Босиком по осколкам//Адель Шайбакова//Виктория Николаева

После той ночи, когда они втроём избили Серёжу до полусмерти, прошло три дня. Кира не появлялась на работе - взяла отгулы, сказав начальнице, что заболела. На самом деле она боялась, что Серёжа или его дружки будут ждать её у ПВЗ. Адель сидела дома, перешивала старую куртку и думала о том, как странно устроен мир: ещё неделю назад она была одна, а теперь у неё было целых два человека, которым она могла написать «ты как?» и не бояться, что ответят насмешкой.

Вика работала в ресторане, уворачивалась от рук пристававшего повара и воровала по мелочи - не потому, что нуждалась, а потому что не могла иначе. Ей нужно было чувствовать контроль. Хотя бы такой.

А потом Вика написала в общий чат, который они создали после той драки:

«Давайте встретимся. Прогуляемся. Я устала сидеть в своей конуре».

«А у тебя есть конура?» - спросила Адель.

«Есть. Там мать и брат. Так что я лучше на улице».

«Я за», - написала Кира.

Они договорились встретиться на остановке у ТРЦ «Планета». Вечер был холодным, но безветренным - последние дни февраля, когда воздух уже пахнет весной, но снег ещё не думает таять. Вика пришла первая, курила, пряча руки в карманы старой пуховки. Адель пришла второй, с каким-то потрёпанным рюкзаком. Кира пришла третьей, с синяком на скуле, который не успел пройти.

- Ты как? - спросила Адель, кивнув на синяк.

- Нормально, - Кира пожала плечами. - Дядя Саша сказал, что я похожа на панду. Я сказала, что панды милые, а я злая.

- Ты не злая, - заметила Вика. - Ты просто устала.

- Это одно и то же.

Они пошли без маршрута - через дворы, мимо гаражей, мимо школы, которая уже давно не видела их внутри. Разговор не клеился. Слишком много всего произошло, слишком быстро они сблизились, и сейчас, в спокойной обстановке, напряжение возвращалось. Что им говорить друг другу? О погоде? О политике? О том, как мать вчера снова ударила?

- Помните школу? - вдруг спросила Вика, нарушая затянувшееся молчание. - Я ненавидела её. Особенно физру. Физрук был козёл.

- У нас физрук был бабой, - сказала Адель. - Злая, как черт. Заставляла бегать кросс в любую погоду, а если падал - орала, что я неуклюжая корова.

- Я вообще часто прогуливала, - призналась Кира. - Сидела в туалете или в библиотеке. Библиотекарша меня жалела, давала печенье.

- А я воровала в школьной столовой, - Вика усмехнулась. - Булочки с маком. Прятала в рукав и ела на перемене. Поймали один раз, но я сказала, что заплатила, просто чек потеряла.

Они вышли к набережной. Река была покрыта льдом, фонари отражались в чёрной воде между льдинами. Город спал, только редкие машины проезжали по проспекту. Было тихо, холодно и как-то по-настоящему.

- Слушайте, - Вика остановилась, достала телефон. - У меня есть одна знакомая. Люда. Вы её, наверное, знаете. Она часто тусовки устраивает. Так вот, она уехала к бабушке на три дня и сказала, что ключи от квартиры можно взять «доверенным лицам». Ну, я подумала, что мы вполне доверенные.

- Ты хочешь сказать, что мы можем залезть в её квартиру? - нахмурилась Кира.

- Не залезть, а культурно посетить, - поправила Вика. - Ключи у меня. Она сама дала, когда я помогала ей нести сумки до такси. Сказала: «Если захочешь переночевать - заходи, там чисто».

Адель посмотрела на Киру. Кира - на Адель.

- А почему бы и нет? - сказала Адель. - Там тепло, есть чай. А на улице сдохнуть можно.

- У тебя иммунитет, ты босиком ходишь как сумасшедшая, - буркнула Кира, но пошла за ними.

Квартира Люды Фёдоровой находилась в новостройке. Двадцать первый этаж, панорамные окна, дизайнерский ремонт и запах дорогих духов. Адель, войдя внутрь, присвистнула.

- Она что, дочь олигарха?

- Не олигарха, но папа - какой-то начальник на заводе, - Вика скинула куртку прямо на пол. - Мама - домохозяйка, но с деньгами не сильно парятся. Люда вообще не знает, что такое «экономить».

- Везучие люди, - сказала Кира, оглядывая гостиную. Белая кожаная мебель, огромный телевизор, на стенах - фотографии Люды с подругами в клубах и на пляжах.

- Не везучие, а просто родились в той семье, - Адель прошла к окну, посмотрела вниз. Город светился тысячами окон. - Смотри, отсюда видно весь район. Даже набережную.

- Не отвлекайся, - Вика уже открывала холодильник. - О, тут есть вино. И пиво. И закуски. Люда - богиня.

- Адель не пьёт, - напомнила Кира.

- Я знаю. Я себе возьму. Кира, ты будешь?

- Немного, - Кира поколебалась, но кивнула. - Одну бутылку пива. Не больше.

- Договорились.

Вика достала три банки пива, одну - для Киры, одну для себя, третью - поставила обратно, «на всякий случай», нарезку сыра и виноград. Адель выудила из своего рюкзака поллитровку дешёвого виски - принесла для Вики, потому что знала, что та не уважает пиво.

- Ты серьёзно? - спросила Вика, разглядывая этикетку. - «Красный белорус»? Это же пойло.

- Зато дёшево, - Адель пожала плечами. - Я не собиралась тратить последние деньги.

- Спасибо, - Вика взяла бутылку и ушла на кухню искать стаканы.

Кира тем временем достала из кармана куртки пачку сигарет.

- Можно курить?

- Там балкон, - Вика махнула рукой. - Но если откроешь окно, Люда не узнает.

- Лучше на балкон. Не хочу, чтобы воняло.

Она вышла на балкон, закурила, глядя на огни города. Адель подошла к ней, оперлась о перила.

- Дай одну.

- Ты же бросила?

- Я не бросала, я просто не курю при родителях. А здесь нет родителей.

Кира протянула ей сигарету, прикурила своей, и они стояли рядом, выпуская дым в холодное небо.

- Слушай, - сказала Адель. - А ты правда пойдёшь к ректору?

- В понедельник. Дядя Саша помог с заявлением. Сказал, что у меня были семейные обстоятельства - ну, это правда. Может, дадут второй шанс.

- Дай бог, - Адель затянулась. - А я даже не знаю, куда идти. Танцевать меня больше никуда не возьмут, разве что в стриптиз.

- Не говори глупости, - Кира бросила на неё резкий взгляд. - Ты талантливая. Я видела твои движения на набережной. Нет, серьёзно. У тебя есть дар.

- Дар без документов стоит ноль, - Адель горько усмехнулась. - Но спасибо.

Они докурили и вернулись в комнату. Вика уже разлила виски себе и немного Кире в стаканы, поставила на стол тарелки с сыром, виноградом и украденными в Пятёрочке печеньями.

- Откуда печенье? - спросила Кира, подозрительно разглядывая пачку.

- Украла, - Вика ничуть не смутилась. - Вчера, пока ждала автобус. Зашла в магазин, взяла три пачки, положила в рюкзак и вышла. Никто не заметил.

- Ты не боишься, что поймают?

- Уже ловили. Пять раз. Условные сроки. Но я не могу остановиться, понимаешь? Это как наркотик. Когда я краду - я чувствую, что живу. Что могу что-то решать. Глупо, да?

- Не глупо, - сказала Адель. - Когда я танцую, я чувствую то же самое.

Они замолчали, каждый думая о своём. Потом Адель встала, отошла к центру комнаты.

- Слушайте, у вас есть музыка?

- Включи колонку, - Вика кивнула на полку. - Подключай свой.

Адель подключила свой телефон, нашла плейлист - электронная музыка с низкими басами, которая напоминала ей о танцах.

- Смотрите, - сказала она и начала двигаться.

Это не был танец в полную силу, как в училище. Скорее, этюд - короткий, лёгкий, почти шуточный. Она изображала неуклюжую официантку, которая пытается балансировать с подносом, а потом роняет его и начинает танцевать на осколках. Движения были резкими, смешными, с элементами пантомимы.

Вика засмеялась - громко, искренне, запрокинув голову.

- Ты психопатка!

- А теперь ты! - Адель остановилась и указала на Вику. - Покажи, как ты воруешь!

- Что?

- Давай, не стесняйся. Представь, что ты в магазине, вокруг камеры, а ты должна незаметно стащить пачку чипсов.

Вика сначала отнекивалась, но потом встала, вышла на середину комнаты. Адель включила другую музыку - более ритмичную, почти криминальную.

Вика начала. Скрючилась, оглядываясь по сторонам, изобразила, как берёт с полки воображаемый товар, прячет под куртку, а потом крадётся к выходу, высоко поднимая колени. В конце сделала победный жест, как будто выбежала из магазина и её никто не поймал.

Кира не выдержала - расхохоталась. Сначала тихо, потом громче, пока не схватилась за живот.

- Вы идиотки! - сквозь смех выдавила она. - Настоящие идиотки!

- А теперь ты! - Адель схватила Киру за руку. - Покажи, как ты бьёшь пепельницей!

- Нет, это слишком...

- Давай, не ломайся!

Кира неловко поднялась, вышла в центр. Она чувствовала себя глупо, но внутри что-то оттаяло. Она изобразила, как держит пепельницу, замахивается, бьёт воображаемого Серёжу, а потом убегает - так же нелепо, как в тот раз босиком.

Все трое уже не могли остановиться. Смех перешёл в истерику, слёзы текли по щекам, не от боли, а от того, что они давно так не смеялись. Может быть, никогда.

- Я люблю вас, - вдруг сказала Вика, вытирая глаза. - Вы дуры, но я вас люблю.

- Сначала познакомились, а потом уже любим, - заметила Адель. - Но я тоже. Как-то так.

Кира промолчала, но её улыбка сказала всё. Впервые за долгое время - искренняя, открытая, без притворства.

Они сидели на диване, пили чай и виски с печеньем, болтали о всякой ерунде. О том, как называют свои татуировки, о том, какой фильм посмотреть, о том, кем они хотели стать в детстве.

- Я хотела быть ветеринаром, - призналась Кира. - Лечить животных. Но потом поняла, что для этого надо учиться, а учиться я разучилась.

- А я хотела быть пилотом, - сказала Адель. - Но с моим ростом и характером меня бы не взяли.

- А я хотела быть мёртвой, - Вика сказала это буднично, как о погоде. - Лет в тринадцать. Но потом передумала.

Наступила тишина. Тяжёлая, но не враждебная.

- Я тоже хотела, - сказала Кира. - Даже сейчас иногда хочу. Но потом думаю об Ане. О дяде. И не могу.

- Я не хочу умирать, - Адель покачала головой. - Я хочу жить. Просто по-другому. Не так, как сейчас.

- Будем жить по-другому, - Вика подняла стакан. - Я предлагаю тост. За то, что мы ещё не сдохли.

- За то, что мы ещё не сдохли, - повторила Кира.

- И не сдохнем в ближайшее время, - добавила Адель, поднимая кружку с чаем.

Они чокнулись. Смех вернулся, но уже тише, спокойнее. Без истерики.

Ночь они провели в квартире Люды. Спали вповалку на огромном диване, укрывшись пледом. Кира оказалась посередине, слева от неё сопела Адель, справа - Вика, которая во сне разговаривала. Слова были неразборчивыми, но голос - испуганным.

Кира не спала. Она смотрела в потолок и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад она была одна, пила в одиночку, дралась с мужиками и мечтала о смерти. А сейчас рядом лежали две девушки, которые понимали её без слов. Не жалели. Не лезли с советами. Просто были.

И этого оказалось достаточно.

Утром они проснулись от того, что в дверь позвонили. Вика, как самая боевая, пошла открывать. На пороге стояла Люда Фёдорова - с чемоданом, в кожаной куртке и солнцезащитных очках, хотя солнце ещё не взошло.

- О, вы ещё здесь, - сказала она без удивления. - Я вернулась раньше, бабушка устала от меня.

Вика посторонилась. Люда вошла, оглядела квартиру, чисто, только пара пустых банок на столе, скинула куртку.

- Вы похожи на бомжей, - заметила она, глядя на заспанных Киру и Адель. - Но симпатичных. Я сделаю вам кофе.

Она ушла на кухню, загремела посудой. Девушки переглянулись. Что-то подсказывало им, что с этого момента их жизнь снова изменится. И, возможно, не в худшую сторону.

____
Хрень а не глава. Но дальше лучше, наверное