Маргарита Феррас-Пике

Праздничный ужин был назначен на шесть вечера.

Келли готовилась к нему с самого утра, и наблюдать за этим оказалось неожиданно интересно.

Маргарита замечала изменения постепенно, словно дом на её глазах превращался во что-то другое. Не кардинально, не театрально, а очень по-келлиевски — через детали, которые по отдельности могли показаться незначительными, но вместе создавали ощущение законченности.

Сначала появились свечи.

Белые, высокие и тонкие, они возникали на каминной полке, на журнальном столике, на подоконниках. Потом появились цветы — живые, свежие, бело-зелёные композиции в низких стеклянных вазах. Их расставляли так, словно каждая ветка имела своё строго определённое место.

После обеда очередь дошла до стола.

Маргарита наблюдала за этим из коридора, прислонившись плечом к дверному косяку. Она не вмешивалась и не предлагала помощь. Просто смотрела.

Стол накрыли один раз.

Потом второй.

После чего Келли неожиданно сняла часть приборов и начала заново.

Что-то ей не понравилось.

Маргарита даже не удивилась.

Келли переставила тарелки буквально на несколько сантиметров, заменила салфетки на другие, добавила ещё одну свечу, потом отошла назад на несколько шагов и внимательно посмотрела на результат.

Со стороны это могло показаться странным.

Но Маргарита почему-то понимала.

Некоторые люди любят словами.

Некоторые поступками.

Келли, кажется, любила через красоту.

Через идеально сервированный стол.

Через тёплый свет ламп.

Через цветы в доме.

Через ощущение, что тебя ждали.

Возможно, это был единственный язык, который она действительно знала.

Возможно, этого было больше, чем Маргарита раньше позволяла себе признать.

Пенелопа, напротив, с самого утра не могла усидеть на месте.

Она перемещалась по дому со скоростью урагана и каким-то образом успевала появляться рядом с Маргаритой каждые несколько минут.

— Марги, ты будешь в красном или в чёрном?

— Наверное, в чёрном.

— А я решила надеть красное платье.

— Отличный выбор.

— Тогда мы будем контрастные.

— Похоже на то.

Пенелопа серьёзно кивнула, словно речь шла о важном дизайнерском решении.

Через минуту она уже задавала новый вопрос:

— Как ты думаешь, Лили понимает, что сегодня Рождество?

Маргарита подняла взгляд от телефона.

— Ей восемь месяцев, Пи.

— Ну и что?

— Обычно в восемь месяцев люди не очень разбираются в календаре.

— А вдруг она чувствует атмосферу?

Маргарита посмотрела на неё.

Пенелопа спрашивала совершенно серьёзно.

Без тени шутки.

И почему-то именно это заставило Маргариту улыбнуться.

— Может быть, чувствует.

— Вот видишь.

Пенелопа выглядела абсолютно довольной собственной правотой.

Будто получила научное подтверждение давно существующей теории.

После этого она умчалась наверх, оставив после себя только звук быстрых шагов на лестнице.

Ближе к полудню Маргарита спустилась на кухню за водой.

Келли стояла у плиты и что-то помешивала в большой кастрюле. Оттуда доносился запах специй и чего-то сладкого одновременно.

Лили лежала рядом в шезлонге и с крайне сосредоточенным видом изучала собственные руки.

Казалось, это занятие полностью поглотило её внимание.

Маргарита собиралась пройти мимо.

Но Келли обернулась раньше.

— Марги.

Она выключила плиту.

Не сразу продолжила разговор.

Сначала вытерла руки полотенцем и только потом посмотрела на неё.

— Можно тебя на минуту?

Маргарита остановилась.

— Да.

Несколько секунд Келли молчала.

Словно подбирала слова.

Или решала, стоит ли вообще начинать этот разговор.

— Я хочу сказать кое-что, — произнесла она наконец. — Не для того, чтобы ты отвечала. И не для того, чтобы ты соглашалась. Просто хочу сказать.

Маргарита ничего не ответила.

Келли кивнула самой себе.

Будто именно такой реакции и ожидала.

— Я знаю, что между нами слишком много всего.

За окном пролетела чайка.

На кухне негромко тикали часы.

Лили продолжала внимательно рассматривать свои пальцы.

— И я знаю, что меня не было рядом так, как нужно было быть.

Маргарита отвела взгляд к окну.

Она слышала эти слова.

Но пока не знала, что чувствует по их поводу.

— Я не прошу тебя забыть это, — продолжила Келли тихо. — И не прошу делать вид, что ничего не произошло. Просто хочу, чтобы ты знала: всё, что происходит сейчас... всё это не игра. Не попытка выглядеть хорошими людьми.

Она ненадолго замолчала.

— Это ради девочек. Ради Пи. Ради Лили. Мы пытаемся стать лучше. Я пытаюсь.

Маргарита смотрела на белые занавески, колышущиеся от лёгкого ветра из приоткрытого окна.

Когда-то ей казалось, что услышать подобные слова будет достаточно.

Что после этого всё сразу станет легче.

Но жизнь редко работала настолько просто.

Некоторые вещи нельзя исправить одним разговором.

Даже очень искренним.

Она снова посмотрела на Келли.

— Я поняла тебя.

Келли едва заметно кивнула.

— Это хорошо, что ты пытаешься. Для них это важно.

В глазах Келли мелькнуло что-то похожее на облегчение.

Но только на секунду.

Потом она спросила:

— А для тебя?

Маргарита задержалась с ответом.

— Для меня... посмотрим.

Она пожала плечами.

— Я не тороплюсь с выводами.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

А потом Келли медленно кивнула.

— Справедливо.

И в этот момент из шезлонга донёсся возмущённый звук.

Лили, очевидно, устала изучать собственные руки и решила, что окружающие уделяют ей недостаточно внимания.

Обе женщины одновременно повернули головы в её сторону.

Лили нахмурилась.

Подняла кулачок.

Издала ещё один протестующий звук.

И почему-то это выглядело настолько серьёзно, что они обе невольно улыбнулись.

Одновременно.

Неловкость никуда не исчезла.

Прошлое тоже осталось на месте.

Но впервые за долгое время между ними появилось что-то ещё.

———

Неловкая сцена случилась уже после обеда.

Пенелопа куда-то утащила Макса почти силой. Судя по обрывкам разговоров, она придумала новую игру с мячом и пришла к выводу, что для её реализации необходим человек ростом выше метра восьмидесяти. Почему именно это было обязательным условием, она объяснять отказалась.

Макс, как обычно, не стал спорить.

Просто пошёл за ней наверх.

В доме неожиданно стало тихо.

Не полностью, конечно. Где-то на кухне двигалась Келли, слышался приглушённый голос Сильвии по телефону, скрипели половицы на втором этаже. Но гостиная на какое-то время оказалась пустой.

Лили лежала в шезлонге возле ёлки и смотрела в потолок.

Маргарита сидела в кресле с книгой на коленях.

По крайней мере со стороны это выглядело именно так.

На самом деле она уже минут десять читала одну и ту же страницу.

Лили первой повернула голову.

В августе Лили была совсем другой.

Тогда она казалась крошечной, почти нереальной. Ребёнком, к которому страшно приближаться, потому что любое неосторожное движение может что-то нарушить.

Сейчас перед ней был маленький человек.

Со своим характером.

Со своими привычками.

Со своим удивительно серьёзным взглядом.

Лили моргнула.

Потом подняла руки вверх.

К ней.

Маргарита несколько секунд не двигалась.

Потом медленно отложила книгу на журнальный столик.

Подошла ближе.

Опустилась на ковёр рядом с шезлонгом.

Лили внимательно следила за каждым её движением.

Когда Маргарита оказалась достаточно близко, малышка немедленно потянулась вперёд.

Маленькая ладонь коснулась её щеки.

Маргарита замерла.

Лили, кажется, решила, что получила доступ к крайне интересному объекту исследования.

Сначала она потрогала её щёку.

Потом нос.

Потом бровь.

Задумалась.

И наконец добралась до волос.

— Нет, даже не думай, — предупредила Маргарита.

Лили немедленно схватила прядь.

Крепко.

Очень крепко.

— Конечно.

Малышка выглядела абсолютно довольной собой.

Маргарита осторожно попыталась освободиться.

Безуспешно.

— Отпусти.

Лили продолжала смотреть на неё с серьёзностью опытного переговорщика.

— Лили.

Никакой реакции.

— Ты ещё хуже Пенелопы.

Через несколько секунд Лили всё-таки разжала пальцы.

Правда только для того, чтобы сразу же ухватиться за её руку.

Теперь маленький кулачок снова сомкнулся вокруг её пальца.

Маргарита опустила взгляд.

И неожиданно поймала себя на мысли, которая раньше никогда не звучала настолько ясно.

Это моя сестра.

Самая младшая.

Лили моргнула и посмотрела на неё так внимательно, словно услышала эти слова.

— Да, — тихо сказала Маргарита. — Именно так.

В этот момент в гостиную вернулся Макс.

Он остановился в дверях.

Увидел их обеих на полу.

Лили, которая не собиралась отпускать чужой палец.

И Маргариту, сидящую рядом с ней на ковре.

На секунду его лицо стало удивлённым.

Потом удивление сменилось лёгкой улыбкой.

Он подошёл ближе и без лишних слов опустился на пол рядом.

Некоторое время они молчали.

Лили переводила взгляд с одного на другого, явно проверяя, всё ли находится на своих местах.

Потом удовлетворённо успокоилась.

— Она меня не отпускает, — заметила Маргарита.

— Нет.

— Это нормально?

— Абсолютно.

Маргарита усмехнулась.

— Ты так спокойно это говоришь.

— Потому что она так делает постоянно.

— С кем?

— С людьми, которые ей нравятся.

Маргарита посмотрела на него.

— И часто такое бывает?

— Нет.

Это прозвучало настолько просто, что она не сразу поняла смысл.

Макс заметил её взгляд.

— Обычно она сначала долго наблюдает.

Потом решает.

А потом уже выбирает человека.

— И что это значит?

— Что ты ей нравишься.

Маргарита покачала головой.

— Звучит как очень серьёзная ответственность.

— Так и есть.

Несколько секунд они снова сидели молча.

За окном свет постепенно становился мягче. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая море в золотистые оттенки.

Ёлочные огни отражались в больших окнах.

Лили начала играть с рукавом свитера Маргариты.

Макс наблюдал за дочерью.

Именно тогда Маргарита неожиданно поняла, что хочет сказать ему одну вещь.

Она не планировала этот разговор.

Слова просто появились сами.

— Макс.

Он поднял взгляд.

— Мм?

Маргарита на секунду замолчала.

Потом всё же продолжила:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты не лезешь.

Макс удивлённо моргнул.

— Не понял.

— В нашу историю.

Она посмотрела на Лили.

Потом снова на него.

— Ты мог бы пытаться занять какое-то место. Многие бы пытались. Особенно на твоём месте.

Макс несколько секунд молчал.

Словно обдумывал услышанное.

— Это не моя история, Маргарита.

Она слабо усмехнулась.

— Большинство людей так не считают.

— Тогда большинство людей ошибаются.

Он опёрся локтями на колени и ненадолго задумался.

— Когда я узнал о тебе, ты уже существовала. Уже была частью семьи. Независимо от того, виделись мы или нет.

Маргарита внимательно слушала.

— Я никогда не воспринимал тебя как проблему или угрозу, если ты об этом.

— Правда?

— Правда.

Он пожал плечами.

— Ты часть женщины, которую я люблю. Как я могу считать тебя чем-то плохим?

Маргарита опустила взгляд.

На секунду ей стало неловко.

Макс продолжил уже тише:

— Конечно, всё это непросто.

Люди обычно думают, что если кто-то выглядит спокойным, значит ему легко. Но это не так работает.

Маргарита кивнула.

Она понимала.

Наверное, лучше многих.

— Нам всем пришлось учиться жить с этим, — сказал Макс. — И ещё придётся.

Он посмотрел на Лили.

— Представь, как однажды мы будем объяснять всё это ей.

Маргарита тоже посмотрела на малышку.

Лили в этот момент была полностью сосредоточена на борьбе с собственным носком.

Пока безуспешно.

— Да, — тихо согласилась она. — Ей будет сложнее всего.

— Возможно.

— Но зато она вырастет с правдой.

Макс посмотрел на неё.

И медленно кивнул.

— Именно.

Через несколько минут Лили наконец отпустила её палец.

Совершенно самостоятельно.

Будто решила, что проверка завершена и результат её устроил.

После чего немедленно потянулась к Максу.

Он легко подхватил дочь на руки.

Привычным движением человека, который делает это каждый день.

Маргарита наблюдала за ними.

За тем, как Лили сразу устроилась у него на руках.

Как прижалась щекой к его плечу.

Как даже не задумалась, что её могут не поймать.

И вдруг подумала о том, насколько естественно для Лили это чувство безопасности.

Наверное, впервые в жизни Маргарита смогла посмотреть на такую семью без боли.

— Она вырастет и будет знать, что ты здесь, — сказала она.

Макс посмотрел на дочь.

Потом на неё.

— Надеюсь.

— Нет.

Маргарита покачала головой.

— Будет знать.

И почему-то ей показалось, что это одна из самых важных вещей, которые она когда-либо говорила.