Глава 26. «Клуб»
Это был обычный день. Тот редкий вид выходного, когда будильник не смеет орать, никто не дёргает по работе, а главное событие дня — решить, какой фильм включить для фона. Габи проснулась около одиннадцати, долго валялась в постели, переписываясь с Линой, а затем отправилась в душ. На кухне пахло кофе и чем-то сладким — она купила эклеры ещё вчера, предчувствуя, что захочется безобразия.
Влад уехал на смену ещё затемно. Поцеловал в плечо и хлопнул дверью. Габи даже не открыла глаз, только буркнула что-то одобрительное. Потому что идеальный выходной выглядит так: ты одна, квартира в твоём распоряжении, можно ходить в его огромной футболке и не мыть кружку сразу после чая.
Ровно в час дня в дверь позвонили. Два раза — короткий, нетерпеливый сигнал Лины, и один протяжный — Кая всегда нажимала чуть дольше, будто проверяла, работает ли кнопка.
— Открывай, курьер привёз двух уставших принцесс, — объявила Лина с порога. Сегодня она была в длинной коричневой юбке, почти в пол, и лёгком топе того же оттенка, отчего казалась статуэткой в стиле «чуть-чуть богини».
— И сплетни! — Кая прошмыгнула следом, хлопая ресницами. На ней джинсовые шорты, которые она носила с таким вызовом, будто это было вечернее платье, и футболка на одно плечо. — У нас столько говна накопилось, Габи. Серьёзно. Ты даже не представляешь.
— Тогда заказывайте роллы, а я пока поставлю чайник, — усмехнулась Габи. На ней были домашние шорты и старая футболка с принтом группы, которую она слушала в старшей школе. Волосы собраны в небрежный пучок — высшая степень доверия к подругам.
Следующие три часа пролетели в шелесте бумажных меню, звоне палочек для суши и таком градусе откровенности, что любой мужчина в радиусе километра покраснел бы. Лина жаловалась на младшую сестру. Кая — на Саню, который не дарит ей цветы. Габи слушала, кивала, подкладывала подругам васаби и думала о том, как уютно вот так — без прикрас, без макияжа, втроём на диване.
— Слушайте, — Лина отставила пустую тарелку и заговорщицки прищурилась. На часах было почти семь, за окном медленно серело. — А давайте вечером куда-нибудь?
— Куда? — Кая уже клевала носом, утомлённая дневной порцией драм.
— В клуб. — Лина сказала это таким тоном, будто предложила слетать в Париж.
Габи фыркнула. Кая скривилась.
— Мы в пижамах почти, — возразила Габи. — И Влад на работе до ночи. Я без него не поеду.
— Вот именно, что без него, — Лина подползла ближе. — Когда ещё? Танцы, музыка, бар. Просто расслабиться. Никто никого не соблазняет. Мы просто три девочки, которые хотят...
— Выпить? — подсказала Кая, и в её глазах уже загорелся знакомый бесенок.
— Выпить! — подтвердила Лина.
Габи сдалась первой. Не потому, что её легко уговорить. Просто в какой-то момент захотелось громкой музыки, басов, которые чувствуешь грудной клеткой, и ощущения, что ночь обещает хоть что-то кроме тишины пустой квартиры.
Решили не наряжаться. Это был принципиальный момент. «Мы идём в клуб, а не на смотрины», — заявила Кая, и все согласились. Лина осталась в своей коричневой юбке и топе — и выглядела так, будто сошла с обложки. Кая — в шортах и футболке на одно плечо. Габи переоделась в чистые шорты и ту же футболку с принтом. Распустила волосы, нанесла бальзам для губ — боевой раскрас готов.
Такси приехало через десять минут. Музыка в машине била по ушам, водитель косился на них в зеркало заднего вида, но девушкам было всё равно. Они смеялись, пили воду из маленьких бутылок и строили планы на вечер, которые, как водится, не пережили первого часа в клубе.
В клубе было душно, пахло чужими духами и свободой. Они заняли столик у стены — не слишком близко к танцполу, но и не в полной тени. Заказали первый круг коктейлей. Потом второй. Потом Лина принесла шоты «за компанию».
Танцевали они отвратительно, но весело и совершенно искренне. Ангелина запрокидывала голову и чувствовала, как ритм входит в бёдра. Кая пританцовывала с собственной бутылкой пива, изображая рок-звезду. Габриэла двигалась плавно, как вода, — идеальные девочки не танцуют, они текут.
Где-то за третьим кругом к ним подошёл парень. Высокий, темноволосый, с лицом человека, который привык слышать «да». Он навис над Линой, что-то прокричал в ухо — наверное, комплимент. Лина слушала вежливо, с той ледяной полуулыбкой, которая означала: «ты милый, но иди лесом».
— Номер дашь? — спросил он, когда музыка ненадолго сбавила громкость.
— Нет, — Лина даже не задумалась.
Парень замер. На секунду Габи подумала, что сейчас начнётся сцена. Но он вдруг кивнул, развёл руками — мол, бывает — и сказал вполне искренне:
— Извини. Не хотел быть навязчивым.
И ушёл.
Лина выдохнула. Кая присвистнула.
— А он ничего так. Воспитанный.
— Неважно, — отрезала Лина и заказала ещё шотов.
После этого всё пошло как в тумане. Они пили слишком много, быстро, без перекуса, и организм начал платить по счетам. Кая села прямо на пол в углу, обхватив колени. Лина что-то доказывала бармену про коктейль «Кровавая Мэри» — хотя заказывала «Отвёртку». Габи держалась дольше всех, но к двум часам ночи даже её знаменитая стойкость дала трещину.
Мир покачивался, как корабль в шторм. У девушек разрядились телефоны. У Лины и Каи — обе забыли зарядить, слишком занятые сплетнями днём. Осталась только Габи. Её айфон сжимал последние проценты.
Она нажала на имя Влада. Длинные гудки. Потом щелчок.
— Алло? — голос сонный, но уже насторожённый.
— Вла-а-адик, — пропела она. — Приезжай. Пожалуйста. Мы тут... ну, мы в клубе вообще. Забери нас.
Тишина. Она почти физически ощутила, как он закипает. Как сжимает челюсть, как считает до десяти, чтобы не сказать лишнего.
— Адрес, — коротко бросил он.
Габи продиктовала. Он сбросил звонок, не попрощавшись.
Через двадцать минут, когда Лина уже начала подпевать песне, которой не было в колонках, а Кая заснула на плече у Габи, у входа остановился знакомый тёмный бмв. Влад вышел из машины, и даже на расстоянии было видно, как он зол. Не кричит, не машет руками — это было хуже. Тихая, тяжёлая злость, которая копилась в нём всю дорогу.
— Залезайте, — сказал он, открывая заднюю дверь.
Девушки покорно забрались в салон. Габи — на переднее сиденье, потому что Влад молча указал пальцем. Лина и Кая сгрудились сзади, пахнущие алкоголем и сигаретами с чужого балкона.
Влад заблокировал двери и набрал номер.
— Артём, — сказал он в трубку, не глядя ни на кого. — В общем, я сейчас подвезу твою. И Саши Парадеева тоже. Они в клуб ходили. Живые, но ненадолго.
По пути он не проронил ни слова. Габи смотрела в окно на ночной город, чувствуя себя нашкодившим ребёнком. Хотелось объяснить, что это спонтанно, что она просто устала, что не хотела его подводить. Но слова вязли в пересохшем горле.
Они высадили Каю у её дома — её встречал сонный Саша в растянутых спортивках и с видом человека, который уже всё понял. Потом Лину — Артём стоял на крыльце, скрестив руки, и молча принял её под локоть.
Когда они остались вдвоём, Влад всё так же молча вёз Габи домой.
В квартире было тихо. Габи скинула шорты прямо у порога, прошла босиком в спальню и рухнула на кровать. Влад зашёл следом, встал у косяка.
— Я домой, — сказал он.
— Останься, — попросила Габи, не глядя. Голос прозвучал глухо, в подушку.
Он молчал так долго, что она уже решила — уйдёт. Но Влад выдохнул, прошёл и лёг рядом. На спину. Руки за голову. Между ними оставалось расстояние, достаточное, чтобы уместилась ещё одна подушка.
Не обнял. Не поцеловал в щёку на ночь. Лёг — и всё.
Габи чувствовала тепло его тела за несколько сантиметров от своего. Слышала дыхание — ровное, спокойное, нарочито такое. Внутри закипала обида, смешанная с выпитым алкоголем и стыдом. Она что, недостаточно близко? Он правда собирается просто лежать?
Она подождала минуту. Вторую. Потом села сверху, упёрлась ладонями ему в грудь. Влад открыл глаза — тёмные, внимательные, без капли удивления.
— Габи...
Она не дала договорить. Наклонилась и поцеловала — жадно, требовательно, так, будто хотела выместить всю злость этого вечера на его губах. Влад медлил ровно три секунды. А потом ответил — жёстче, чем она ожидала. Рука легла на её бедро, пальцы впились в кожу.
Она оторвалась от его губ, перевела дыхание и — резко, одним движением — стянула футболку через голову. Осталась только в кружевном лифе, грудь тяжело вздымалась. Влад смотрел на неё снизу вверх — в этом взгляде читалось всё: и желание, и гнев, и что-то ещё, более сложное, на что у Габи не было слов.
— Ты уверена? — спросил он хрипло. Пальцы сжались на её талии чуть сильнее — не то удерживая, не то проверяя.
Габи не ответила. Наклонилась снова, втянув его в поцелуй — на этот раз медленнее, почти нежно, но с той же решимостью. Она не знала, что именно говорит этим «да». Согласие или вызов. Желание или отчаяние.
Влад шумно выдохнул ей в губы. И его руки наконец обожгли её кожу по-настоящему.
Он принял это за «да».
Она не успела понять, как поменялась с ним местами. Один рывок — и Габи уже лежала на спине, утопая спиной в прохладной простыне. Влад навис сверху, заслоняя тусклый свет ночника, и от него пахло холодным вечером, кожей и тем самым терпким одеколоном, от которого у неё всегда слабели колени.
Он не проронил ни слова. Только смотрел — тяжело, исподлобья, будто всё ещё решал: правильно ли это. А потом стянул футболку через голову одним резким движением, и в полумраке спальни стали видны его плечи, ключицы, твёрдая линия груди.
Габи хотела что-то сказать — может, «иди сюда», может, «прости», — но слова застряли в горле, потому что его пальцы уже скользнули под её спину, расстёгивая лифчик с щелчком, который прозвучал оглушительно громко в тишине. Кружево упало куда-то на пол. Влад не стал смотреть — он сразу наклонился, касаясь губами её шеи, спускаясь ниже, туда, где бился пульс под тонкой кожей.
Габи выгнулась, вцепившись пальцами ему в плечи. Он целовал её так, будто пробовал на вкус — медленно, со знанием дела, оставляя влажную дорожку от яремной ямки до ключиц, потом ниже, по центру груди, заставляя её дыхание сбиваться. Она чувствовала каждый миллиметр его губ, язык, который вычерчивал ленивые узоры на её теле, и это было почти невыносимо — в хорошем смысле.
Он спускался всё ниже. По животу, где кожа особенно тонкая и чувствительная. По дорожке лёгких волос, ниже пупка. Габи замерла в ожидании, когда его дыхание коснулось самого низа живота — такого места, которое никто никогда не целовал, потому что это было слишком интимно, слишком по-свойски. А Влад поцеловал. Медленно, почти благоговейно.
— Влад... — выдохнула она, но это было не сопротивление. Скорее мольба.
Он поднял голову, встретился с ней взглядом, и в этом взгляде уже не было злости. Только желание — густое, горячее, почти болезненное. Его пальцы легли на резинку трусиков, и он аккуратно, даже нежно, отодвинул ткань в сторону.
Габи прикусила губу, когда его пальцы скользнули между её бёдер — сначала просто касание, пробное, будто он спрашивал разрешения. Она была уже влажной, тело помнило каждую его ласку, и когда он провёл пальцами по влагалищу, медленно, изучающе, по спине пробежали мурашки. Она вцепилась в простыню, не в силах сдержать тихий стон.
Влад смотрел на её лицо — не отрываясь. Он видел, как она прикусывает губу, как расширяются зрачки, как подрагивают бёдра. И, видимо, это стало последним знаком.
Он окончательно стянул с неё трусики — они упали на пол, присоединившись к футболке и лифчику. Потом короткое движение — и его боксеры полетели следом. Габи скользнула взглядом ниже, и сердце пропустило удар.
Он навис над ней, опираясь на локти. Их лбы почти касались.
— Тихо, — прошептал он, и это было больше для себя, чем для неё.
А потом он вошёл.
Медленно. Так медленно, что Габи показалось — время остановилось. Она чувствовала каждое движение, каждое его продвижение внутрь себя — как он заполняет её, как тело принимает его, сначала с лёгким сопротивлением, а потом податливо и жадно. Она выдохнула дрожащими губами, вцепившись ему в спину, и Влад замер — полностью внутри неё, давая привыкнуть, не двигаясь.
— Нормально? — спросил он хрипло.
Она не могла говорить. Только кивнула, зажмурившись от нахлынувших ощущений. Он был горячим и твёрдым, и это соединение — такое полное, такое своё — заставило её забыть про усталость, про выпитое виски, про их ссору, которая ещё час назад казалась концом света.
Влад поцеловал её в уголок губ — почти нежно. И начал двигаться. Ритмично, размеренно, без спешки. Каждый толчок — глубже, увереннее, и Габи ловила воздух ртом, потому что простыни под ней уже не существовало, существовали только его руки на её талии, его дыхание на щеке и этот медленный, сводящий с ума танец их тел.
Она не помнила, сколько это длилось. Час? Вечность? В какой-то момент мир сузился до точки их соприкосновения, и Габи отдалась этому полностью — без остатка, без страха, без мыслей о том, что будет утром.
А потом всё закончилось. И началось что-то другое.
Они лежали рядом, тяжело дыша, покрытые испариной. Влад первым нарушил тишину:
— Идём. Душ.
Не вопрос. Утверждение. Габи даже не стала спорить — ноги тряслись, тело было ватным и одновременно невероятно живым. Он помог ей подняться, не выпуская запястья, и повёл в ванную.
Вода была тёплой, почти горячей. Они встали под струи вместе, и Влад молча взял гель для душа — свой, мужской, с запахом древесины и табака. Начал мыть её сам — плечи, руки, грудь, осторожно проводя ладонями по животу. Габи прикрыла глаза. В этой заботе не было ничего сексуального — только нежность, которую она не заслужила, но которая ей отчаянно нуждалась.
А потом они просто целовались под душем. Мокрые, сбитые, прижимаясь друг к другу так, будто боялись, что кто-то исчезнет. Влад целовал её мягко, без напора — в лоб, в щёку, в кончик носа, заставляя её улыбаться сквозь воду и усталость. И в его глазах уже не было и следа той злости, с которой он приехал в клуб. Только что-то тёплое, усталое и бесконечно родное.
Они вытерлись одним полотенцем на двоих — смешно, толкаясь локтями. Потом Влад молча постелил сухую простыню, сгрёб мокрую в угол, и они рухнули в кровать уже без всяких церемоний.
Он обнял её со спины, уткнувшись носом в затылок. Рука легла на живот — тяжёлая, уютная, своя. И Габи вдруг поняла, что это самое безопасное место на земле.
— Прости, что не предупредила, — прошептала она в темноту.
— Не проси прощения, — ответил он после паузы. — Просто в следующий раз звони раньше. А не когда уже в хлам.
Она хотела сказать, что никакого «следующего раза» не будет — так, для порядку. Но не сказала. Потому что оба знали: будет. И не один.
Влад поцеловал её в плечо, притянул ближе, и через минуту его дыхание стало ровным, глубоким. Габи ещё какое-то время смотрела на полоску света из-под двери, слушала, как бьётся его сердце у неё за спиной, и думала о том, как странно устроена жизнь: обычный день, роллы, сплетни, клуб, а закончилось всё вот так — тишиной, теплом и мокрыми поцелуями под душем.
Она улыбнулась в темноту и закрыла глаза.
Утро могло подождать.