрели какую-то мелодраму — судя по тому, как Лина иногда всхлипывала и вытирала глаза, фильм был душещипательным.
— Опять плачешь? — шепнул Артём, наклоняясь к ней.
— Ничего не плачу, — шмыгнула носом Лина. — Просто пыльно в самолёте.
Артём усмехнулся, но ничего не сказал. Просто взял её за руку и не отпускал до конца полёта.
Остальные спали. Все, кроме Насти с Линой, которые досматривали фильм под тихие всхлипывания и шёпот «ну почему он такой дурак».
А Габи в полудрёме гладила свой живот, уже незаметно округлившийся — так, что сама она чувствовала, а со стороны было ещё не видно. И улыбалась.
Скоро. Скоро всё расскажет.
Но не сейчас.