Кофейня Nacht

Подъезжая к дому Хёрин, Джуно резко заглушил мотор.

-Почему ты остановился?- девушка посмотрела на Джуно. Тот всматривался в темноту.- Хорошо, тут идти немного, я дойду. Спасибо.

Хёрин потянулась к двери, чтоб выйти из машины, но Джуно резко закрыл все двери.

-Тебе нельзя домой,- Джуно так и не повернулся в ее сторону.- Смотри.

Хёрин пыталась разглядеть то, что увидел Джуно. Ничего особенного. Ее подъезд. Возле него деревья. Рядом стояли машины.

-Ты решил поприкалываться?

-Нет. Видишь чёрный седан? Взгляни на номера,- Хёрин пыталась разглядеть цифры на машине.- Эта же машина была возле дома бухгалтера. У меня идеальная фотографическая память.

Джуно завел двигатель машины и поехал.

-Куда мы едем?

-Ко мне.

Хёрин удивлено взглянула на него. Вся эта ситуация вызывала у нее жуткий стресс.

- Не смотри на меня так. У тебя сейчас не безопасно. Хочешь проверить?,- Хёрин поджала губы и вцепилась пальцами в колени.- У меня большая квартира и есть комната для гостей, не переживай.

***

Хёрин медленно вошла в квартиру. Джуно включил свет и, разувшись, прошел вперед.

-Проходи, осматривайся, я пока подготовлю тебе спальню.

Джуно ушел, а Хёрин решила осмотреться. Квартира оказалась просторной, с высокими потолками и большими окнами. В гостиной стоял угловой диван из тёмно-серой ткани, на котором аккуратно лежал клетчатый плед. Вдоль стены тянулись открытые полки с книгами по архитектуре и несколькими статуэтками. На журнальном столике из массива дуба стояла чашка и стопка салфеток, исписанных карандашом. Хёрин узнала почерк: те же схемы, что она видела в штабе. На стене напротив висели три фотографии в чёрных рамках.

Она подошла поближе, чтобы разглядеть их. На первом снимке Джуно и трое незнакомых ей людей стояли на фоне недостроенного здания, все в касках, с улыбками. На втором был тот же состав, но в какой-то мастерской, заваленной чертежами. Третья фотография была крупнее: Джуно, девушка с кроткой стрижкой, мужчина с весёлым лицом и ещё один парень в очках. Сукджин стоял чуть в стороне, без улыбки.

-Это Хана, Джонсу и Джихун. Ты их не видела еще.

Хёрин дернулась от неожиданности повернулась к Джуно.

- Я нашла стать в интернете,- она достала телефон и начала искать нужную ей информацию.- Вот.

Хёрин показала Джуно экран телефона со статьей брата. Яркий свет экрана осветил лицо парня. Он нагнулся поближе и пряди его волос спали вперед.

-Ты голодна?

Он резко выпрямился и направился в сторону кухни. Хёрин поспешила за ним. «Он знал об этой статье?» пронеслось у нее в голове.

Джуно поставил тарелки с раменом на стол. Пар валил от лапши, смешиваясь с ароматом острого бульона и кунжутного масла. Хёрин вдохнула. Пахло чесноком, соевым соусом и чем-то домашним, уютным. Прозрачный бульон искрился каплями жира, зелёный лук плавал тонкими колечками, а ломтик свинины розовел в центре.

- Садись,- парень указал ей рукой на стул, а сам направился за чашками.- На сегодня хватит расследований.

Хёрин кивнула и принялась есть. Горячий бульон обжёг губы, но следом по телу разлилось тепло. Лапша оказалась упругой, почти хрустящей, а маринованное яйцо таяло во рту. Она не заметила, как съела половину. Это была первая еда за целый день.

Джуно сел рядом и сделал глоток кофе.

— Тот пост, который ты нашла... — начал он негромко. — Минджун писал его ночью за два дня до исчезновения. Мы узнали об этом только сейчас.

— Откуда он вообще узнал про обрушение? — Хёрин отодвинула полупустую тарелку. — Он никогда не рассказывал мне о работе.

— Скорее всего, случайно наткнулся на старые акты, когда подписывал новые. Ты знаешь, у «Тэсон» было несколько объектов с дефектами. Минджун копнул глубже и нашёл цепочку, которая ведёт к Хан Джиён.

— И поэтому он пропал? Потому что хотел всё рассказать?

— Да. Он пришёл к нам за месяц до этого. Сказал, что, если с ним что-то случится, документы нужно передать в полицию. — Джуно помолчал. — Я не знал, что у него есть сестра. Когда увидел тебя в кафе с блокнотом, подумал... мало ли.

— Что я охочусь за ним, — закончила Хёрин.

— Прости. — Он опустил взгляд.

— Ничего. Я тоже скрывала и подозревала тебя.

Она взяла салфетку, повертела в руках. На одной из них уже была нарисована схема какой-то комнаты.

— Ты всегда так делаешь? Рисуешь, когда думаешь?

Джуно улыбнулся уголком губ.

— Привычка. Бумага лучше запоминает, чем голова.

— «Человек, который пьёт чёрный кофе и рисует на салфетках», — тихо повторила Хёрин слова брата. — Он знал, что я найду тебя.

— Знал. — Джуно взял карандаш и начал быстро чертить какой-то новый план, но вдруг остановился. — Хочешь, я покажу тебе тот самый тайник? Завтра, когда рассветёт.

— Покажешь?

— Обещаю.

Они замолчали. Хёрин почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Она взяла свой стакан с остывшим чаем, сделала глоток.

— Знаешь, я в детстве тоже рисовала схемы, — сказала она. — Только не квартир, а выдуманных городов. Минджун потом помогал мне их строить из кубиков.

— А сейчас ты рисуешь акварелью, — кивнул Джуно. — В твоей студии я видел картины. Там есть один пейзаж — лес, озеро, домик. Дети на поляне.

— Это мы с ним, — Хёрин провела пальцем по краю салфетки. — Он всегда говорил, что я вижу мир в красках, а он в линиях. И что вместе мы можем построить что угодно.

Джуно отложил карандаш.

— Я тоже когда-то мечтал строить, — сказал он тихо. — Но чем больше учился, тем яснее видел, что настоящие здания возводят не из бетона, а из лжи. Я не хотел быть архитектором, который помогает врать.

Хёрин подняла на него глаза.

— А теперь ты помогаешь тем, кто пострадал от этой лжи. Как мой брат.

— Как твой брат, — повторил Джуно. — И как ты.

Он взял новую салфетку и быстро набросал что-то. Хёрин заглянула в его ладонь. Это был её портрет. Небрежный, в несколько линий, но узнаваемый сжатые губы, внимательный взгляд, упавшая на лоб прядь.

— Не очень похоже, — прокомментировал он.

— Похоже, — сказала Хёрин и забрала салфетку. — Я оставлю это себе.

— Почему именно акварель? — спросил Джуно, убирая карандаш.

Хёрин задумалась.

— Акварель не прощает ошибок. Если ты ошибся и попробуешь перекрыть один цвет другим, то получится грязь. — Она провела пальцем по краю чашки. — В жизни то же самое. Нельзя переписать прошлое, но можно начать новый лист. Главное не повторять старых пятен.

Джуно молча кивнул. Взял свою чашку, сделал глоток остывшего кофе. Его взгляд стал чуть отстранённым, будто она задела что-то, о чём он не говорил вслух.

— Пойдём, покажу твою спальню, — сказал он наконец, поднимаясь.

Она сложила салфетку и убрала в карман джинсов.

Они прошли по короткому коридору. Джуно открыл дверь и пропустил Хёрин вперёд.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Стены выкрашены в тёплый серо-бежевый цвет. У окна стояла узкая кровать с белоснежным бельём и серым пледом. На тумбочке стояла пустая стеклянная рамка, а на подоконнике находился горшок с живым кактусом. Пахло здесь свежестью и деревом. Хёрин заметила, что полотенце и халат аккуратно сложены на стуле.

— Если что-то понадобится, я в гостиной, — сказал Джуно, останавливаясь на пороге. — Спокойной ночи, Хёрин.

— Спокойной ночи, — ответила она.

Он уже взялся за ручку двери, но замер.

— Забыл. Здесь прохладно.

Он быстро сходил в гостиную, вернулся с клетчатым пледом, тем самым, что лежал на диване, и аккуратно положил его на кровать. Потом, не поднимая глаз, вышел и притворил дверь.

Хёрин постояла несколько секунд, глядя на закрытую дверь. Потом взяла плед. Он пах кофе и мятной жвачкой. Она улыбнулась, укуталась в него и легла.

Плед был тёплым, и внутри неё тоже растекалось что-то тёплое — не страх, не тревога, а тихое удивление. Оказывается, даже в самом холодном мире можно встретить человека, который принесёт тебе плед и нарисует твой портрет на салфетке.

Она закрыла глаза и почти сразу уснула.