Глава 4«шветский стол»
План был приведён в исполнение с точностью хирургического надреза. Через неделю, используя комбинацию из грязных денег и откровенного шантажа, Лиам и Уолтер получили работу на кухне у Харольда Финча. Лиам, благодаря своему прошлому в престижном кулинарном клубе (ещё одна деталь, которую он презирал в своей «старой жизни»), быстро стал помощником шеф-повара. Уолтер, чья физическая сила и полное отсутствие брезгливости делали его идеальным кандидатом, таскал ящики с продуктами и мыл котлы.
Вечер приёма был похож на подготовку к театральной премьере, только сцена была заставлена пароконвектоматами и столами для карвинга. В воздухе висел запах дорогих духов, жареного мяса и тихая, напряжённая суета персонала.
Лиам работал с ледяной сосредоточенностью. Он не чувствовал ни волнения, ни страха. Он был архитектором, который вносит последние штрихи в чертёж обрушения здания. Его тело всё ещё казалось ему ненадёжным сосудом, но цель придавала ему сил. Он чувствовал себя проводником, каналом для чего-то большего.
Уолтер же, напротив, был на взводе. Он постоянно вытирал потные ладони о фартук и бросал нервные взгляды на дверь в обеденный зал. Он видел этих людей мужчин в смокингах за тысячи долларов и женщин в сверкающих платьях. Он видел их снисходительные улыбки, когда они проходили мимо кухни. Для него они были воплощением того мира, который всегда его отторгал.
— Спокойно, тихо сказал Лиам, нарезая тончайшими ломтиками фуа-гра. Его нож двигался с механической точностью. — Ты просто часть интерьера. Тень. Никто на тебя не посмотрит.
— А если... если нас узнают? Твой отец...
— Он не узнает, отрезал Лиам.Он видит то, что хочет видеть. А сейчас он хочет видеть успех своего вечера.
Сигнал к подаче первых блюд прозвучал как выстрел стартового пистолета.
Лиам лично вынес в зал первое блюдо сложнейшую закуску, над которой работал весь день. Он двигался сквозь толпу с грацией официанта-невидимки. Он видел их всех. Своего отца, Ричарда, который стоял у камина с бокалом виски и снисходительно слушал собеседника. Свою мать, Маргарет, которая смеялась слишком громко, сверкая идеальными зубами. И Хлою.
Она стояла у окна, одна, и смотрела не на огни города, а на своё отражение в стекле. На ней было простое чёрное платье, которое делало её похожей на тень на этом празднике жизни. Она выглядела потерянной.
Лиам поставил тарелку перед пожилым джентльменом и на долю секунды встретился взглядом с Хлоей. Она вздрогнула. Она почувствовала его присутствие. Он едва заметно кивнул ей и отошёл в тень, слившись со стеной.
Ужин шёл своим чередом. Блюда менялись, разговоры текли рекой. Напряжение на кухне росло.
И вот, кульминация. Главное блюдо вечера говядина «Веллингтон». Лиам сам нёс его в зал на огромном серебряном подносе. Запах был божественным.
Он остановился у стола хозяина вечера, Харольда Финча.
— Ваш Веллингтон, сэр.
Финч самодовольно улыбнулся и кивнул.
— Превосходно.
Лиам склонил голову в почтительном поклоне. А затем, используя движение тела, он сделал то, что репетировал сотни раз. Его рука скользнула под край серебряной крышки и так же незаметно вернулась обратно. Под крышкой остался лишь один предмет маленький пластиковый конверт для слайдов, который он заранее спрятал в рукаве.
Он отошёл от стола и растворился в полумраке у служебного выхода.
Прошло пять минут. Десять.
Внезапно из обеденного зала донёсся звук упавшего бокала. Затем ещё один. Наступила абсолютная тишина, которая всегда предшествует шторму.
Лиам напрягся.
А затем шторм разразился.
Сначала это был тихий возглас ужаса. Потом нарастающий гул голосов, похожий на рой разъярённых пчёл.
— Что это?!
— О боже...
— Харольд! Откуда это у тебя?!
В дверях кухни появился Финч. Его лицо было белым как мел. В трясущейся руке он держал тот самый конверт для слайдов.
— Кто... кто принёс это?! Его голос сорвался на визг.
Лиам сделал шаг вперёд из тени.
— Я думаю, это выпало из-под крышки вашего главного блюда, сэр, сказал он ровным, спокойным голосом, который перекрыл нарастающую панику в зале.
Финч дрожащими пальцами открыл конверт и вытряхнул его содержимое на белоснежную скатерть.
На столе лежал не документ и не фотография.
Это был рентгеновский снимок человеческого черепа. Но это было не всё. Сквозь глазницы и височную кость «росли» те самые пульсирующие лиловые вены и малахитовая плесень из кошмаров Лиама. Это была идеальная фотография того самого коридора из Лимба, перенесённая на рентгеновскую пленку каким-то дьявольским способом.
Это было невозможно. Это было безумно. Но это было прямо здесь, на столе у самого уважаемого светского льва Лос-Анджелеса.
Ричард Уитакер оттолкнул Финча и схватил снимок. Его лицо исказилось от первобытного ужаса. Он узнал это. Не визуально, а на каком-то глубинном, клеточном уровне. Это было отражение его собственных грехов, его прогнившей души, материализовавшееся в виде биологического кошмара.
Маргарет увидела лицо мужа и упала в обморок.
Хлоя не отрываясь смотрела на снимок, а затем медленно подняла глаза и нашла взглядом Лиама у кухонной двери. В её взгляде не было ужаса перед картинкой. В нём было узнавание и понимание: «Так вот что ты имел в виду».
Лиам смотрел на отца. Ричард встретился с ним взглядом через весь зал. В глазах отца читался не гнев и не разочарование. В них читался чистый, неподдельный ужас перед тем, во что превратился его сын.
Лиам едва заметно улыбнулся и скрылся за дверью кухни.
Игра только началась.