Моника

Несмотря на то, что света в палате нет, мне удаётся увидеть женскую фигуру, одетую в такую же больничную рубашку, что и я. Когда она ближе подходит ко мне, я вижу её длинные чёрные волосы. Не обращая внимания на страх, который я испытываю к стоявшей напротив меня фигуре, я также чувствую родную связь между нами.

Поднявшись с кровати и сильно сжав кулаки, я медленными шагами направляюсь в её сторону. Всё внутри меня замирает, когда я оказываюсь рядом с ней. От неё исходит могильный холод, который пробирается аж до костей и заставляет меня дрожать не только от страха, но и от жуткого холода. Поднимаю испуганный взгляд и встречаюсь с теми самыми обезумевшими глазами, в которых поселилась улыбка настоящего дьявола.

— Приятно наконец-то встретиться со своей сестрёнкой лицом к лицу, — она улыбается, оголив свои белые зубы.

Свет фонарей, проникающий в палату через щели досок на окне, попадает на её белоснежное лицо и губы цвета алой крови. Моя сестра похожа на вампира в сумраке ночи, и в то же время она совершенна в моих глазах.

— Моника, ты очень красивая. Я не думала, что моя сестра настолько прекрасна.

Она вновь улыбается и прикасается к моей руке ледяной ладонью.

— Ты тоже прекрасна, Вероника. Мы ведь с тобой близнецы, и ты — моё отражение, — сказав это, она ухмыляется и выгибает бровь.

Услышав её слова и вспомнив про Ламию, я отстраняюсь от неё и смотрю на сестру испуганно, но в то же время сердито.

— Но я - это не ты, Моника! Запомни это раз и навсегда! — повышаю голос, не отрывая взгляда от улыбающейся сестры. — Я знаю, что тебя забавляет сложившаяся ситуация, ведь у тебя нет ни чувств, ни души, ни сердца. Ты мертва, и всё, что находилось внутри тебя, уже давно сгнило.

В палате вновь повисает устрашающая тишина. Моника, издав смешок, начинает расхаживать по палате, напевая ту самую песенку, что пела Ламия. Её поступок злит меня ещё сильнее.

— Нет чувств, говоришь? — остановившись возле окна, сестра поворачивается лицом ко мне. — А как же моя любовь к тебе, сестрёнка?

Теперь пора мне ухмыляться и издавать смешок.

— Если бы ты любила меня, ты бы никогда не поступила так с Ламией, — осмеливаюсь вновь подойти к ней и взглянуть в её чёрные глаза. — Ты ведь знала, что она была мне дорога. Благодаря ей, я поняла, что не одна, и что в этом ужасном месте есть ещё похожие на меня люди, которых также мучают кошмары. Мне нравилось её сумасшествие, живость и искренность. А ты отняла её у меня, отняла мою единственную близкую подругу. И после этого смеешь говорить, что любишь меня?

Мне не удалось без слёз высказать всё то, что накопилось у меня на душе. Сажусь на пол и не могу остановить поток своих слёз. Капля за каплей они текут по моим щекам на пол. Я прекрасно осознаю, что показываю себя беспомощной, но никак не могу остановить своё рыдание, которое с каждым воспоминанием о смерти Ламии усиливается.

— А причём тут я? Это же твоими руками было совершено убийство, — Моника садится рядом со мной и, подняв мой подбородок, глядит мне в глаза. — Ты узнала, что Ламия каждый день причиняет себе физическую боль, и решила таким образом помочь ей облегчить страдания. Это ты толкнула её с крыши, ведь так, сестрёнка? И Дженну тоже убила ты, так как она издевалась над тобой.

Это удар по самому больному месту, словно Моника вонзает нож мне прямо в сердце. В моих глазах исчезает огонёк любви, который раньше пылал только для моей сестры. Она в одно мгновение убивает во мне ту сестринскую любовь, которую я всегда испытывала к ней. Я всегда говорила себе, что если Моника не любит меня так же сильно, как я её, моей любви хватит для нас обеих. Но сейчас я не испытывала к ней ничего, кроме ненависти и презрения.

— Не смей! — бью Монику по груди, чтобы отстранить её от себя и подняться с места. — Не смей манипулировать мной! Я не твоя игрушка, с которой ты можешь играться! Я никогда не думала об убийстве других, сколько бы они плохого мне не делали, а вот ты чистое воплощение зла!

Моника смеётся от моих слов, вызвав моё недоумение.

— Это ещё цветочки, Вероника, — сестра в одно мгновение оказывается возле меня и резко хватает меня за плечи. — Ты не знаешь, на что я могу быть способна. И, если ты думаешь, что я не смогу причинить боль и тебе, то ты глубоко ошибаешься.

Её длинные ногти впиваются в мою кожу, заставляя меня прикусить губу, чтобы не закричать от боли. Она улыбается. Победная улыбка также виднеется в глубине её глаз, вызывая во мне ещё больше страха.

— Вероника, к тебе гость, — санитарка, внезапно вошедшая в палату, спасает меня, и Моника сразу же исчезает.

— Ко мне? — удивлённо проговариваю я, глядя на неё.

За всё то время, что я нахожусь здесь, меня ни разу никто не навещал. У меня никого нет, кроме Моники. Поэтому слова санитарки не только удивляют меня, но и сильно воодушевляют.

— Да, идём. Я тебя провожу до зала встреч с родными.

Я ничего не отвечаю, лишь молча оглядываюсь по сторонам в попытке вновь увидеть Монику. От неё и след простыл. Может, это и к лучшему. В данный момент меньше всего мне хочется видеть её.

Как только я покидаю свою палату в сопровождении санитарки, в голове начинает твориться настоящий хаос. Я ещё не отошла от новости о смерти Ламии, а тут незваный гость. Не знаю, чего ожидать от предстоящей встречи. Я в полном недоумении.

Когда мы оказываемся в зале для свиданий, я растерянно гляжу по сторонам. Нахожусь здесь впервые, поэтому чувствую себя весьма некомфортно. Однако атмосфера в зале намного уютнее и дружелюбнее, чем на том этаже, где находится моя палата. Хотя тот факт, что это всё равно психиатрическая больница, где лечатся сумасшедшие, остаётся неизменным. Для создания ещё большего комфорта здесь также размещён телевизор, но в данный момент его никто не смотрит, поэтому он кажется для меня бесполезным, так как добавляет лишнего шума. Зал почти что пустой. Только за парочкой столов сидят люди и разговаривают друг с другом. Для меня это так чуждо – видеть, как кто-то из внешнего мира ведёт беседу с пациентами.

Возле небольшого окна, на котором, к моему удивлению, совершенно нет решёток, стоит высокий широкоплечий русоволосый мужчина. На нём серое пальто, на шее висит красный шарф, а на ногах чёрные кожаные туфли. Когда он поворачивается в мою сторону, сердце будто на несколько секунд останавливается от нахлынувших меня эмоций.

— Кай? — шёпотом произношу я, не переводя от него изумлённого взгляда.

— Спасибо, что привели её. Можете, пожалуйста, оставить нас одних на некоторое время? Я вас позову, как закончим, — уверенным взрослым голосом проговаривает он, обращаясь к моей санитарке.

Она, к моему удивлению, мгновенно выполняет его просьбу. Кай теперь смотрит только на меня. Я же вновь теряюсь в его красивых зелёных глазах.

Не знаю точно, сколько прошло лет с момента, как я его видела. Если бы не Моника, мне не удалось бы даже вспомнить о нём. Но сейчас, когда он стоит передо мной живой и невредимый, все воспоминания с детского приюта ярко проносятся перед глазами.

— Господи, Вероника, как же я рад тебя видеть! — он резко сокращает расстояние между нами и обнимает меня.

Меня накрывает сильное негодование вперемешку с чувством страха. Я не могу обнять его в ответ и резко отстраняюсь. Мне хочется быть как можно ближе к нему, особенно учитывая, какое мучительно долгое время мы не виделись. Но воспоминания о том самом маньяке не позволяют мне сделать этого. Я боюсь не Кая, а того образа мужчины, который хотел безжалостно убить меня.

Скорее всего мой напуганный и растерянный взгляд сказал всё за себя. Кай, разочарованно вздохнув, отодвигается от меня на шаг. Столько недосказанных слов между нами, но я не знаю даже, с чего бы начать наш диалог. Я привыкла к образу мальчика из детского приюта, который всегда носил одну и ту же грязную футболку и рваные носки. Сейчас же передо мной стоит совершенно другой Кай. Лишь его добрые изумрудные глаза остались неизменными. Он сильно возмужал за все эти годы. Рядом с ним я всё ещё чувствую себя маленькой девочкой, нуждающейся в его защите.

— Ты такой взрослый. Не верю своим глазам. Это не сон? — произношу я спустя несколько секунд молчания.

— Нет, не сон. Я и вправду тебя нашёл, — грустно улыбнувшись, отвечает он.

— Но как? Почему? Зачем ты здесь? — бегло смотрю по сторонам, а затем вновь возвращаю на него свой внимательный взгляд.

Я, конечно, рада его присутствию. Но не может же быть всё так прекрасно. У меня нет ни малейшего понятия, почему спустя столь долгое время он решил вспомнить обо мне. Это кажется мне странным. Столько вопросов крутятся в голове, но нет ни единого ответа на них.

— Давай присядем и спокойно поговорим, — предлагает Кай, на что я сразу же соглашаюсь.

Как только мы садимся за небольшой стол, он тут же проговаривает:

— Я хочу забрать тебя отсюда.

Сердце начинает биться сильнее от его ответа. Я ожидала чего угодно, но только не этого.

— Какое прекрасное предложение, я согласна!

Появление Моники в моей голове вызывает во мне сильный гнев и ревность. Не хочу, чтобы она была здесь в данный момент. Не рядом с ним.

— Кай, неужели ты не видишь? Я больна. Я сумасшедшая, — проговариваю спустя минутное молчание, с печалью на глазах посмотрев на парня.

Конечно, это мечта – уехать далеко отсюда вместе с ним. Неважно куда, главное, только с Каем. Но я не могу позволить ему совершать такую ошибку. Он помнит меня совершенно маленькой девочкой. Сейчас проблемы с моей головой стали намного серьёзнее.

— Я тебе много раз говорил, что это не так.

Кай берёт меня за руку, и от прикосновения его тёплой руки к моей холодной по спине проходит разряд тока. Как бы мне не хотелось взять его за руку, но я по-прежнему презираю чужие прикосновения.

— Но это так, — грустно вздыхаю и дёргаюсь, пряча руки под стол. — Я всё ещё слышу Монику. Сегодня я даже начала видеть её. А ещё я...

Перед мысленным взором пролетают картинки того, как я толкаю Ламию с крыши. Это были мои руки. Всё было совершено мною, к сожалению. И рано или поздно Кай узнает об этом и отвернётся от меня. Он не сможет понять, что Моника способна овладевать моим телом. Это даже звучит безумно. Он точно мне не поверит.

— Не нужно говорить ему об этом, глупая. Тогда он отвернётся от тебя раз и навсегда, и будешь ты страдать до конца своих дней в этой психушке.

Слова Моники добавляют масла в огонь. Меня начинает лихорадить от огромного спектра эмоций, что я испытываю.

— Заткнись! Замолчи! Мне и так плохо! — резко закрываю уши и мотаю головой в разные стороны, чтобы прекратить слышать ненавистный голос сестры.

— Вероника, милая, что они сделали с тобой? — строгим голосом проговаривает Кай и садится ближе ко мне, но не прикасается, видимо, осознав, что это усугубит ситуацию. — Не бойся. Я рядом с тобой. Один раз я позволил тебе уйти, и вот, к чему это привело.

Я медленно поднимаю на него заплаканный взгляд и грустно улыбаюсь. В данный момент мне удалось увидеть в нём того самого подростка Кая, который защищал меня ото всех. Но сможет ли он защитить меня от собственной сестры, которая никогда не покинет меня и будет мучить с каждым днём всё сильнее и сильнее.

— Как ты нашёл меня? — задаю тот вопрос, который родился в моей голове сразу же, как только я увидела его здесь.

Он сжимает кулаки и тяжело вздыхает, вспомнив что-то не очень приятное. Его ноздри слегка расширяются. Это привычка осталась у него с приюта. Значит, Кай сейчас злится.

— Я долго искал тебя все эти годы, но никак не мог найти. А потом однажды наткнулся на старую новость на просторах интернета о серийном маньяке этого маленького городка, который был убит от рук собственной жертвы. В той статье была твоя фотография.

Отголоски прошлого дают о себе знать. Меня на несколько секунд парализует от страха. Это было первое убийство, совершённое моими руками. Конечно, у меня были причины на то, чтобы сделать это. Тот мужчина издевался надо мной и собирался убить, однако теперь я отчётливо помню его кровь на своих руках. И всё это благодаря Монике, которая подтолкнула меня сделать это.

Лучше бы я умерла тогда.

— Не продолжай, — вновь опускаю глаза и нервно прикусываю губу.

Слишком много событий за сегодняшний день. Голова кружится от переутомления. Но я не хочу вновь давать сестре повод овладевать моим телом.

— Мне жаль, Вероника. Не думал, что мир за стенами приюта может быть ещё жёстче. Это ведь я предложил тебе сбежать оттуда.

Кай чувствует себя виноватым, и от этого мне становится ещё паршивее. Он совершенно не виноват в том, что я родилась больной на всю голову.

— Я вижу, ты живёшь хорошей жизнью теперь. Я, честно, рада за тебя, — гляжу в его чудесные зелёные глаза и пытаюсь улыбнуться.

Мне интересно было бы послушать, какая у него жизнь сейчас. Уверена, она полна прекрасных мгновений. И мне всё ещё не понять, зачем ему я. Наши миры сильно отличаются.

— Мне хочется видеть в своей жизни и тебя, — уверенно произносит Кай.

— Прости, я не могу, — отрицательно мотаю головой и крепко сжимаю кулаки.

Хочу. Очень хочу. Но не могу.

— Неужели ты не хочешь выбраться отсюда? — спрашивает парень, недовольно оглядевшись вокруг.

— Хочу, но только не так. Ты пожалеешь о том, что забрал меня отсюда. Поверь, так будет лучше для нас обоих.

— Я учусь и работаю в медицинской сфере. Я помогу тебе излечиться.

Его слова ни капельки не радуют меня. Наоборот. Они вызывают во мне гнев.

— Поэтому ты пришёл сюда? Чтобы я стала твоей личной пациенткой, над которой можно ставить эксперименты? — проговариваю я от злости, резко поднявшись с места.

— Что ты такое говоришь, Вероника? Я даже не думал о таком, — он растеряно качает головой и тоже поднимается вслед за мной.

— Но ты сказал об этом! Не хочу, чтобы ты видел меня такой и тем более лечил! — показываю на свою больничную рубашку. — И я не думаю, что меня вообще возможно вылечить! Моника стала моей второй личностью!

— Прости меня, Вероника. Я не хотел причинить тебе боль своими словами. Мне просто хочется вытащить тебя из этой больницы. Я же вижу, как тебе здесь плохо.

— Нас ведь связывает только прошлое, Кай. Больше ничего между нами нет. Зачем тебе я? — грустным тоном произношу я.

Хоть мне и не хотелось это признавать, но это правда. Да, в детском приюте мы были неразлучны. Между нами была особая связь, которую не каждый мог понять. Но сейчас всё изменилось. Мы стали взрослее. И у каждого теперь своя жизнь. Возможно, у Кая своя семья. От этой мысли неприятный холодок пробегает по телу.

— Неужели ты всё забыла? — Кай сокращает расстояние между нами, заставив меня нервно сглотнуть и поднять на него смущенный взгляд. — Ты дорога мне, Вероника. Я пытался тебя забыть, но, как видишь, вновь стою перед тобой, желая отгородить от всех невзгод. Ты нужна мне. И я чувствую, что и я тебе необходим. Просто ты морально истощена, чтобы это подтвердить.

Его голос действует на меня магическим образом. Раньше такого в его присутствии я не ощущала. Но сейчас, повзрослев, я ощущаю, как всё внутри меня словно переворачивается верх дном от одного лишь его взгляда в свою сторону.

— Это называется возбуждение, наивная моя сестричка.

Слова Моники ещё сильнее вводят меня в краску.

— Кай, не думаю, что это хорошая идея.

Жестокая реальность вновь обрушается на мою голову, когда один из пациентов, находившийся в зале для свиданий, устраивает сильную истерику на ровном месте. А ведь и я также выгляжу со стороны, когда разговариваю с Моникой. Меня тоже охватывают приступы истерики и преследуют страшные галлюцинации. Я больная, и эта психиатрическая больница и есть мой дом.

— Вероника, пожалуйста, не терзай себя больше. Пойдём со мной.

— Прости, но тебе пора, — пытаюсь держать слёзы, но глаза всё равно покрываются мокрой пеленой.

Я зову свою санитарку, чтобы она забрала меня, пока я не совершила глупость, согласившись уехать с ним.

— Я всё равно заберу тебя отсюда. Не позволю больше Монике причинять тебе боль, — проговаривает Кай прежде, чем моя санитарка вновь уводит меня в палату.