Глава 14. «Она не спала»
До съёмки оставалось два часа. Габи выложила продукты на кухне, убрала клубнику в холодильник, поставила печенье с котом на полку. Руки делали всё автоматически, пока голова прокручивала одно и то же: через несколько часов она увидит Влада.
Она зашла в спальню, открыла шкаф. Выбрала чёрные джинсы — те, что сидели идеально, не слишком узкие, не слишком свободные. Потом долго перебирала топы и остановилась на коричневом шёлковом топе на тонких бретелях, с v-образным вырезом и мягкими складками на ткани, которая переливалась при свете. Цвет был тёплым, карамельным, под цвет её волос. Габи добавила тонкую золотую цепочку на шею — кулон в виде маленькой звезды, подарок Ангелины на прошлый день рождения. На запястье — несколько тонких браслетов, одни серебряные, другие — плетённые из ниток, которые она собирала с разных поездок. В уши вдела маленькие золотые гвоздики.
Она посмотрела на себя в зеркало. Просто, но со вкусом. Не вызывающе, но уверенно.
Волосы она решила оставить распущенными — они падали на плечи мягкими волнами, чуть тронутые солнцем после зимы. Макияж сделала лёгкий: тональный крем, тушь, прозрачный блеск на губах. Слишком стараться не хотелось. Слишком — значило бы, что она готовится к встрече с ним.
Габи вызвала такси через приложение. Ждала у подъезда, сжимая в руках маленькую сумку через плечо — туда поместились телефон, кошелёк и пудреница.
Машина подъехала через семь минут. Она села на заднее сиденье, назвала адрес и всю дорогу смотрела в окно, не думая ни о чём конкретном. Сердце стучало ровно. Это было странно — и немного пугало.
Студия оказалась большим двухэтажным зданием с высокими окнами и металлической дверью. На первом этаже уже суетились операторы, осветители, кто-то тащил стойки для камер. Габи узнала несколько знакомых лиц из команды Эксайла.
Она вошла внутрь. В холле стояли Илья, Андрей Кокошка.
— Габи! — Илья подошёл первый, широко улыбаясь. — Спасибо, что согласилась, серьёзно. Это будет круто.
— Я волнуюсь, честно, — призналась она.
— Не бойся, мы всё объясним. Ты молодец, что пришла.
Она поздоровалась с Андреем.
Габи улыбалась, но глаза все равно скользили по сторонам. Искали одного.
Влада не было.
— Трое уже в комнатах сидят, — сказал Илья, заметив её взгляд. — Остальные подтягиваются. Пойдём, тебя нужно переодеть по теме.
— По теме? — не поняла Габи.
— Тема сегодня — «Дикий запад». Ковбои, шерифы, разбойники. У нас костюмы, грим, всё как положено.
Габи усмехнулась — это было неожиданно. Она думала, что будет в своём. Но Илья уже тянул её за руку в гримёрную.
Две девушки — стилистки, которых Габи не знала — засуетились вокруг неё, как только Илья представил «гостью».
— Садись, дорогая, мы тебя в ковбойшу превратим.
Габи села в кресло. Её чёрные джинсы и коричневый топ отправились в пакет. Вместо них ей подали короткие голубые джинсовые шорты с бахромой по бокам — выцветшие, почти белые на сгибах, с медными заклёпками. Топ был коричневый, бархатный на ощупь, с вышитыми по вороту маленькими золотыми звёздами. Ткань мягко облегала плечи и спускалась к животу лёгкими складками. Сапоги — отдельная история: короткие, чуть выше щиколотки, из мягкой бархатной кожи того же коричневого оттенка, с вышитыми золотыми звёздами по голенищу и маленькими каблуками-рюмочками, на которых постукивали металлические набойки.
Когда Габи надела всё это и встала перед зеркалом, стилистки довольно переглянулись.
— Теперь причёска, — сказала одна из них и взяла расчёску.
Две косички. Аккуратные, тугие, от висков до затылка, где они сходились в маленький узел. Кончики косичек украсили крошечными кожаными ленточками — таких же цветов, как сапоги. На голову водрузили ковбойскую шляпу — соломенного цвета, с широкими полями и тёмным кожаным ремешком.
— Готово, — объявила стилистка. — Ты настоящая ковбойша.
Габи посмотрела в зеркало и не узнала себя. В этом образе она чувствовала себя смелее. Как будто шляпа и сапоги — это не просто одежда, а доспехи.
Она вышла из гримёрной.
Один из операторов подошёл к ней:
— Габи, пойдёмте, я провожу вас в вашу комнату.
Она пошла за ним по длинному коридору с низким освещением.
В этот момент открылась входная дверь.
Габи обернулась.
Влад.
Он стоял на пороге — в своей обычной одежде, с рюкзаком за спиной, ещё не переодетый. Увидел её — и замер.
На его лице мелькнуло что-то быстрое, неуловимое. Растерянность? Удивление? Или боль, которую он тут же спрятал за привычной маской спокойствия.
Габи тоже замерла. Сердце пропустило удар — и забилось быстрее, громче, так что, наверное, было слышно в коридоре. Ком подступил к горлу. Она сжала край шорт, чтобы пальцы не дрожали.
— Влад! — Илья вышел вперёд, загораживая обзор, как будто хотел дать Габи секунду, чтобы взять себя в руки. — Ты вовремя. Пойдём, проводим тебя в гримёрку.
Влад перевёл взгляд с Габи на Илью, кивнул и пошёл за ним. Не обернулся.
Габи выдохнула — и не поняла, что чувствует. Облегчение? Разочарование? Страх? Злость?
— Идёмте, — мягко сказал оператор. — Нам пора.
Она кивнула и пошла в свою комнату.
Съёмка.
Она длилась три, а может, четыре часа. Габи потеряла счёт времени. Задания — одно сложнее другого.
Первое задание — угадать участников по голосам. Габи надела наушники, услышала шесть голосов, узнала только троих. Только Саша FrameTamer получил бал.
Второе задание — «сломанный телефон».
Илья объяснил правила: первый игрок загадывает слово, передаёт его по цепочке через звонки, последний называет результат. Габи выбрали начинать.
Она стояла в маленькой комнате с телефоном в руке. Илья сказал: «Загадывай любое слово». Габи подумала секунду. И сказала:
— Пион.
Она набрала третий номер. Ответил Сатир.
— Пион, — повторила она.
— Понял, — ответил тот.
Дальше Габи не слышала, что происходило. Она только знала, что слово пошло по цепочке: Сатир позвонил во второй номер, ответил Влад. Потом — дальше. Она не знала, что Влад передаст. Не хотела знать.
В конце задания все написали слово которое им сказали. Бал получил только Сатир. Влад и Габриэла.
В финал вышли Сатир и Влад.
Все встали в полукруг, когда ведущие объявляли результаты. Габи стояла с краю, сложив руки на груди. Не аплодировала. Не переживала.
— Победитель в полуфинале... — Илья сделал паузу для драматизма. — Сатир!
Влад вышел из игры. Он стоял в стороне, с каменным лицом, и Габи почувствовала — нет, не радость от его проигрыша. Просто... ничего. Ей было всё равно.
Илья поблагодарил всех за участие, объявил съёмку закрытой.
Команда начала сворачивать оборудование. Участники потянулись в гримёрки переодеваться.
Два часа ночи. Улица перед студией
Габи вышла на улицу первой. В шортах и тонком топе, без своей обычной одежды — она забрала пакет с чёрными джинсами и коричневым топом, но переодеваться не стала. Устала. Хотелось просто сесть в такси и уехать.
Но такси не вызывалось. Приложение показывало, что машин поблизости нет.
Габи стояла на крыльце, обхватив себя руками. Ночь была прохладной — май обманывал днём, но к ночи ветер становился холодным. Шорты и топ не спасали. Она пожалела, что не переоделась.
Рядом суетились другие участники — кто-то грузился в машины, кто-то договаривался об уаерах. Габи никого не звала. Не хотела никого просить.
— Габи.
Она вздрогнула. Голос — низкий, хрипловатый, знакомый до боли.
Обернулась.
Влад стоял в двух шагах от неё — уже в своей одежде, джинсы, тёмная толстовка. Волосы чуть влажные после душа. Он смотрел на неё без улыбки, но и без той чужой холодности, что была в парке.
— Поздно, — сказал он. — Такси не ловится. Давай я подвезу.
Ком подступил к горлу. Габи сглотнула.
— Не надо, — ответила она коротко.
— Я не напрашиваюсь на прощение, — тихо сказал Влад. — Я просто хочу подвезти тебя. Поздно. Опасно. И холодно.
Она молчала. Внутри всё кричало «не садись к нему в машину». Но ноги замёрзли, такси не было, а до дома на общественном транспорте — час с пересадками.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Просто подвезти.
Он кивнул и пошёл к машине — чёрной бмв, припаркованному у тротуара. Габи шла за ним, держа дистанцию. Села на заднее сиденье. Не рядом. Сзади.
Влад не прокомментировал.
Он завёл двигатель и выехал на дорогу.
В машине было тепло. Влад включил какую-то музыку — негромко, на фоне. Габи смотрела в окно на ночной город. Фонари, пустые улицы, редкие машины.
Они молчали.
Никто не начинал разговор. Влад не задавал вопросов. Габи не хотела их слышать.
Молчание затягивалось. Оно было тяжёлым, как одеяло, которое давит и не даёт дышать.
Габи чувствовала, как глаза слипаются. Усталость после съёмок, нервы, холодный воздух и тепло машины сделали своё дело. Она не заметила, как закрыла глаза.
Она не спала.
Она сделала вид, что уснула. Потому что не знала, о чём говорить с ним. Не знала, как сидеть в этой тишине с открытыми глазами. Проще было притвориться, что её нет.
Она слышала, как работает двигатель. Как Влад иногда переключает передачу. Как он один раз тяжело вздохнул.
А потом — голос. Тихий, почти шёпот. Она не поняла бы его, если бы тишина в машине не была такой полной.
— Что же я наделал, — сказал Влад. — Потерял самого близкого мне человека.
Габи не открыла глаза. Сердце забилось быстрее, но она держала лицо спокойным, дыхание ровным. Она не знала, говорит ли он ей или самому себе. Не знала, специально ли он сказал это вслух или не удержался.
Но ничего не изменилось. Слова не стёрли того, что случилось. Не вернули ту лавку в парке. Не отменили слова «пожалел» и «надоедливая».
Машина остановилась.
Влад заглушил двигатель. Посидел секунду. Потом аккуратно потряс её за плечо.
— Габи... приехали.
Она сделала вид, что просыпается. Проморгалась, огляделась, будто не понимала, где находится.
— Спасибо, — сказала она, не глядя на него. Открыла дверь, вышла.
— Габи, — позвал он.
Она замерла на секунду. Не обернулась.
— Пока, Влад, — сказала она тихо и быстро пошла к подъезду.
Ключи нашла в сумке сразу. Открыла дверь, зашла, закрыла за собой.
Прислонилась к стене в подъезде и выдохнула — долго, дрожащей грудью.
Глаза были сухими. Она не плакала. И даже не хотелось.
Просто внутри всё тряслось, как после долгого падения, которое закончилось мягким приземлением.
Она выдержала. Не сломалась. Не разревелась. Не нагрубила. Просто села в машину, притворилась спящей, услышала то, что, возможно, не должна была слышать, и ушла.
Габи поднялась на лифте, зашла в квартиру, скинула сапоги, накинула на плечи плед и села на кухне — там, где пахло пионами и эустомами.
Два букета всё ещё стояли в вазах. Розовый и белый. Начавший увядать и свежий.
Она посмотрела на них и подумала: «Что же ты наделал, Влад Куертов. Потерял самого близкого тебе человека».
Его слова. Не её.
Но она чувствовала их вес на своих плечах.