Глава 1. Лэн Юньтин, это ты?
Даже когда все внутренние органы окончательно перестают работать, сознание не исчезает сразу.
Ещё не открыв глаза, Чи Кэ уже совершенно ясно понимал: он умер. И умер не пару секунд назад — прошло какое-то время.
Но когда он всё-таки очнулся, оказалось, что лежит вовсе не в гробу.
Под ним была незнакомая кровать. На нём — привычные белая рубашка и классические брюки. Всё тело горело, кожа была мокрой от пота, а в груди отчётливо билось сердце — живое, тяжёлое, настоящее.
Совсем...
Совсем не так ощущает себя мертвец.
Чи Кэ снова закрыл глаза и почти три минуты просто лежал неподвижно, полностью очищая мысли. Лишь потом медленно сел, пережидая лёгкое головокружение, и поднялся на ноги.
Убедившись, что в квартире никого нет, он сразу принялся осматриваться.
Через пять минут Чи Кэ уже был уверен: это место он видит впервые.
Ремонт выглядел... странно.
Слишком холодно, слишком аккуратно.
Небольшая квартира — чуть больше шестидесяти квадратов. Холодный минимализм, чёрно-белые тона с серым, почти такой же стиль, как у него дома... только здесь всё выглядело ещё безжизненнее. Ни нормальных бытовых мелочей, ни следов чьего-то присутствия. С первого взгляда можно было решить, что квартиру только собираются сдавать.
Ещё через десять минут всё, что показалось ему важным, лежало на столе.
Свидетельство о собственности. Толстая папка с документами. Разряженный телефон. И почти пустая упаковка снотворного.
Сначала — документы на квартиру.
В папке оказалось всё необходимое: бумаги о передаче недвижимости, регистрация, печати. Дата оформления — месяц назад.
Владелец: "Чи Кэ".
Иероглифы были выведены чётко и аккуратно.
Только вот почерк точно принадлежал не ему.
Так вот почему здесь так пусто. Новая квартира — ещё не успела пропитаться чужим присутствием.
Пальцы Чи Кэ задержались на дате оформления. Несколько секунд он смотрел на неё неподвижно, затем молча отложил документы и, пока телефон стоял на зарядке, взялся за следующую папку.
На страницах снова и снова мелькало название корпорации "Чжэньтин".
Что-то знакомое.
До странности знакомое.
Он был уверен, что уже где-то это видел, но память никак не цеплялась за нужное место... пока взгляд не упал на размашистую подпись внизу одного из документов.
"Лэн Юньтин".
— Твою мать.
Чи Кэ почти никогда не ругался.
Но в этот раз выругался мгновенно — чётко, звучно и от всей души.
Лэн Юньтин?..
Тот самый Лэн Юньтин?
Побледневшие пальцы лихорадочно зашуршали страницами.
Фамилия Лэн.
Фамилия Ли.
Фамилия Сыма...
Какие, к чёрту, деловые документы?
Это же буквально каталог фамилий из дешёвых любовных новелл.
Перед глазами потемнело. Чи Кэ качнулся и едва не рухнул на пол.
Даже когда он понял, что вот-вот загнётся от переработок, эмоции не были такими бурными.
Внезапная смерть от переутомления ещё укладывалась в рамки логики.
Но это?..
Понадобилось целых полчаса, прежде чем Чи Кэ сумел заставить себя принять жестокую реальность.
Он.
Чи Кэ.
Попал в безмозглую собачью санта-барбару про богачей — и стал тем самым несчастным, заёбанным спецпомощником, который носил с ним одно имя и всё время крутился рядом с туповатым властным гуном.
Эту новеллу он читал ещё в средней школе. Из-за совпадения имён с одним из пушечного мяса впечатления тогда были крайне... своеобразные.
И вот ведь беда — запомнилось так хорошо, что спустя десять лет, с пятнадцати до двадцати пяти, он всё ещё помнил её сюжет.
«Миллиардер у моих ног: Белый лебедь — замена молодого господина Лэна»
Легендарная BL-новелла, больше месяца державшаяся на первом месте рейтинга сайта "Хуаньсэ".
Когда-то Чи Кэ просто одолжил чужой телефон, чтобы позвонить. А там внезапно выскочила страница с этой новеллой — вместе с настолько вызывающей сценой, что та буквально впечаталась ему в мозг без права на отказ.
Удар по психике оказался слишком мощным.
Вечером он никак не мог выбросить увиденное из головы, ворочался без сна, а в четыре утра резко сел в кровати, открыл режим инкогнито и с крайне серьёзным лицом полез искать роман.
Потом ещё и заплатил за подписку.
А затем с круглыми глазами читал до самого рассвета.
Новелла была ужасной.
Ужасной — и при этом чертовски затягивающей.
Пошлой, но почему-то совершенно не вызывающей нормального желания — скорее какое-то странное, болезненное любопытство.
Обычно настолько абсурдные тексты он бросал на середине.
Но если абсурд становился по-настоящему грандиозным — тут уже включался азарт исследователя. Хотелось дочитать до конца просто ради того, чтобы увидеть, насколько далеко автор способен зайти.
Сюжет, разумеется, был собран из всех возможных штампов.
Богатый властный наследник-миллиардер.
Красивый, бедный, но чистый душой парень.
Однажды богатый наследни случайно встречает юношу, до боли похожего на свою незабвенную белую луну, и немедленно начинает яростное наступление.
Любовь вспыхивает быстро.
Потом в один прекрасный день бедный мальчик узнаёт, что всё это время был лишь заменой.
Разбитое сердце. Побег.
Осознав, что не может без него жить, наследничек силой возвращает возлюбленного обратно — начинается великая эпопея принудительной любви: страсти, слёзы, истерики, сцены на грани нервного срыва...
А потом страдающий шоу инсценирует собственную смерть.
И вот тут стартует классический крематорий жены.
Он бежит.
Тот гонится.
Крылья обломаны — сбежать невозможно.
Весь мир будто существовал исключительно ради их токсичных любовных игр.
Из ста тысяч комментариев девяносто тысяч состояли из проклятий, а оставшиеся десять тысяч — из отрицательных оценок и бессильного:
"......"
Здесь была домработница Ван — кулинарный гений, неспособный сварить даже суп от похмелья.
Был чувствительный дворецкий, который начинал плакать, стоило молодому господину улыбнуться.
Был бесконечно преданный второстепенный герой с синдромом жертвенной любви.
И личный врач, всегда появлявшийся по первому зову и молча остававшийся рядом.
Но самым несчастным, самым затюканным и одновременно самым незаменимым существом в этой вселенной был, конечно же...
спецпомощник президента компании.
Из-за одинаковых имени и фамилии Чи Кэ каждый раз бесился так, что у него немели руки и ноги, когда властный красавчик звонил своему помощнику в три часа ночи.
Когда тот ради "настоящей любви" забивал на важные совещания — у Чи Кэ от злости язвы во рту выскакивали.
А когда герой приказал помощнику искать врача для операции по пересадке сердца, Чи Кэ от души выплеснул весь запас ругательств, накопленный за первые пятнадцать лет жизни.
Короче говоря...
Это был мир, где страдали исключительно офисные работяги.
Чи Кэ устало сжал пальцами переносицу.
Ну вот почему человеку может настолько не везти?
Ладно, смерть от переработок на корпоративе по случаю повышения — уже сама по себе звучит как издевательство судьбы.
Но сейчас-то что?
Он с трудом воскрес, сохранив память прошлой жизни... и всё равно снова оказался офисным рабом?
Неужели нельзя было хоть раз дать ему роль самого президента компании?
Он тяжело выдохнул и сполз чуть ниже, прислоняясь к изголовью кровати.
На стене висел календарь.
Пятнадцатое октября.
Поздняя осень, сезон бесконечных дождей. За окном моросило, кондиционер не работал, и в квартире стоял промозглый холод. Ноги дрожали от сырости и холода.
Чи Кэ машинально провёл ладонью по ледяной коже голени, прикрыл глаза и широко зевнул.
Ну и ладно, подумал он. Раз уж попал сюда — значит попал. По крайней мере, тело осталось своим.
Немного придя в себя, он снова открыл глаза.
От прежнего шока и раздражения уже почти ничего не осталось — только привычное спокойствие человека, много лет проработавшего в офисе.
Не зря компании так любят "молодых специалистов с трёхлетним опытом".
Опыт — великая вещь.
Когда профессия подходит идеально, даже в чужую новеллу адаптируешься быстрее остальных.
Телефон, наконец зарядившись, несколько раз пискнул уведомлениями, но Чи Кэ даже не взглянул в его сторону.
Вместо этого он взял со стола почти пустую упаковку снотворного.
Открыл крышку.
И обнаружил внутри сложенный лист бумаги.
Он помедлил, потом осторожно вынул листок и медленно, почти с опаской, расправил его на столе.
...
Предсмертная записка?
Прежний владелец этого тела покончил с собой?
Зрачки Чи Кэ едва заметно дрогнули.
Нет. Быть не может.
Он ведь читал оригинал. Спецпомощник оставался в сюжете от начала до самого конца. Как такое могло...
Нет.
Стоп.
Спецпомощник действительно был там до конца.
Но не помощник Чи.
Пальцы Чи Кэ резко сжали лист. Костяшки побелели.
Прошли годы, и конкретные строки той книги давно стёрлись из памяти. Но теперь он смутно припомнил: с какой-то главы "помощник Чи" вдруг превратился просто в "спецпомощника". Остальные персонажи больше не обращались к нему напрямую. Имя "Чи Кэ" в тексте тоже больше ни разу не появлялось.
Значит, именно тогда прежний Чи Кэ и покончил с собой?
Тихо. Незаметно.
Так, что читатели даже не поняли.
Даже он, человек с тем же именем и фамилией, дочитал книгу и ничего не заметил.
Почему автор никак это не объяснил?
...Хотя да.
Для автора и главных героев это ведь всего лишь второстепенный персонаж.
Зачем тратить на него лишние строки?
Даже если в собственной жизни он был главным героем — кому до этого было дело?
Чи Кэ поджал бескровные губы и снова опустил взгляд на лист.
Строка за строкой.
Медленно, внимательно, не упуская ни единой детали.
Записка оказалась короткой.
Ни объяснений причин смерти.
Ни прощаний с прошлым.
Только будущее, которого уже не будет.
Он писал, что хотел увидеть степи и пустыни. Хотел дождаться, пока младший брат поступит в университет. Хотел выплатить все долги. Хотел закончить то, что так и осталось незавершённым...
Но он слишком устал.
Поэтому безответственно ушёл первым.
Дочитав до этого места, Чи Кэ невесело усмехнулся.
Ну ты и торопился, приятель. Хоть бы объяснил всё нормально.
А то теперь даже если кто-то захочет разгребать последствия вместо тебя — с чего начинать-то?
Он никогда не любил лезть в чужие дела.
Но пользоваться чужим именем и чужой жизнью без разрешения — само по себе уже было слишком бесцеремонно. Долги прежнего Чи Кэ, его проблемы, его незаконченные дела... раз уж он занял это место, значит должен взять ответственность и за них.
Без денег, без документов, в совершенно незнакомом мире он всё равно долго не протянет.
Пусть тело и принадлежало ему самому, Чи Кэ не мог просто взять и мгновенно отделить себя от личности "Чи Кэ".
Да и человек не живёт в пустоте.
У каждого есть связи, обязательства, люди, воспоминания. Такое невозможно обрубить за один день.
Он не хотел, чтобы после смерти прежнего владельца тела его репутация и отношения с окружающими окончательно рухнули.
Нужно было хотя бы постараться завершить всё достойно.
А вот прожить чужую жизнь до самого конца вместо него...
Прости.
Тут Чи Кэ вынужден был признать: смелости покончить с собой у него нет.
Человек, однажды уже умерший, сейчас слишком сильно хочет жить.
Прости, — тихо извинился он про себя. — Я ненадолго одолжу твою личность.
Он аккуратно сложил записку — бережно, почти почтительно — и спрятал её между страницами книги "Этика и профессиональные нормы офисного сотрудника".
После этого Чи Кэ начал раскладывать все личные вещи по местам, словно старательно возвращая квартире прежний порядок.
Снотворное убрал обратно в ящик.
И только поднявшись на ноги, понял, насколько пуст у него желудок.
Тишину комнаты тут же нарушило громкое урчание.
На корпоративе он выпил немало, а вот поесть так и не успел.
Чи Кэ мрачно подумал:
Вот же прекрасно. Значит, теперь я ещё и голодный призрак.
Проблема была в другом — у него сейчас не было ни копейки.
Чтобы поесть, придётся брать деньги прежнего Чи Кэ. Чтобы работать — пользоваться его телефоном и ноутбуком.
До невозможности неловко.
Нужно как можно скорее раздобыть денег и купить себе новые вещи. Нельзя бесконечно копаться в чужой жизни.
Раздражённо взъерошив волосы, Чи Кэ попытался придумать, что делать дальше, но в этот момент всеми забытый телефон внезапно взорвался оглушительной мелодией.
Да так, что чуть душу обратно не выбил.
— Я смотрю-у-у на лу-у-уну над землё-ё-ёй!
Сколько мече-е-ет свобо-о-одно лети-и-ит!~
Чи Кэ:
...
А прежний владелец тела был человеком с характером.
Хотя, если честно, его собственный рингтон из прошлой жизни — "Самый яркий национальный стиль" — вряд ли был сильно лучше.
Удивительно, насколько похожими оказались оба мира. Базово всё совпадало — видимо, автор поменял только названия городов да кое-какие законы, чтобы пройти цензуру.
Зато вкусы у людей, похоже, одинаковые.
Выходит, они оба были преданными фанатами Phoenix Legend.
Чи Кэ коротко хмыкнул.
Впервые за этот вечер ему действительно стало немного легче.
Правда, ощущение быстро исчезло.
Потому что он поднял телефон и увидел два иероглифа на экране:
[Живое воплощение офисного ада]
Чи Кэ:
"..."
Того, кого закалённый офисный работяга записал как "живое воплощение офисного ада", можно было представить только в одном образе.
Кроме начальника-живодёра он никого представить не мог.
Лэн Юньтин.
Это ведь ты, да?..
С каменным лицом Чи Кэ нажал "принять".
— Немедленно! Прямо сейчас! Живо дуй в "Наньу Гарден"! Гони на максимальной скорости! Чтобы через десять минут был здесь!
Чи Кэ молча отодвинул телефон подальше от уха — примерно на полруки.
В оригинале голос Лэн Юньтина описывался так:
[Низкий, глубокий, бархатный — словно кофе с молочной пеной зимним утром: терпкий, густой, обволакивающий теплом.]
В этот момент Чи Кэ до смерти захотел вернуться в прошлое и оставить под новеллой комментарий с многозначительным:
[.....]
Да, голос у Лэн Юньтина действительно был низким.
Очень низким.
Но сейчас он скорее напоминал зимний костёр, чем какой-то там "тёплый кофе".
Иногда ему казалось, что авторам стоит проявлять к кофе чуть больше уважения и перестать сравнивать с ним всё подряд.
Это уже не метафора, а злостный OOC.
Чи Кэ глубоко вдохнул и максимально спокойно спросил:
— Господин Лэн, что случилось? Нужно что-нибудь подготовить?
— Ничего не нужно! Только ты сам! Быстрее! — голос Лэн Юньтина буквально искрил паникой. — У Мяньмяня температура!!
— Сколько?
— Тридцать семь и девять!
— Да уж... ситуация критическая.
С такой температурой, если он приедет чуть позже, емпература, возможно, уже спадёт.
— Конечно критическая! — рявкнул Лэн Юньтин так, будто мир рушился. — Уже почти тридцать восемь! Как это может быть несерьёзно?! Быстрее приезжай! Если с Мяньмянем что-то случится — весь мир пойдёт за ним в могилу!
Чи Кэ:
"............"
Чи Кэ молча взял со стола увесистый том гражданского кодекса.
Он ещё не до конца понимал, насколько законы этого мира отличаются от законов его прежней жизни, но был почти уверен: статьи о "легальном сопровождении покойного в могилу" там всё-таки нет.
Хоть господин Лэн, хоть господин Ли, хоть господин Сыма — сначала бы основы права выучили, а потом уже руководили людьми!
Запихнув кодекс в сумку, Чи Кэ одновременно натягивал одежду и осторожно прощупывал ситуацию:
— Господин Лэн, подарок для господина Сюя нужно взять с собой?
Если память ему не изменяла, день рождения страдающего шоу был двадцать первого октября.
Меньше недели осталось.
А с характером Лэн Юньтина подарок наверняка уже давно подготовлен и хранится у спецпомощника.
И действительно — голос в трубке стал ещё ниже:
— Ты сейчас зачем об этом заговорил? Конечно нет! До дня рождения Мяньмяня нельзя ничего раскрывать! Это наш первый день рождения вместе, я должен устроить ему грандиозный сюрприз!
Первый?
Значит, сейчас шёл период активного ухаживания.
Хотя "активного" — понятие растяжимое. Если верить сюжету, Лэн Юньтин таскался за Мяньмянем уже полтора года.
И выходит...
"Помощник Чи" превратился просто в "спецпомощника" ещё тогда.
Похоже, эти полтора года дались прежнему Чи Кэ совсем несладко.
— Понял, господин Лэн, — спокойно ответил он, больше не задавая лишних вопросов, и открыл карту в телефоне. — Врач уже приехал?
Потому что, честно говоря, взывать к спецпомощнику при температуре тридцать семь и девять вместо того, чтобы вызвать врача, было крайне оригинальным решением.
— Врач? У него дела, он не сможет. Кстати, хорошо, что напомнил. По дороге найди врача.
"..."
То есть раньше я тебе, видимо, недостаточно прозрачно намекал.
Сил комментировать это уже не осталось, поэтому Чи Кэ спросил о том, что интересовало его больше всего:
— А что с врачом? Если проблема в дороге, я могу его забрать.
Причин спросить было две.
Во-первых, он вообще не представлял, где посреди ночи искать врача в чужом мире.
Во-вторых... его это действительно удивило.
Сейчас Мяньмянь для Лэн Юньтина был буквально смыслом жизни.
В оригинале спецпомощник даже со сломанной ногой обязан был присутствовать на ювелирном аукционе, потому что тот нравился Мяньмяню. А теперь у человека температура — и личный врач внезапно взял выходной?
Тем более этот самый врач был одним из тех второстепенных персонажей с трагически преданной любовью к главному герою-шоу.
По логике жанра, если только речь не шла о чьей-то смерти, он ни за что не отказался бы приехать.
А в этот период сюжета никаких смертей вроде бы не было...
— У Цзи Цяня умер брат племянника мужа тёти дочери младшей сестры бабушки его невестки.
Чи Кэ, споткнувшийся о порог квартиры:
"..."
Чи Кэ:
— Что?..