Против правил

Флорес прячется от всех этих школьных проблем в уютной кофейне. Люси снова встречает её с тёплой улыбкой на лице, такой искренней, что на мгновение Вивьен даже забывает, где находится. И вдруг у Вивьен проскальзывает мысль: смогла бы она обмануть эту женщину, как это сделала Лара? Люси слишком мила с ней, слишком доверчива, но Вивьен росла далеко не в тех условиях, чтобы иметь какие-то моральные качества. Она знает, как легко можно воспользоваться чужой добротой. Её этому научила жизнь. Но почему-то сейчас, глядя на Люси, эта мысль вызывает внутри неприятный холодок.

— Привет, Вивьен, — тепло произносит женщина, ставя на прилавок новую порцию пончиков, ещё тёплых и пахнущих ванилью.

— Здравствуйте, — кивает в ответ Флорес, натягивая на себя фартук и завязывая его на талии.

— Мне сегодня нужно отъехать по делам. Справишься сама? — Люси выходит из-за кассы, уже переодетая в синие джинсы и мягкий свитер крупной вязки. Волосы её распущены, и Вивьен замечает, что они едва тронуты сединой в некоторых местах.

— Думаю, что да, — отвечает Вивьен.

— Что ж, отлично! Я вернусь к закрытию. Хорошего тебе дня, — Люси улыбается на прощание и скрывается за дверью, звякнув колокольчиком.

— Спасибо, — кивает Вивьен, запрыгивая на высокий стул у стойки.

Первые сорок минут смены проходят незаметно. Зашло всего пару человек. Некоторых из посетителей Вивьен уже видела ранее. Они приветливо ей улыбаются, но она лишь вежливо кивает в ответ, не привыкнув к такому радушию. Кофе никто не берёт, так что Флорес даже не приходится его готовить.

Вивьен поднимает взгляд на дверь, когда та резко распахивается, и колокольчик над входом звякает особенно громко. Внутрь залетает никто иной как Дилан Вальсон. Он идёт вполоборота, видимо, договаривая что-то своим братьям, которые следуют за ним. Его голос звучит уверенно и громко, заполняя всё пространство кофейни.

Вивьен на секунду замирает, наблюдая, как вслед за ним заходят Бастер и Вильям. Вот и первые отвратительные посетители. Как они вообще могут ходить в подобное приятное заведение? Кажется, воздух в кофейне стал тяжелее.

— Люси, дорогая, вы обещали мне пончики с новой начинкой, — говорит Дилан, оборачиваясь к стойке, и на его лице застывает улыбка. — Оу, кажется, сегодня угощать меня пончиками будет кто-то другой, — смеётся Дилан, заставляя Флорес перевести внимание на него.

— Могу предложить только с мышьяком, — Вивьен наигранно улыбается, хлопая глазами.

Они подходят ближе к кассе. Бастер хмыкает, взгляд его опускается на витрину и начинает медленно рассматривать ассортимент: булочки с корицей, круассаны, пирожки с яблоками.

Вивьен неосознанно задерживает на нём взгляд. Короткая стрижка, грубые черты лица, массивное благодаря тренировкам тело, которое смотрится в подобной кофейне несуразно.

— Я бы на твоём месте закрыла ротик, или кто-то останется без работы, — Дилан ей подмигивает.

— У неё всегда есть запасной вариант, — добавляет Бастер, не отводя тёмных глаз от множества булочек.

— Две с яблоками, — коротко говорит Вильям.

Вивьен встаёт со стула, беря в руки крафтовый пакетик. Несмотря на раздражение, которое разгорается в груди, ей приходится выполнять его приказ. И это бесит её ещё больше. Она ненавидит, когда её заставляют что-то делать эти парни.

— А мне пончик с малиной, шоколадом и ванилью. И кофе со сливками, — Дилан хлопает в ладоши, и Вивьен замечает разбитые костяшки на его руках. Кровь запеклась на коже, смешиваясь с чёрными чернилами татуировок.

— Мы, пожалуй, посидим здесь, — говорит Бастер, когда Вивьен уже положила одну булочку с яблоком в пакет.

Она вздыхает, берёт с полки тарелки и перекладывает туда эту булку вместе со второй. Ставит на столешницу. Вильям забирает их и занимает самое ближнее место к кассе, словно специально. Вивьен берёт вторую тарелку и при помощи щипцов кладёт на неё те три пончика, что заказал Дилан.

— Хорошо, что есть щипцы, — забирая тарелку из её рук, говорит Дилан, и его улыбка становится шире.

— Да, я могу их засунуть тебе куда подальше, если вдруг, — огрызается Вивьен.

Дилан смеётся, садясь напротив брата. Его смех громкий и слишком расслабленный.

— Соблюдайте субординацию, официант, — говорит он, откусывая пончик с малиной, и на его губах остаётся след от джема.

Вивьен цокает языком, отходя, чтобы заварить ему кофе. Бастер по-прежнему стоит возле витрины, и ей кажется, что он делает это специально — разве можно так долго выбирать булку? Она уже успевает заварить кофе, налив туда сливки из холодильника, а Бастер всё ещё стоит, уставившись на витрину. Вивьен ставит перед ним кружку с кофе, скрещивая руки на груди.

— Вам что-нибудь подсказать? — язвительно спрашивает она, приподнимая бровь.

— Нет, я уже определился. Просто чёрный кофе.

Бастер берёт кружку с кофе Дилана со стойки и пододвигает себе стул, садясь между ними двумя.

Вивьен ничего не остаётся, как пойти заваривать ему кофе. Парни молчат, и эта тишина напрягает её ещё больше. Она чувствует на себе их взгляды, даже когда стоит к ним спиной. Флорес берёт в руки кружку со свежезаваренным кофе, подходя к их столику.

— А когда тебе оставляют чаевые, ты по привычке отрабатываешь их? — спрашивает Бастер, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

— Мы можем оставить, — вставляет Вильям, откусывая булочку и даже не глядя на Вивьен.

Дилан смеётся, и этот смех разносится по пустой кофейне.

Вивьен глубоко вздыхает. Пальцы, сжимающие кружку, белеют от напряжения. Она резко выплескивает кофе прямо на Бастера. Горячая жидкость расплескивается по столу, обжигая его руки и оставляя тёмные разводы на кофте. Несколько капель попадают на белоснежный лонгслив Вильяма, сидящего рядом. Бастер от неожиданности вскакивает. Вся его одежда теперь в кофейных пятнах, а на лице застыла смесь шока и ярости.

— Ты больная? — рычит он. Брови его сводятся к переносице, создавая глубокую складку, а челюсть напрягается так, что желваки ходят под кожей.

Вивьен улыбается,
медленно, почти с наслаждением, и ставит пустую кружку на стол. Звук удара фарфора о деревянную поверхность раздаётся в тишине кофейни.

— Это максимум, чем я могу расплатиться за ваши чаевые, — спокойно произносит она.

Флорес хлопает в ладоши, отходя обратно за кассу, и встаёт за ней.

— Нам не составит труда уволить тебя отсюда прямо сегодня, — говорит Вильям, наблюдая, как его брат яростно вытирает кофту сухими салфетками.

— Зато как прекрасен вид твоего брата теперь, — усмехается Вивьен. — Его смазливую физиономию аж скривило. Жаль, что кофе был без сахара, мог бы подсластить эту кислую мину.

— Я посмотрю, как ты будешь улыбаться, когда останешься без работы, — ворчит Бастер, не дожидаясь братьев.

Он кидает на стол грязные салфетки, комкая их в ярости, и быстрым шагом выходит из кофейни. Дверь хлопает за ним, заставляя колокольчик жалобно звякнуть.

Дилан с Вильямом переглядываются и встают следом. Дилан на мгновение задерживается у порога, оборачиваясь.

— Ещё увидимся, панкерская принцесса, — бросает он напоследок, и его губы кривятся в усмешке, после чего он исчезает за дверью вместе с Вильямом.

Вивьен приходится убирать за ними. Она собирает грязные салфетки, вытирает разлитый кофе со стола, и весь этот мусор напоминает ей о том, как сильно она ненавидит этих парней. Единственное, чего ей хочется сейчас — бросить всё это в их, признаться честно, красивые лица. Но они уже ушли. Она осталась одна с мокрой тряпкой и чувством опустошения. Вряд ли она вернётся сюда завтра.

Вивьен пытается отбросить эти мысли, обслуживая приходящих до вечера посетителей, которые оказываются намного милее и приятнее. Пожилая пара, заказавшая два капучино, улыбается ей;. Студентка с книгой благодарит за горячий шоколад. Мама с маленькой девочкой берут малиновый пончик, и малышка машет Вивьен рукой на прощание. Флорес совсем не замечает, как проходят несколько часов, и Люси уже возвращается.

Когда женщина заходит, Вивьен как раз протирает стол после той самой милой девочки. Люси впервые встречает её без улыбки, взгляд её выглядит грустным, даже усталым. На самом деле она выглядит намного грустнее, чем сама Вивьен, и это почему-то кольнуло её в груди.

— Вивьен, я не знаю, но... — начинает Люси, но Флорес её перебивает.

— Я понимаю. Вашей вины здесь нет. Вам сказали меня уволить, а вы не можете не выполнить приказ, — говорит Вивьен, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

— Дело не в этом, — качает головой Люси, и в её глазах мелькает сожаление. — Ты показалась мне очень замечательной девушкой, правда. Но я знаю этих парней намного дольше, чем тебя. Они помогали мне строить это место, поэтому я выберу их и их просьбу, Вивьен. Прости.

Вивьен буквально заставляет себя не вскинуть брови от удивления. Сложно представить, чтобы эти надменные парни могли снять с себя серьёзные маски, взять в руки молотки и прибивать полки в этой уютной кофейне.

— Я всё понимаю. К тому же вы обязаны меня уволить и без их просьбы. Я  по-хамски обошлась с гостями, — улыбается Флорес, снимая с себя фартук и аккуратно складывая его на стойку.

— Я буду рада, если ты будешь заходить ко мне просто так! — говорит Люси, и её улыбка наконец возвращается, хотя в глазах всё ещё читается грусть.

Вивьен кивает, хотя знает, что вряд ли когда-нибудь действительно зайдёт.

— Возьми свою оплату за этот день, — Люси протягивает Вивьен десять фунтов.

— Здесь больше, чем нужно, — замечает Вивьен, глядя на купюры.

— Это чаевые, — пожимает плечами женщина и тихо хихикает, словно пытается разрядить атмосферу.

Вивьен не решается спорить. Она просто кладёт деньги в задний карман джинсов.

— Спасибо вам, Люси, — говорит она тихо.

— Тебе спасибо. Удачи тебе, Вивьен.

Вивьен улыбается ей напоследок и выходит из кофейни. Холодный вечерний воздух ударяет в лицо, и она глубоко вдыхает. Эти парни рушат всё, что она пытается построить для себя в этом городе.

***

Вивьен лежит в комнате Хауса, радуясь тому, что добралась без приключений. Здесь вроде бы принято всем держаться вместе, по крайней мере, приютские девочки стараются общаться и помогать друг другу. Но Вивьен не входит в их круг, и её это устраивает. Потому что даже здесь, в месте, где собрались такие же, как она, ей приходится быть одной.

Что она испытывает от этого? Ничего. Абсолютно ничего. Она не собирается оставаться в этом городе надолго. Окончит школу и поступит в другой город, где её будет ждать новая жизнь. Совсем другая. Чистая. Без прошлого. Потому ей плевать, что они все думают.

Друзей Вивьен заводить всё равно не собиралась.

Во-первых, чтобы начать новую жизнь, нельзя, чтобы тебя что-то тянуло назад. Любые привязанности —это якорь, который не даст уплыть.

Во-вторых, половина парней этой школы видят не её, а её грудь третьего размера — и это отвратительно. Она устала ловить на себе похотливые взгляды и слышать грязные шуточки за спиной.

А отсюда вытекает и третий факт: в женскую дружбу она не верит. Причин на это много, все её так называемые подруги из родного города держались рядом ровно до тех пор, пока им это было выгодно. Они искали моменты, чтобы публично высмеять её за работу матери, за отсутствие денег, хотя у их семей их тоже особо не было, за синяки на теле, за что угодно, лишь бы парни, которые им нравились, наконец перестали сохнуть по Вивьен. Каждая колкость, каждый насмешливый взгляд были рассчитаны на то, чтобы унизить её.

Но вторая причина, по которой Вивьен не верила в женскую дружбу, была глубже. У мисс Флорес была лучшая подруга Софи. Она была достаточно приятной, невысокой блондинкой с красивыми светло-серыми глазами, которые всегда казались Вивьен добрыми и чистыми. Софи относилась к Вивьен с теплотой, намного лучше, чем её собственная мать, иногда даже тайком носила ей сладости, которые прятала в карманах пальто. И всё детство Вивьен думала лишь о том, каким образом её злобная сучка-мать может дружить с таким ангелом, как Софи. Это казалось ей несправедливым, неправильным, словно вселенная ошиблась.

Только вот Софи оказалась похлеще её матери. Однажды мисс Флорес пригласила Софи на ужин, чтобы познакомить с очередным мужчиной, который задержался в их доме на длительный срок. Вивьен в такие вечера приказывалось сидеть в своей комнате и не высовываться, но она была любопытным ребёнком, потому подглядывала из щелочки в двери своей маленькой комнаты.

Они сидели за столом, общались, смеялись и выпивали. К концу вечера выпивка закончилась, а вечер заканчивать никто не хотел, потому мисс Флорес отправилась в магазин, чтобы докупить алкоголя. И тогда Вивьен увидела то, что перевернуло её детское сознание. Она видела, как скользили длинные пальцы Софи по груди маминого мужчины, как она смазливо улыбалась, облизывая губы. Он усмехался ей в ответ, не отводя похотливого взгляда. Как она села к нему на колени, пока он начал покрывать её оголённые ключицы мокрыми, жадными поцелуями.

Вивьен тогда поморщилась и убежала в другой угол комнаты, зажмурившись, ведь знала, чем подобное обычно продолжается в их доме. В следующие десять минут вернулась мама, и в доме стояли громкие визги её голоса. Вивьен вновь подбежала к щёлке и увидела, как мать тянет Софи за волосы, называя её потаскухой, а после вышвырнула за дверь, даже не дав ей обуться. И тут же, словно ничего не произошло, страстно начала целовать того мужика в губы, вовсе не видя никакой проблемы в нём. С тех пор Вивьен больше никогда не видела Софи.

Я думаю, что больше комментировать факт того, почему Вивьен не верит в женскую дружбу, не стоит. Всё и так очевидно.

Флорес понимает, что сильно проголодалась. Её живот урчит, требуя еды. Она встаёт с кровати, накидывает поверх белой майки чёрную кофту на замке и идёт по ступенькам вниз, на кухню. Лестница с крипит под ногами. В приюте уже тихо, большинство девочек спят или сидят по своим комнатам. Кухня освещена тусклым жёлтым светом, который создаёт какую-то уютную атмосферу.

Здесь никто не обязан ужинать или обедать всем вместе. Здесь едят как хотят и когда захотят, но Мардж всегда наготавливает целые кастрюли вкусной еды, которая маняще стоит на плите, и аромат разносится по всему дому.

Когда Вивьен заходит на кухню, она встречается взглядом с силуэтом Мардж. Старушка сидит в вязаном кардигане, держа в руках кружку с чаем, и пар поднимается над ней лёгкими струйками. Она, видя воспитанницу, улыбается, тёплой, морщинистой улыбкой, и ставит кружку на стол. Её светлые глаза скользят по фигуре Вивьен.

Вивьен, если честно, не питает к ней сильно тёплых чувств, какие питают другие девочки из приюта. Да, нужно отдать должное: Мардж кому-то возмещает материнскую любовь, относится ко всем с теплотой, готовит еду, поддерживает в доме чистоту, никого не ругает, на многое закрывает глаза. Но Вивьен она кажется странной, и со своими скелетами в шкафу. Слишком уж много она делает просто так и безвозмездно. Слишком добрая, чтобы быть настоящей. В мире Вивьен доброта всегда имела цену.

— Проходи, милая. Проголодалась? — Мардж склоняет голову набок, смотря на пустой деревянный стул рядом с собой.

Вивьен кивает, проходит вглубь кухни и подходит к небольшой плите, на которой стоит большая кастрюля. Она берёт тарелку с верхней полки, снимает крышку и тут же глотает аппетитный аромат свежесваренного риса с курицей. Берёт половник и насыпает себе две полные ложки, после закрывает крышку. Еда ещё тёплая. Вивьен ощущает это ладонями, которыми держит тарелку. Она ставит её напротив Мардж, вместо места, которое та ей предложила. Вивьен падает на стул, тут же утыкаясь носом в свою тарелку и начиная есть. Готовит старушка отменно, с этим не поспоришь. Рис рассыпчатый, курица мягкая и сочная, приправленная в меру. Каждая ложка — маленькое наслаждение.

Её мать готовить вовсе не умела. Даже когда она пыталась испечь блины для очередного своего мужчины, они получались у неё сгоревшими и ужасными на вкус. Потому едой для Вивьен чаще всего была лапша быстрого приготовления, которую она заливала кипятком и ела, сидя на полу в своей комнате. Наверное, именно из-за такого образа жизни Вивьен имеет худое тело. Флорес имеет плоский живот, тонкие руки, острые ключицы, выступающие скулы и тонкие щиколотки. Пожалуй, весь жир, который мог бы откладываться в её организме, каким-то чудом ушёл в грудь и задницу, словно природа решила дать ей хоть что-то, за что можно было бы держаться.

Она ощущает, как Мардж на неё смотрит, но продолжает смотреть лишь в свою тарелку, не обращая на старушку никакого внимания.

— Знаешь, Вивьен, ты очень гармонично здесь смотришься. Тут тебе самое место, — неожиданно говорит Мардж своим хриплым голосом, нарушая тишину кухни.

Вивьен от неожиданности давится едой, кашляет и переводит на неё удивлённый взгляд. Мардж смотрит на неё, улыбаясь своей привычной, спокойной улыбкой, которая всегда кажется Вивьен слишком загадочной. Флорес от чего-то становится тошно, желание есть тут же пропадает.

— О чём вы? — хмурясь, спрашивает Вивьен, отодвигая от себя тарелку с едой.

Мардж встаёт со стула вместе с кружкой в руках. Старушка пододвигает свободной рукой стул к столу и направляется к выходу из кухни. Вивьен следит взглядом за её спиной и хочет повторить свой вопрос, если вдруг она не услышала. Но старушка останавливается в дверном проёме, по-прежнему стоя к ней спиной, и говорит:

— Скоро ты сама всё поймёшь.

Вивьен не успевает потребовать объяснений, как Мардж уже скрывается за дверью кухни, шурша тапочками по линолеуму. Звук удаляется, затихает, и Вивьен остаётся одна. Она вздыхает. Её до жути раздражают эти тайны. Есть совершенно не хочется. Она встаёт из-за стола, берёт тарелку, скидывает недоеденное обратно в кастрюлю и принимается мыть грязную вилку и тарелку. Вода течёт горячая, пар поднимается к лицу, но мысли всё равно возвращаются к словам Мардж.

Одно из негласных правил этого дома: после себя нужно мыть посуду. Хотя Вивьен подозревает, что Мардж всё равно перемывает за ней, ведь тарелки каждый раз оказываются подозрительно чистыми.

Вивьен решает проветриться на свежем вечернем воздухе и заодно закурить. Она выходит на улицу и тут же ощущает, как прохладный ветер бьёт в лицо, треплет волосы, заставляя их путаться и лететь в разные стороны. Флорес заправляет тёмную прядь за ухо. Девушка садится на крыльцо дома, чувствуя, как холодные ступеньки отдают прохладу через ткань. Она достаёт из кармана пачку сигарет, которая лежит там вместе с зажигалкой. Через пару мгновений никотиновая палочка оказывается у неё между губ, а никотин приятно обволакивает лёгкие, добавляя ощущение свежести и лёгкой эйфории. Она выпускает дым в темнеющее небо и смотрит, как он растворяется в сумерках.

Вивьен замечает, как из дома напротив, что служит приютом для мальчиков, выходит парень. На нём мешковатые чёрные штаны и простая белая майка. Светлые волосы немного взъерошены, словно он только что проснулся или долго проводил рукой по голове. Сам он среднего роста, обычного телосложения, возможно, чуть худощавого, но не слишком. Он спрыгивает с крыльца, засовывая руки в карманы штанов, и поднимает вверх средний и указательный пальцы, салютуя ей. Вивьен усмехается, выпуская клуб дыма, и повторяет его жест. Возможно, она уже видела его раньше в школе, но не помнит.

К её удивлению, парень направляется прямо к ней и присаживается рядом, так близко, что она может рассмотреть его получше. Чёткие черты лица, нос с небольшой горбинкой, на шее виднеется татуировка. У него карие глаза, тёмные брови, а над одной из бровей прокол, в котором поблёскивает маленькая серебряная серёжка.

— Трэвис Беверли, — парень протягивает ей ладонь.

В его взгляде не читается абсолютно ничего лишнего. Только спокойствие. Поэтому Вивьен принимает рукопожатие.

— Вивьен Флорес, — говорит она, и Трэвис усмехается, отчего она приподнимает брови в недоумении.

— Ты же девчонка Вальсонов, твоё имя я прекрасно знаю, — произносит он.

Вивьен цокает языком, делая глубокую затяжку, и выпускает дым в сторону.

— Я не девчонка Вальсонов, — грубо отвечает она, сверкнув глазами.

Он качает головой, но ничего не говорит в ответ.

— Дашь закурить? — спустя несколько минут молчания спрашивает парень, видимо, ради этого он к ней и подошёл.

Вивьен кивает, открывает пачку и протягивает ему. Он аккуратно берёт сигарету.

— Спасибо, — говорит Трэвис.

Он достаёт из своего кармана зажигалку и прикуривает, поднося кончик сигареты к огню. Язычок пламени на мгновение освещает его лицо, делая черты резче. Теперь клубы дыма в небо они запускают вдвоём.

Вивьен радуется тому, что парень больше ничего не говорит, и наслаждается тишиной. Спустя несколько минут Трэвис молча встаёт и уходит обратно в дом, не произнеся ни слова. Вивьен хмыкает, но решает тоже вернуться в комнату. Вечерний воздух больше не приносит успокоения, а сигарета догорела до самого фильтра.