Моника

Три года назад

«Что со мной не так?».

Вопрос, который я каждый день задаю себе с того самого момента, как научилась говорить. Вопрос, который не даёт мне нормально заснуть. Он разъедает меня изнутри и не позволяет мне спокойно существовать.

Я ведь не сумасшедшая, как считают многие бессердечные люди, которые носят белые халаты и причиняют пациентам физическую и моральную боль. Я нормальная девушка, которая порой слышит таинственный женский голос у себя в голове. Он сильно похож на мой, но есть единственное отличие — в нём прослеживаются нотки агрессии и грубости. Когда я слышу его, то начинаю ощущать, как внутри меня рождается ненависть ко всему живому. Я знаю, что со мной всё нормально, но чужой и совсем несвойственный для меня голос порой заставляет меня задуматься о том, что я не такая, как все. Я привыкла к нему и к той непохожей на меня девушке, живущей во мне.

Сгорбившись и опустив голову на согнутые колени, закрываю глаза и начинаю тихо всхлипывать. Чувствую, как холод ледяного подоконника заставляет покрыться мурашками тело. Я не сдвинусь с места, хочу быть ближе к окну, через которое мне всё равно не удастся спрыгнуть. На нём есть решётка и большое количество дряхлых досок, не позволяющих мне разглядеть мир за стенами психбольницы. Сжимаю кулак до такой степени, что длинные и неопрятные ногти на руках впиваются в кожу, заставляя меня мгновенно разжать кулак и открыть глаза. Замечаю след от острых ногтей на ладони и, недовольно сморщив нос, растираю пораненную ладонь по всей больничной рубашке, оставляя на ней еле заметные алые пятна.

— Зачем ты так сделала? Теперь эти ненормальные доктора подумают, что ты опять пыталась причинить себе вред и сделают укол с большой дозой успокоительного, чтобы ты спала.

Знакомый голос в голове сразу заставляет меня выпрямиться и притупить взгляд.

— Почему я тебя давно не слышала? — мой голос охрип от долгого молчания.

— Потому что тебя накачали большой дозой какого-то сильнодействующего препарата. Меньше надо было психовать при всех и доказывать всем этим чудикам, что ты слышишь какой-то голос у себя в голове. Ты ведь знаешь, что они тебе не поверят.

Я сделала глубокий вздох и опрокинула голову назад, облокачиваясь спиной о ледяную стенку, покрывающуюся плесенью.

— Моника?

Ей нравится, когда я обращаюсь к ней по имени. Таким образом она точно уверена в том, что я слышу её.

После долгого затишья в голове вновь раздаётся знакомый голос:

— Я здесь, Вероника.

Сглатываю слюну и задаю вопрос, который она слышала уже не раз.

— Что со мной не так?

Перевожу взгляд на свои руки и вижу, что фаланги пальцев приобрели фиолетовый оттенок. Пытаюсь согреть свои замёрзшие ладошки тёплым дыханием, но ничего полезного из этого не выходит.

— Вероника, ложись на свою кровать, там теплее, чем на подоконнике, — приказной тон мигом заставляет меня подчиниться.

Свет в палате присутствует, благодаря маленькой неоновой лампочке зелёного цвета. Ложусь на жёсткую кровать и с интересом разглядываю потолок.

— Ты не ответила на мой вопрос: «Что со мной не так?».

— Я отвечаю на этот вопрос в сотый раз, — в её голосе слышна раздражённость. — Ты самая обыкновенная девушка, которая слышит мой голос в своей голове.

— Ну почему я слышу тебя? Кто ты такая?

Мне хочется узнать ответы на свои вопросы, но она, как всегда, скрывает их от меня.

— Почему ты вечно скрываешь это от меня, Моника? Хоть раз ответь на этот вопрос. Кто ты?

Я пытаюсь ужиться с тишиной в палате. Это свело бы с ума любого, но не меня. А может, я всё-таки схожу с ума и правильно делаю, что лежу сейчас в психиатрической больнице среди душевнобольных людей?

— Не сходишь ты с ума, Вероника! Хватит нести бред! — разгневанный голос Моники заставляет меня улыбнуться.

— Тогда скажи мне, кто ты? Иначе я сойду с ума и вместе с собой в безумие унесу и тебя.

— А ты попробуй ответить на свой вопрос сама.

Закатив глаза, я скрещиваю руки на груди.

— Ну и как мне это сделать?

— Ты ведь видишь необычные сны, ведь так? — от её вопроса тело покрывается дрожью.

Как только я закрываю глаза, появляются картинки из моих снов, которые уносят меня в далёкое прошлое. Я чувствую материнское тепло, словно нахожусь на руках у женщины, которой у меня никогда не было — у мамы. Слышу детский плач и ощущаю, что моё горло начинает першить так, словно этот сильный плач принадлежит мне. Чувствую могильный холод после прикосновения чьей-то маленькой ладошки к своей. Вижу посиневшие губы и закрытые глазки с длинными ресничками. Ощущаю что-то до боли родное.

Но ведь я жива. А она мертва.

Открыв глаза, делаю глубокий вздох и произношу вслух то, в чём не могу быть полностью уверена.

— Моника, ты моя сестра?

После длинного молчания, в голове наконец звучит её ответ.

— Да.