Глава 16. «Привыкание»
Свет пробивался сквозь шторы — настойчивый, солнечный, совсем не воскресный. Где-то за стеной играла музыка, на кухне тикал холодильник, а в спальне было тепло и тихо.
Габи проснулась от того, что чья-то рука лежала на её талии. Тёплая, тяжёлая, с длинными пальцами.
Она не открыла глаза сразу. Сначала просто слушала своё дыхание — ровное, спокойное. Потом поняла, что это не её рука. Потом вспомнила всё.
Вчерашний день. Дом у бассейна. Торт. Поздняя ночь. Его машина. Как он нёс её на руках. Как она сказала «не уходи».
Габи медленно открыла глаза.
Влад спал на краю её кровати — на самом краю, будто боялся занять лишнее место. Лежал на спине, одну руку закинув за голову, второй — обнимал её за талию, даже во сне. Кудри разметались по подушке, лицо было спокойным, без обычной маски усталости или раздражения.
Габи смотрела на него несколько секунд. Сердце колотилось где-то в горле.
«Что я наделала», — пронеслось в голове.
Она аккуратно, чтобы не разбудить, убрала его руку со своей талии. Села на кровати, поджала ноги, обхватила колени руками.
В комнате пахло цветами — пионы и эустомы стояли в вазах в гостиной, но их запах просачивался даже сюда, смешиваясь с утренней прохладой. Влад что-то пробормотал во сне, перевернулся на бок и затих.
Габи смотрела на него и не знала, что чувствовать. Злость? Нежность? Стыд? Раздражение на саму себя за то, что позволила этому случиться?
Она встала, накинула халат и вышла на кухню. Включила чайник. Достала две кружки. Потом убрала одну — нет, одну. Она не будет ему ничего предлагать. Он сам проснётся и уйдёт.
Чайник закипел. Габи заварила мятный чай, села на подоконник, поджав ноги. Смотрела на пустой двор — кто-то выгуливал собаку, кто-то спешил по делам, хотя было ещё рано.
Она просидела так минут десять, пока не услышала шаги.
— Доброе утро, — раздался голос из коридора. Хриплый, спросонья.
Влад стоял в дверях кухни — в той же футболке и джинсах, что и вчера. Волосы торчали в разные стороны, глаза щурились от света. Он выглядел растерянным — и от этого не таким недосягаемым, как обычно.
— Привет, — ответила Габи, не двигаясь с места.
— Ты не спишь давно?
— Нормально. Чай будешь? — спросила она и тут же пожалела. Не надо было предлагать.
— Да, спасибо, — он аккуратно сел за стол, сложив руки перед собой.
Габи достала вторую кружку. Налила чай — мятный, как себе. Поставила перед ним. Села напротив — подальше.
Молчали.
Влад смотрел в кружку. Габи смотрела в окно.
— Габи, — начал он первым. — Нам нужно...
— Не нужно, — перебила она, не поворачиваясь. — Ничего не нужно. Это была ошибка. Я была пьяная. Нет, я не пила, но я была уставшая и сама не своя. Давай просто забудем, ладно?
— Габи...
— Что «Габи»? — она резко повернулась к нему. — Ты пришёл, потому что Артём попросил. Я попросила остаться, потому что мне было одиноко. Всё. Ничего не изменилось. Ты тот же. Я та же. И между нами то же.
— Я не согласен, — тихо сказал Влад. — Если бы это было «то же», я бы не ездил мимо твоей кофейни каждый день. Я бы не отправлял цветы. Я бы не смотрел на тебя вчера весь вечер.
Габи замерла.
— Ты смотрел на меня?
— Всё время, — ответил Влад. — И не мог наглядеться.
Она снова отвернулась к окну. Внутри всё дрожало — от злости, от обиды, от того, что его слова падали на сухую землю и всё равно давали ростки.
— Ты опоздал, — сказала она глухо. — Твои цветы, твои взгляды — это не возвращает того, что ты сказал. «Пожалел». «Надоедливая». Ты помнишь? А я помню.
Влад сжал кружку так, что побелели костяшки.
— Я помню, — выдохнул он. — И нет дня, чтобы я не вспоминал это с ужасом. Я не знаю, почему я так поступил. Нет, знаю. Я испугался. Испугался, что ты узнаешь меня настоящего — и уйдёшь. И решил уйти первым. Как в детстве. Лучше я оттолкну, чем меня бросят. Это идиотское, глупое, малодушное решение, и я... я не могу его отменить. Но я могу попытаться стать тем, кто так больше никогда не поступит.
Габи молчала долго. Пила чай, хотя тот уже остыл.
— Конференция у тебя во сколько? — спросила она неожиданно.
Влад растерялся от смены темы.
— В десять. Я через час должен выезжать.
— Тогда иди собирайся, — она встала, убрала кружки в мойку. — Я не говорю, что прощаю. И не говорю, что всё забываю. Но... спасибо, что сказал правду. Даже поздно.
Влад поднялся. Постоял секунду, будто хотел что-то добавить, но передумал.
— Можно... можно я приду завтра? — спросил он. — В кофейню. Как обычный клиент. Не надоедать, не давить. Просто... выпить кофе.
Габи не обернулась.
— Делай что хочешь, — сказала она. — Это свободная страна.
Он понял это как «да». Или хотел так понять.
Влад ушёл. Габи слышала, как щёлкнул замок входной двери. Постояла у окна, глядя, как он садится в машину, уезжает. Всю дорогу до выезда со двора смотрел на её окна — не остановился, не помахал, просто смотрел.
Габи закрыла шторы и села на пол посреди кухни. Прямо на пол, обхватив колени.
Она не плакала. Просто сидела и думала о том, как странно устроена жизнь: ты строишь стены, учишься не чувствовать боль, а потом приходит кто-то — и стены трещат, потому что они никогда не были по-настоящему крепкими.
Она просидела так до тех пор, пока солнце не поднялось высоко и не стало жарко даже через шторы.
Понедельник. Кофейня
Влад пришёл ровно в три часа дня. Габи увидела его через стеклянную дверь — он шёл не спеша, в руках ничего не нёс, без цветов в этот раз. Обычный человек. Обычный клиент.
Он открыл дверь, звякнул колокольчик. Ангелина, стоявшая за стойкой, подняла голову — и замерла. Перевела взгляд на Габи.
Габи стояла у кофемашины, делала раф для пожилой женщины. Не обернулась.
— Здравствуйте, — сказал Влад, подходя к стойке. — Можно мне американо без сахара?
— Сейчас сделаем, — ответила Ангелина нейтральным голосом, бросив короткий взгляд на Габи.
Габи закончила с рафом, отдала клиентке. Только потом повернулась к Владу. Посмотрела на него. Взгляд — ровный, без злости, без нежности. Просто взгляд.
— Добрый день, — сказала она. — Американо без сахара. Сделаю.
— Спасибо.
Она отвернулась к кофемашине. Засыпала зёрна в кофемолку, дождалась, пока они перемолятся в мелкую крошку. Заварила американо — крепкий, чёрный, без карамельных сиропов, которыми славилась их кофейня. Простой, как он любил. Или делал вид, что любит — потому что последнее время он пил чёрный кофе, подражая ей.
— Пожалуйста, — Габи поставила чашку на стойку. — Что-то ещё?
— Нет, спасибо. — Влад расплатился картой, взял чашку и отошёл к столику у окна. Тому самому, где они любили сидеть вдвоём. До того как всё рухнуло.
Ангелина тут же подлетела к Габи.
— Что происходит? — прошептала она, сверкая глазами. — Ты знала, что он придёт?
— Знала, — спокойно ответила Габи. — Он предупредил.
— И ты ничего мне не сказала?
— А что говорить? Он пришёл выпить кофе. Не в моей компетенции запрещать.
Ангелина посмотрела на неё, потом на Влада, который сидел, уткнувшись в телефон, и не поднимал глаз на них. Потом снова на Габи.
— Ты же не вернёшься к нему, правда? — тихо спросила подруга.
— Правда, — ответила Габи. — Или не знаю. Я ничего не знаю, Лин. Дай мне время.
Ангелина вздохнула, покачала головой и отошла к другому клиенту.
Влад просидел в кофейне сорок минут. Выпил кофе, почитал что-то в телефоне, пару раз посмотрел на Габи — коротко, будто боясь, что если задержится взглядом, она испарится. Не подошёл, не заговорил.
Потом встал, поставил пустую чашку на стойку, сказал «спасибо» и ушёл.
Габи выдохнула.
Вторник
Влад пришёл снова. В то же время — три часа дня. Американо без сахара. Сел за тот же столик. Сидел дольше — час. Иногда смотрел на неё — не скрываясь, но и не навязчиво.
Габи делала вид, что не замечает. Но замечала. Каждый его взгляд отдавался где-то в груди маленькой колющей болью — не привыкли ещё мышцы к чужому взгляду.
После работы Ангелина спросила:
— Он опять приходил?
— Приходил, — ответила Габи.
— И что?
— И ничего. Выпил кофе и ушёл.
— Габи... — подруга замялась. — Ты знаешь, что я тебя поддерживаю. Но если он снова сделает тебе больно, я...
— Я знаю, Лин. Ты поможешь прятать тело. Ты уже говорила.
Ангелина улыбнулась, но улыбка была грустной.
Среда
В третий день Габи не выдержала.
Она подошла к его столику сама — без заказа, без салфеток. Села напротив.
— Что ты делаешь? — спросила она тихо.
— Пью кофе, — ответил Влад, откладывая телефон.
— Ты не любишь американо.
— Полюбил, — он чуть усмехнулся. — Привыкаешь к горечи.
Габи сжала пальцы в замок.
— Ты не можешь просто так сидеть здесь каждый день. Это странно.
— Почему странно? Я клиент. Я плачу деньги. У вас хороший кофе.
— Влад.
Он замолчал. Посмотрел на неё — серьёзно, без улыбки.
— Я не лезу к тебе. Не задаю вопросов. Не трогаю. Я просто сижу здесь и пью кофе. Можно?
Габи смотрела на него долго. Потом встала.
— Делай что хочешь, — сказала она, как в прошлый раз. — Но не жди, что я буду с тобой разговаривать.
— Я ничего не жду, — тихо ответил Влад.
Она ушла за стойку. Влад остался сидеть.
Руки у Габи дрожали, когда она заваривала очередной капучино. Ангелина ничего не сказала. Только сжала её локоть — молча, тёпло.
Четверг
В четвёртый день Габи почувствовала, что привыкает к его присутствию. Как привыкают к виду из окна — сначала замечают каждый день, потом перестают обращать внимание, но если окно вдруг закроют, становится неуютно.
Влад сидел на своём месте, пил американо, не мешал. Иногда ловил её взгляд — и чуть заметно кивал. Габи не кивала в ответ.
Но в какой-то момент, проходя мимо его столика, она спросила:
— Как прошла конференция?
Влад поднял голову. В глазах мелькнуло удивление — и что-то тёплое, похожее на надежду.
— Нормально, — ответил он. — Доклад приняли. Задавали много вопросов, но я подготовился.
— Молодец, — сухо сказала Габи и ушла на кухню.
Но это был первый раз, когда она сказала ему нечто, кроме «американо без сахара». Влад улыбнулся в чашку и допил кофе до дна.
Пятница
Габи не работала в пятницу. Влад этого не знал — или знал, потому что пришёл к закрытию кофейни, а её не было. Ангелина стояла за стойкой одна.
— Она не работает сегодня, — сказала она, увидев Влада.
— Я знаю, — ответил он. — Я не к ней. Я к вам. Американо, пожалуйста.
Ангелина заварила кофе молча. Поставила перед ним.
— Не делай ей больно, — сказала она вдруг. — Если ты снова её обидишь, я не знаю, что с тобой сделает Артём. Но я знаю, что сделаю я.
— Я не собираюсь, — тихо ответил Влад.
— Ты и тогда не собирался. А сделал.
Влад промолчал. Взял чашку, отошёл к окну.
Ангелина смотрела на него и думала о том, как странно: она ненавидит его за то, что он сделал с Габи. Но видит, как он смотрит на дверь каждый раз, когда она открывается. Видит, как надежда гаснет в его глазах, когда входит не та. И не знает, что чувствовать.
Суббота. Квартира Габи
Габи сидела на подоконнике, пила чай и смотрела на вечернюю улицу. За неделю она привыкла к новому ритуалу: Влад приходит, пьёт кофе, уходит. Без драм. Без попыток вернуть. Просто рядом.
Это было странно — но не страшно.
Она взяла телефон. Открыла диалог с Владом — тот самый, который заканчивался его «Пока». Написала:
«В понедельник у меня выходной. Если хочешь поговорить — приходи в парк. В тот, который не тот. Я напишу адрес»
Отправила. И сразу пожалела.
Но через минуту пришёл ответ:
«Приду. Спасибо»
Габи выдохнула, отложила телефон и закрыла глаза.
Она не знала, что скажет ему в понедельник. Не знала, готова ли. Но знала, что больше не может делать вид, что его не существует.
Иногда боль уходит не по щелчку. Она уходит медленно, по миллиметру, когда ты разрешаешь себе снова дышать в чьём-то присутствии.
Габи разрешила.