зависима от тебя || Влад Куертов

Прошло два дня, и за эти дни Влад отдалился от Габи. Стал холоден. Игнорил часами, а когда она робко писала «привет» или «ты чего?» — отвечал односложно или вообще молчал.

В понедельник вечером она набралась смелости спросить прямо: «Влад, что случилось? Мы поссорились?» Он ответил голосовым — резким, уставшим, почти злым: «Габи, не выноси мне мозг, а? У меня работа». И сбросил.

Она не спала всю ночь. Перечитывала их переписку за последнюю неделю — ничего странного. Обнимались, он целовал её в макушку, она — в плечо, когда благодарила за чай. Их «передружба» была тёплой, лёгкой, без правил, но со странной нежностью. Могли сидеть молча, и это не давило. Мог он подойти сзади, обнять за талию и уткнуться носом в её волосы, просто так. Могла она, проходя мимо, чмокнуть его в лоб, когда он сидел за компом. Он иногда ловил её руку и переплетал пальцы, не глядя. И никогда не отпускал первым.

Всё это было — и вдруг исчезло. Как будто кто-то выключил свет.

В среду у Габи с Ангелиной выпал выходной. Блондинка заявилась к ней домой с двумя капучино в термокружках и решительным видом.

— Так, собирайся. Мы идём гулять.

— Лин, я не...

— Габриэла, ты станешь плесенью на этой кухне. Вставай. Джинсы, свитер, кеды. Я жду.

Габ вздохнула, но послушалась. Надела свои любимые выцветшие чёрные джинсы, свободный оливковый свитер с высоким горлом и белые кеды. Волосы собрала в низкий хвост, накинула длинное пальто песочного цвета — то самое, в котором Влад говорил, что она похожа на «осеннее чудо». Сейчас это воспоминание кольнуло.

Ангелина была в своём стиле: объёмный бежевый свитер, широкие серые брюки, чёрные грубые ботинки и ярко-красная шапка. Контрастная, как всегда.

— Ты на свидание? — хмыкнула Габ.

— С тобой. Самое важное свидание в моей жизни, — подруга подхватила её под локоть.

Они вышли около пяти. Солнце уже клонилось к закату, воздух пах прелыми листьями и влажной землёй. До парка дошли молча — Ангелина не лезла с расспросами, за что Габ была безмерно благодарна. Просто шла рядом, иногда сжимала её пальцы.

В парке выбрали старую деревянную беседку, увитую плющом. Сели на скамейку, Ангелина достала из рюкзака термос с чаем и пару печенек.

— Рассказывай, — мягко сказала она.

— Нечего рассказывать, — девушка смотрела на дорожку, посыпанную гравием. — Он просто... пропал. И я не знаю, что сделала не так.

— Может, у него что-то случилось?

— Он не говорит. А когда я спрашиваю — кричит.

Ангелина открыла рот, но договорить не успела.

Из-за поворота аллеи показались две фигуры. Высокие, узнаваемые. Влад — в чёрном пуховике и джинсах, руки в карманах, лицо каменное. Рядом Артём — в своей вечной серой худи, светлые волосы из-под капюшона.

Девушки замерли.

— Блин, — выдохнула Ангелина. — Только их не хватало.

— Может, не заметят? — тихо спросила Габ, хотя сердце уже ухнуло куда-то вниз.

Заметили. Артём махнул рукой и направился прямо к беседке. Влад нехотя последовал за ним.

— Привет, красавицы, — улыбнулся Артём Ангелине. — А вы чего тут в сумерках?

— Гуляем, — ответила та и покосилась на Влада. — А вы?

— Тоже. Влад кота хотел покормить здесь, да? — Артём бросил быстрый взгляд на друга, но тот не поддержал шутку. Тогда Артём вздохнул и посмотрел на Ангелину. — Лин, нам надо поговорить.

Ангелина удивлённо подняла брови.

— О чём?

— Не здесь. Давай отойдём? — Артём кивнул в сторону аллеи.

Ангелина посмотрела на Габи. Та еле заметно кивнула: «иди». Подруга нехотя поднялась и пошла за Артёмом, обернувшись только раз — тревожно.

В беседке остались двое. Габ и Влад. Тишина тяжёлая, неудобная. Влад всё так же стоял, сунув руки в карманы, и смотрел куда-то мимо неё.

— Влад... — начала она тихо. — Ты чего? Последние дни...

— Пойдём, — перебил он. Сухо, как чужой. — Отойдём. Артём попросил.

— Что? — не поняла Габ.

— Попросил побыть с тобой, пока он с Ангелиной разговаривает. — Влад дёрнул плечом. — Вставай давай.

Габ почувствовала, как что-то ёкнуло внутри. Он отводит её не потому, что хочет поговорить. Не потому, что соскучился. А потому, что Артём попросил «убрать её с дороги». Она медленно поднялась.

Влад молча взял её за руку — жёстко, без той нежности, к которой она привыкла. И повёл прочь от беседки.

Они отошли к дальней лавке под старым дубом. От беседки их почти не было видно. Влад отпустил её руку, сел первым, не глядя.

Габ опустилась рядом. Сердце колотилось где-то в горле.

— Влад... — начала она, пытаясь унять дрожь в голосе. — Чем занимался сегодня? Как дела?

Он молчал. Смотрел куда-то в землю.

— Влад? — она коснулась его рукава. — Ты чего? Я волнуюсь. Если что-то случилось...

И тут его прорвало.

Он резко повернулся к ней, и в глазах было столько раздражения, что она физически отшатнулась.

— Габи, какая ты надоедливая, боже, — голос сорвался на шипение. — Вечно лезешь, вечно спрашиваешь «как дела, как дела». Никак. Отстань.

— Я просто хотела узнать...

— Узнать что? Что я без тебя жить не могу? Что ты центр вселенной? — он усмехнулся, и усмешка была злой, чужой. — Хватит уже из себя строить невесть что. Бесит.

У девушки перехватило дыхание.

— Влад, что ты... — прошептала она.

— А то, что ты везде суёшься. В чат, на стримы, ко мне в жизнь. — Он даже не смотрел на неё, рубил словами, как ножом. — Лучше бы ты вообще на интернет не показывалась. Сидела бы в своей кофейне и молчала.

Она замерла. Как будто он ударил.

— И вообще... — он замолчал на секунду. — Ты думаешь, я серьёзно к тебе отношусь? Да пожалел я тебя тогда. Просто пожалел. Не придумывай себе лишнего.

Глаза защипало. Она сжала челюсть, чтобы не разреветься, но слёзы всё равно навернулись. Ком в горле стал огромным, горячим.

Влад наконец посмотрел на неё.

Она встала. Ноги не слушались, но она держалась.

— Габи, я... — начал он, но она не дала договорить.

— Да пошёл ты, Куертов, — сказала она тихо, почти спокойно, но в голосе звенело. — Пошёл ты.

И побежала.

Не туда, где беседка, не к Ангелине — вглубь парка, в темноту. По лицу текли слёзы, лёгкие разрывало от холодного воздуха и обиды. Она бежала, не разбирая дороги, просто чтобы быть как можно дальше от этой лавки, от этого голоса, от этих слов.

А потом ноги подкосились. Она упала на колени у старого дерева — огромного дуба, стоявшего в самом тёмном углу парка. Ветви свисали почти до земли, скрывая её от всего мира.

Габи обхватила ствол, прижалась щекой к холодной коре и разревелась. В голос. Навзрыд. Ей было всё равно, кто услышит.

Она не слышала шагов. Не слышала, как хрустнула ветка.

— Габи?

Голос — родной, испуганный, с хрипотцой. Она подняла голову.

Перед ней на корточках сидел MAYOT. Её брат. В чёрной толстовке, растрёпанный, с телефоном в руке — видимо, звонил кому-то, когда наткнулся на неё.

— Габ, ты чего? — он схватил её за плечи. — Ты плачешь? Кто тебя обидел? Габриэла!

Она не могла говорить. Только всхлипывала и тряслась.

Артём притянул сестру к себе. Обнял так крепко, что у неё хрустнули рёбра. Габ уткнулась ему в плечо и выдохнула туда всю боль. Всё, что копилось два дня. Всё, что сказал Влад. Всё, что она не понимала.

— Он сказал, что пожалел меня, — прошептала она в его толстовку. — Сказал, что я надоедливая. Что лучше бы я не показывалась. Что он меня просто... пожалел.

Артём замер. Его руки, которые гладили её по спине, вдруг стали жёсткими.

— Кто? — спросил он тихо, но в голосе зазвенел металл. — Влад?

Она не ответила. Но он всё понял.

Артём не стал задавать лишних вопросов. Подхватил сестру, почти на руках довёл до машины — своей старой «Тойоты», припаркованной у входа в парк. Усадил на пассажирское сиденье, пристегнул. Сам сел за руль, завёл двигатель.

— Едем ко мне, — сказал он. — Поспишь. Отдохнёшь.

Габ не спорила. Она вообще не могла говорить. Только смотрела в окно на мокрые от вечерней росы деревья и чувствовала, как из неё по капле уходит всё, что держало её на ногах последние дни.

У Артёма дома она рухнула на диван даже не разуваясь. Брат стянул с неё кеды, укрыл пледом. Она закрыла глаза и провалилась в сон — глубокий, без снов, как в пропасть.

Утро. Четверг

Габ спала. Артём сидел на кухне, пил чёрный кофе и смотрел в стену.

В дверь позвонили. Он открыл — на пороге стояла Ангелина, взволнованная, в растёгнутом пальто.

— Где она? — сразу спросила блондинка.

— Спит, — кивнул Артём в сторону комнаты. — Заходи.

Ангелина скинула пальто, прошла на кухню. Артём закрыл дверь в комнату, чтобы не разбудить сестру.

— Что случилось вчера в парке? — спросила Ангелина, садясь за стол. — Он что-то ей сказал?

Артём рассказал всё, что знал со слов Габи: про «пожалел», про «надоедливая», про «не показывайся». Ангелина побелела.

— Я убью его, — сказала она тихо.

— Не ты, — ответил Артём. — Я.

Повисла пауза.

— Мне надо съездить к нему, — сказал Артём, вставая. — Побудь с ней, ладно? Если проснётся — скажи, что я скоро.

— Конечно, — кивнула Ангелина. — Но только без убийства.

— Не обещаю.

Он взял ключи и вышел.

---

Квартира Влада. Двадцать минут спустя

Артём поднялся на этаж, постучал. Громко, требовательно.

Дверь открылась не сразу. Влад стоял на пороге — взлохмаченный, в одной футболке и спортивных штанах. Глаза заспанные, щетина. Он явно только что встал.

— Артём? — голос хриплый, удивлённый. — Ты чего в такую рань...

Артём не дал ему договорить. Отодвинул плечом и зашёл в прихожую.

И замер.

У стены стояли женские туфли — элегантные, на невысоком каблуке, бежевые. Рядом — женская куртка, небрежно брошенная на вешалку.

У Артёма внутри всё похолодело.

В этот момент из комнаты Влада вышла девушка. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, в чужой футболке. На лице — лёгкая улыбка.

— Привет, — сказала она Артёму.

Он всмотрелся в её лицо. И сердце пропустило удар.

Он узнал её.

Это была Юна. Сестра Янчика. Та самая, с которой они пару раз пересекались на тусовках. Тихая, незаметная, всегда в тени брата. Артём знал её в лицо, но никогда не думал, что она может быть здесь. У Влада.

— Юна? — выдохнул Артём, глядя уже не на неё, а на Влада. — Ты серьёзно?

Влад молчал. Потом кивнул в сторону двери:

— Выйдем.

Они вышли в подъезд. Влад прикрыл дверь за собой.

— Слушай, — начал он, не глядя в глаза. — Я встретил Юну. Неделю назад. Мы случайно пересеклись в магазине, разговорились. У неё только что закончились отношения, у меня... ну, у меня всё сложно с Габи. И мы просто... я не знаю. Ей хорошо со мной. Мне — с ней. У меня теперь девушка.

— Девушка? — переспросил Артём. Голос его был спокойным, но внутри всё кипело. — А Габи? Ты ей сказал? Ты вообще объяснил, почему стал с ней так обращаться?

Влад промолчал.

— Ты сказал ей, что пожалел её, — продолжал Артём, и голос его начал подниматься. — Ты унизил её. Ты сделал так, что она рыдала у дерева в парке как ребёнок. А сам в это время уже был с другой?

— Послушай, я не хотел...

— Ты не хотел? — Артём шагнул вперёд. — А чего ты хотел? Чтобы она сама ушла, чтобы ты не чувствовал себя виноватым? Чтобы было проще?

— Артём, прекрати...

— Нет, это ты прекрати.

И Артём заехал ему в нос.

Влад охнул, отшатнулся, прижал руку к лицу. Между пальцев потекла кровь.

— Это за сестру, — сказал Артём тихо. — За то, что ты с ней сделал. За её слёзы. За «пожалел». За всё.

Он развернулся и начал спускаться по лестнице.

— Артём! — крикнул Влад ему в спину. — Подожди!

Но Артём не обернулся.

---

Квартира Артёма. Час спустя

Он вошёл тихо, чтобы не разбудить Габи. Снял куртку, прошёл на кухню.

Ангелина сидела за столом, листала ленту Инстаграма. Увидела его — и сразу напряглась.

— Ну что? — спросила она шёпотом, кивнув в сторону комнаты, где спала Габи. — Был у него?

Артём сел напротив, потёр красную костяшку.

— Был.

— И? — Ангелина подалась вперёд. — Что он сказал? Извинился? Объяснил?

Артём молчал. Смотрел в стол. Подбирал слова, но они не складывались.

— Артём? — Ангелина нахмурилась. — Ты меня пугаешь. Что там произошло?

— Лин, — начал он тихо. — У него другая. Он встретил её неделю назад. Сказал, что это теперь его девушка.

Ангелина застыла. Лицо её побелело.

— Что? — выдохнула она. — Какая ещё другая? Кто?

— Юна. Сестра Янчика.

— Та тихая? — Ангелина не верила. — Ты серьёзно? Пока Габи болела? Пока она лежала с температурой и за ней ухаживал? Он уже... уже с ней был?

— Похоже на то, — глухо сказал Артём.

Он поднял глаза на подругу и добавил:

— Может, не будем это говорить Габи? Она и так разбита. Ещё и это... Она не выдержит.

И в этот момент они услышали звук.

Шаги. Босые ноги по паркету.

Они оба резко обернулись.

В дверном проходе стояла Габи. В чужой растянутой футболке, растрёпанная, бледная. С огромными, полными слёз глазами.

Она слышала всё.

— Габ... — Ангелина вскочила.

— Не надо, — прошептала Габи. Голос дрожал. — Не надо мне врать. Я всё слышала. У него... у него есть другая? Он меня бросил? Он даже не сказал? Он просто... просто взял и...

Она не договорила. Слёзы хлынули градом, плечи задрожали.

Ангелина бросилась к ней, обняла. Артём встал, не зная, что делать — подойти или оставить их.

— Габ, прости, — сказал он глухо. — Я должен был сказать тебе первым. Не так.

— Никак не надо было, — всхлипнула Габи в плечо Ангелине. — Никак. Я не хочу это знать. Я не хочу это знать...

Она сползла по стене на пол, обхватила колени руками и зарыдала — ещё громче, чем вчера в парке.

Ангелина села рядом, гладила её по голове и молчала. Артём стоял в двух шагах, сжимая кулаки, и смотрел на сестру. В голове у него билась одна мысль: «Мало ему было одного раза в нос».

А Габи плакала и не могла остановиться. Потому что теперь она знала всё. И правда оказалась хуже, чем она могла себе представить.