Глава 8. «Шум,который лечит»
Габи проплакала несколько часов. С перерывами. То вал накрывал с головой, и она сворачивалась калачиком на диване, уткнувшись лицом в подушку. То слёзы заканчивались, оставалась только пустота и тяжёлое, давящее молчание.
Ангелина не отходила от неё ни на шаг. Гладила по спине, подавала воду, молча сидела рядом, когда говорить было не о чем.
Артём несколько раз заглядывал в комнату, но не лез. Он просто был рядом — на кухне, в коридоре, везде, где мог пригодиться.
Ближе к пяти вечера Габи обессилела окончательно. Глаза слипались, тело стало ватным. Она перебралась в гостевую комнату — маленькую, с узкой кроватью и тёмно-синими шторами. Ангелина помогла ей лечь, поправила одеяло.
— Поспи, — тихо сказала подруга. — Мы здесь.
Девушка кивнула и провалилась в сон — тяжёлый, без снов, похожий на обморок.
Ангелина вышла, притворила дверь.
Артём ждал в коридоре.
— Уснула? — спросил он.
— Да. Дай ей хотя бы пару часов.
Они прошли в спальню Артёма — единственную комнату, кроме гостевой и кухни. Ангелина рухнула на кровать, Артём лёг рядом. Включили какой-то фильм — не вслушиваясь, просто чтобы фон работал. Лина положила голову ему на плечо. Оба молчали.
Прошло около часа.
В дверь постучали.
Громко, настойчиво, несколько раз подряд.
— Кого там принесло? — буркнул Артём, слезая с кровати.
Ангелина приподнялась на локте. Фильм поставили на паузу.
Артём прошёл в прихожую, глянул в глазок.
И замер.
— Твою мать, — выдохнул он.
Он открыл дверь.
На пороге стоял Илья, а взади еще человек шесть.
Эксайл с телефоном в руке — стрим уже шёл, красная точка записи горела в углу экрана. Кореш с огромным пакетом продуктов. Саша с Раговским, перешучивающиеся за их спинами. Кая, поправляющая волосы. Данила Горилла с гитарой за спиной. Саша Парадеевич с бутылкой колы.
— Сюрприз! — гаркнул Кореш, поднимая пакет. — Мы приехали стримить!
— У вас ключи были? — опешил Артём.
— Ага, ты сам дал, забыл? — Эксайл уже протискивался внутрь. — В прошлый месяц. Ну че, принимай гостей.
Артём хотел сказать «валите», хотел захлопнуть дверь. Но они уже входили — гурьбой, шумно, с топотом и криками. Выгнать их сейчас означало устроить скандал на всю квартиру. И разбудить Габи.
— Только тихо, — процедил Артём, перекрывая им дорогу в коридоре. — У меня там... у меня Габи спит. В гостевой. Не шуметь, туда не заходить. Я серьёзно.
— Реально, парни. Не будите её. Ей нужен отдых.
— Да без проблем, — пожал плечами Леша. — Сделаем вид, что нас нет.
— Ты вообще не умеешь делать вид, что тебя нет, — фыркнула Кая.
В это время в чате, который висел на телефоне Эксайла, уже летели сообщения:
«Габи здесь?», «Она спит?», «Передавайте привет Габи!», «Что с ней?», «Габ, мы скучали!».
Эксайл бросил взгляд на чат, усмехнулся и ничего не ответил.
— Ладно, — сказал он, оглядывая кухню. — Раз уж мы тут, надо что-то делать. Кухня есть, продукты есть. Может, кукинг запилим?
— Кукинг! — заорал Кореш. — Давно хотел!
— Я не давал добро, — мрачно сказал Артём, скрестив руки на груди.
Но его никто не слушал.
Новки уже рылся в пакетах. Генсуха доставал сковородку. Данила настраивал свет.
— Хозяин, не ворчи, — хлопнул его по плечу Саня. — Покормишь нас, а мы уйдём. Хороший план?
Артём посмотрел на друга. Внутри всё кипело, но спорить с толпой было бесполезно.
— Только тихо, — повторил он сквозь зубы. — И в гостевую — ни ногой.
— Обижаешь, — Кореш прижал руку к сердцу.
Кухня быстро превратилась в студию. Эксайл водрузил телефон на подставку, навёл камеру на плиту. Кая раздала фартуки — включая Артёму, который смотрел на это с выражением «я здесь случайно».
— Окей, чат, — сказал Эксайл в камеру. — Сегодня готовим... а что мы готовим?
— Яичницу с сосисками, — объявил Кореш, вываливая на стол десяток яиц и палку колбасы.
— Шеф-повар из тебя, как из меня балерина, — вздохнула Кая.
— Зато вкусно.
Кореш схватил сковородку, плеснул масла и бросил туда нарезанную колбасу. Потом решил добавить драматизма — чиркнул спичкой, хотя газ и так зажёгся.
Масло щедро брызнуло во все стороны.
Одна капля попала Корешу на руку.
Он взвизгнул — тонко, по-детски, отскочил к холодильнику и принялся дуть на обожжённое место.
— Дурак! — Кая подлетела к нему и отвесила звонкий подзатыльник. — Я же говорила, убавь огонь!
— Ай! — Кореш схватился за затылок. — Ты чего дерешься? Я пострадавший!
— Ты идиот, — резюмировал Генсуха.
Данила засмеялся и взял пару аккордов на гитаре — в такт.
На кухне стало шумно. Пахло жареной колбасой и пригоревшим маслом. Кто-то разбил яйцо мимо сковородки — оно потекло на плиту.
Артём стоял у стены, пил холодный кофе и молился, чтобы Габи не проснулась.
Габи не спала.
В какой-то момент сон превратился в кошмар.
Ей снился парк. Та самая лавка под дубом. Влад сидел рядом, но лицо его было размытым, чужим. Он говорил что-то, но слов она не разбирала. Только чувствовала — холод. И пустоту. А потом из темноты вышла девушка. Высокая, с длинными светлыми волосами. Взяла Влада за руку. И он ушёл с ней, даже не обернувшись.
Габи проснулась рывком. Сердце колотилось, лоб был мокрым.
Она села на кровати. В квартире стоял шум — голоса, смех, звон посуды. Где-то шипела сковородка.
— Ангелина? — позвала она тихо.
Никто не ответил.
Девушка встала. Натянула толстовку — чужую, Артёма, слишком большую. Прошлёпала босиком по коридору.
Голоса становились громче. Смех — громче.
Она свернула на кухню — и застыла в дверном проёме.
Там была толпа. Вся кухня заполнена людьми. Кто-то жарил яйца, кто-то наливал колу, кто-то хохотал. Эксайл с телефоном что-то вещал в камеру.
Габи не сразу сообразила, что происходит.
А потом увидела Сашу. Он стоял у самой двери, прислонившись плечом к косяку, и улыбался ей.
Габи не думала. Просто подошла к нему, взяла за руку и потянула в коридор.
Саша удивлённо поднял брови, но послушался. За его спиной кто-то свистнул — кажется, Новки — но Габи не обернулась.
Она завела Сашу в пустую комнату — ту самую, где спала час назад. Закрыла дверь. И повисла у него на шее.
Крепко-крепко.
Саша сначала растерялся. Руки повисли вдоль тела. Потом он медленно обнял её в ответ — осторожно, бережно.
— Габ, ты чего? — тихо спросил он. — Что случилось?
Она не ответила. Только вжалась лицом в его плечо.
Он пах дорогой и морем. Отдыхом. Чем-то далёким и безопасным.
— Ты наконец-то приехал, — выдохнула она в его свитер. — Как прошёл отдых? Как Кира?
— Всё хорошо, — Саша погладил её по спине, как маленькую. — Отдохнули. Кира передавала привет. А ты как?
— Я потом, — Габ отстранилась, вытерла глаза — они снова стали мокрыми. — Саш, можно я просто постою с тобой?
— Стой, сколько хочешь.
Она выдохнула. И правда постояла — минуту, может, две. Потом взяла его за руку и повела обратно на кухню.
— Там стрим, — предупредил Саша. — Эксайл врубил камеру.
— Знаю, — Габи кивнула. — Ничего.
Они вошли на кухню. Взгляды всех присутствующих устремились на них.
Габи посмотрела на своих — на Ангелину, на брата, на Сашу, на всю эту громкую компанию. И просто махнула им рукой. Не в камеру. Им. Друзьям.
Эксайл понял. Он чуть повернул телефон, чтобы Габи не попадала в кадр.
Ангелина — которая всё это время сидела в углу и наблюдала — подошла к Габи и обняла её. Молча, крепко.
— Ты как? — шёпотом спросила подруга.
— Уже лучше, — так же шёпотом ответила Габи.
Леха Кореш, заметив, что напряжение спало, решил разрядить обстановку.
— А давайте я анекдот расскажу! — объявил он.
— О боже, — закатила глаза Кая.
— Слушайте. Встречаются два программиста. Один говорит: «У меня дома всё умное — холодильник сам заказывает еду, пылесос сам пылесосит, свет сам включается». Второй спрашивает: «А жена?» Первый отвечает: «А жена у меня простая, без обновлений». — Кореш выдержал паузу. — Сидит, грузится, иногда зависает!
Повисла тишина. Потом Артем фыркнул. Данила хохотнул. Кая прикрыла лицо рукой.
А Габи — неожиданно даже для себя — рассмеялась.
Негромко. Ненадолго. Но искренне.
— Это было ужасно, — сказала она.
— Зато ты улыбнулась, — заметил брат, стоявший у плиты с лопаткой в руке.
Габи встретилась с ним взглядом. Брат чуть заметно кивнул: «Держись». Она кивнула в ответ.
На кухне снова стало шумно. Кто-то дожаривал яйца. Кто-то открыл вторую бутылку колы. Эксайл комментировал происходящее в стрим. Новки пытался украсть кусок колбасы прямо со сковородки.
Габриэла стояла рядом с Ангелиной и Сашей. Слушала этот гам. Смотрела на этих странных, громких, нелепых людей, которые ворвались в квартиру без спроса и устроили кухонный апокалипсис.
И на несколько минут — всего на несколько минут — она забыла про Влада. Про его слова. Про туфли в прихожей. Про Юну. Про «пожалел». Про «надоедливая».
Забыла.
Наверное.
Ангелина сжала её пальцы под столом, и Габи сжала в ответ.