FT1207

Илья приехал к родителям ближе к пяти вечера, как раз в то время, когда город по немногу вязнет в пробках, а в окнах домов один за другим загорается тёплый свет. Если бы не учёба, он, конечно, заглянул в родное гнёздышко днём. Без спешки, без вечерней толкучки на дорогах и с возможностью провести с родителями чуть больше времени. Но впереди маячили контрольные, и готовиться к ним приходилось куда усерднее обычного. Яцкевич, пожалуй, без особого труда запомнил бы названия всех двухсот девяноста девяти костей в скелете тираннозавра или пересказал бы по порядку все серии «Наруто». А вот экономика, финансы и бизнес требовали от него гораздо больше времени на улавливание информации.

Дом встретил Илью привычным запахом свежих цветов. С детства это было для него запахом дома. Мать любила составлять букеты: подбирала оттенки, долго переставляла стебли в вазах, меняла воду, убирала лишние листья. Цветы стояли в гостиной, на кухне, в коридоре, иногда даже в ванной - так, будто дом каждый день готовили к чьему-то приезду.

Они никогда ни в чём особенно не нуждались. Деньги в семье не выставляли напоказ, но они чувствовались во всём. В просторном доме родителей, в хороших школах, в репетиторах, в его собственной квартире, купленной ещё тогда, когда он учился в старших классах. Илья привык думать о такой заботе как о чём-то естественном, хотя со временем всё яснее понимал, что для большинства людей это не было чем-то обычным.

Каждое возвращение в родительский дом неизменно окутывало его мягкой дымкой ностальгии. Но среди обновлённой обстановки почти не осталось тех привычных предметов и знакомых очертаний мебели, что могли бы шепнуть о прожитых здесь годах.

За ужином родители расспрашивали о учёбе, квартире и здоровье, в общем стандартные вопросы. Илья отвечал легко, почти привычно. Где-то шутил, где-то кивал, где-то говорил, что всё нормально. Он знал, какие слова им нужны. 

Выехал от родителей Яцкевич поздно, ночной город был почти пустым. Светофоры мигали на перекрёстках, редкие машины проезжали мимо с глухим шелестом шин по мокрому асфальту.

Хотелось вернуться в свой привычный быт как можно скорее. Лёша наверняка прислал что-нибудь, потому что молчать дольше трёх часов было для него почти подвигом.

Машина сломалась неожиданно. Сначала Илья даже не сразу понял, что произошло. Просто короткий рывок, потом ещё один.

— Только не сейчас, - простонал парень в пустой салон.

Включив аварийку, он осторожно перестроился к обочине и остановился под тусклым фонарём. Несколько секунд он сидел неподвижно, держась за руль. Заглушив двигатель, снова попробовал завести, но машина ответила коротким, бессмысленным кашлем.

Илья закрыл глаза.

Родителям звонить не хотелось, потому что мама начнёт переживать, а отец, конечно, вызовется приехать, хотя ему завтра рано вставать. Они оба будут говорить, что ничего страшного, но Илья всё равно будет чувствовать себя виноватым.

Достав телефон и пролистав список контактов, он почти сразу нажал на имя Лёши. Тот ответил не с первого гудка, но достаточно быстро.

— Если ты звонишь сказать, что наконец дослушал моё гс, я горжусь тобой, - сказал Деревяшкин вместо приветствия.

Яцкевич невольно усмехнулся.

— Почти. Я на трассе, кажется, машина сломалась.

На том конце стало тише.

— Ты в порядке?

— Да. Просто стою, мигаю аварийкой и переосмысливаю жизнь.

— Отлично. В смысле, не отлично, но хорошо, что ты в порядке. Кинь геолокацию и жди.

— Спасибо, Лёнь.

— Только не пытайся сам что-то сделать.

— Поздно, я уже начал шаманский ритуал.

— Главное не добей её.

После звонка время потянулось неприятно медленно. Илья успел пару раз выйти из машины, тут же пожалеть об этом и вернуться обратно в салон.

Минут через двадцать, после того как Деревяшкин отключился, рядом притормозила машина. Из пассажирской двери почти сразу вывалился Кореш, в расстёгнутой куртке и встрёпанными волосами, будто выбегал из дома на ходу. В груди от этого приятно теплело.

За рулём сидел Парадеевич. Он опустил стекло и улыбнулся мягко, явно с облегчением.

— Привет, полуночный герой.

— Герой, которому понадобились личные супергерои, - ответил Илья. — Прости, что вытащил посреди ночи

Лёша уже успел подойти ближе. Он взял друга за плечи и, крутя в разные стороны, оглядел с ног до головы.

— Ты точно в порядке?

— Да нормально я.

— Замёрз?

— Нет.

Деревяшкин, взяв чужие ладони в свои, сразу же нахмурился, убедившись в обратном.

— Врёшь ведь. Садись в машину, погрейся.

— А моя?

— Отвезём в гараж. Саня одолжил машину у друга, чтобы дотащить её.

Парадеевич из водительского окна добавил:

— Там, на месте, уже посмотрим.

Илья вдруг почувствовал, как напряжение, которое он держал в себе весь вечер, понемногу отпускает. Ситуация всё ещё была неприятной, машина поломанный, а ночь по-прежнему холодной. Но Лёша и Саша были здесь. Шумные, встрёпанные, родные. И почему-то этого оказалось достаточно, чтобы стало легче.

— Спасибо, - сказал Илья тихо.

Алексей на секунду перестал тереть его пальцы и поднял взгляд.

— Потом спасибо скажешь, когда мы тебя отогреем.

Яцкевич хотел возразить, но вместо этого только устало выдохнул. Спорить сил не было, да и смысла тоже. Лёша всё равно уже потянул его к машине, придерживая за локоть. Илья сел на заднее сиденье и почти сразу почувствовал, как тело в салоне. Кореш забрался рядом, не закрывая дверь, и всё ещё смотрел на него с подозрением.

— Руки дай.

— Ты уже проверял.

— Контрольная проверка.

Илья невольно улыбнулся. От этой нелепой заботы становилось легче.

Пока он грелся в машине, Парадеев вышел наружу и занялся тросом. Лёша, конечно, тоже попытался помочь, но больше мешался, чем помогал. Светил фонариком не туда, спорил с Сашей и пару раз успел возмутиться, что производители машин вообще не думают о людях.

— Поедем медленно.

— Может, мне лучше за руль своей?

Кореш посмотрел на него так, будто он предложил лечь под колёса для надёжности.

— Нет.

— Но-

— Нет, - повторил Деревяшкин. — Ты сидишь здесь, греешься и делаешь вид, что беспомощный.

Парадеевич усмехнулся и включил поворотник.

— Спорить бесполезно. Он сейчас в режиме спасателя.

— Ненавижу этот режим, - пробормотал Илья.

— Неправда, - Алексей наконец захлопнул дверь.

Некоторое время они ехали молча. Яцкевич прислонился виском к прохладному стеклу. Телефон в кармане пару раз завибрировал, но смотреть не хотелось.

До гаража добрались ближе к полуночи.

— Сегодня я бы сильно не ковырялся. Посмотрю по-быстрому, что очевидное, а нормально уже завтра.

— Да, конечно, - отозвался Яцкевич. — Я и так вам должен.

— Началось, - вздохнул Деревяшкин.

— Что?

— «Я вам должен», «не надо было приезжать», «я бы сам справился». У тебя пакет фраз на такие случаи?

— Есть ещё «извините за неудобства», - подсказал Парадеев.

— Вот! - Лёша ткнул в его сторону пальцем. — Человек знает.

Илья устало провёл ладонью по лицу, но улыбку сдержать не смог.

— Можно я сегодня просто поеду домой и умру? - спросил он.

— Умереть нельзя, - сказал Алексей. — Но можно поехать ко мне.

— Почему ко мне нельзя?

— Потому что я уже включил режим спасателя, не мешай процессу.

— Я поддерживаю, - добавил байкер. — Мало ли какие ещё приключения найдёт.

— Я стою прямо здесь, - напомнил Яцкевич.

— Мы знаем, - кивнул Лёша. — Поэтому и обсуждаем при тебе. Демократия.

***

Зайдя в гараж, Ермолаев снимает перчатки. Мотоцикл Парадеева и яркий свет из окон логова заранее предупредил его, что в гараже уже есть посетитель, и скорее всего не один. Деревяшкин был здесь частым гостем.

Саша успевает поздороваться с белобрысым другом и сразу же замирает, заметив свернувшегося клубочком Илью на диване. Тот, увидев его, сразу же завошкался на месте, садясь прямо.

— И вот мы снова встретились, - расплылся байкер в улыбке.

— Я не собирался, но машина решила иначе.

— Умная машина.

— Не начинай.

— Не начинаю.

На фоне, позаимствовав и лениво повивая баночку колы из холодилтника, Лёша сдерживал довольную улыбку.

— Объяснись, - обратился Яцкевич к лучшему другу.

— Я думал, вам хотелось увидеться вновь, разве нет? - Алексей пожал плечами. - Тем более, Фрама хорошо разбирается в машинах.

— Ты думал? Это уже проблема.

— А мне нравится, когда он думает. - неотрывая глаз от младшего, заключил Ермолаев.

— Саныч, иди глянь.

Саша задерживается ещё на пару секунд, словно не хочет отпускать разговор, но прячет руки в карманы и направляется к Парадееву. Тот энергично шарится под открытым капотом, будто ищет там смысл своей жизни. И судя по выражению лица, пока без особого успеха.

Они активно что-то обсуждали. Пока Парадеевич проводил пальцами вдоль диталей, что-то показывая, Фраметаймер внимательно смотрел и хмурился, сложив руки на груди.

До дивана долетали только обрывки голосов, глухие и неразборчивые. Илья не вслушивался по-настоящему. Он чаще смотрел на Ермолаева, а потом, спохватившись, переводил взгляд в сторону, будто боялся, что его наблюдение станет заметным.

Гараж оказался совсем не таким, каким Яцкевич представлял его себе. Не холодной коробкой с инструментами и бетонным полом, не складом старого железа, а местом явно обжитым, почти тёплым. Диван, на котором он сидел, был мягким и чистым, с наброшенным пледом. У стены стоял обычный стеллаж, где в пластиковых боксах аккуратно лежали инструменты, провода и какие-то мелкие детали. Чуть в стороне была устроена отдельная зона, почти кухонная. Стол, пара стульев, полки с кофе, чаем и целой россыпью разномастных кружек. Там же стоял термопот, недорогой на вид, но вполне приличный.

Гараж был похож на укрытие, собранное из случайных вещей, привычек и общих вечеров. Сюда приходили не только затем, чтобы возиться с мотоциклами или машинами. Здесь задерживались.

— Так, - неожиданно объявил Лёша, хлопнув в ладони и поднимаясь резко с места. — Мы с Сашулей в магазин.

Яцкевич сразу почувствовал подвох своим паучьим чутьем, которое обычно срабатывало безошибочно. Он посмотрел на Деревяшкина снизу вверх.

— Зачем?

— За водой, - тут же ответил тот.

— Тут есть вода.

Илья даже не стал указывать взглядом на термопот и пятилетровые бутылки воды, что стояли в углу.

— Тогда за едой.

— Лёш.

В голосе сегодняшнего пострадавшего прозвучало предупреждение.

— И за салфетками, - невозмутимо добавил Алексей, будто это именно тот самый решающий аргумент, против которого невозможно возразить.

Илья нахмурился, смотря на друга так как смотрят на человека, который только что предал тебя. Но не из злого умысла, а исключительно из лучших побуждений, что пожалуй, делало ситуацию ещё хуже.

Лёша же улыбался. Так улыбался человек, который заранее простил себе всё.

Парадеевич, до этого занятый своими мыслями возле машины, не сразу понял, что происходит.

— В магазин? - переспросил он. - А что надо-то?

— Всё надо, - уверенно сказал Кореш и уже через секунду оказался рядом.

Деревяшкин не стал ничего объяснять, просто подхватил своего парня настойчиво под локоть и потащил к выходу.

— Да подожли ты, ключи..

— При тебе, - отрезал Лёша. — Идём, дело государственной важности.

Дверь скрипнула, впуская короткий порыв холодного воздуха с улицы.

В гараже сразу стало тише, Илья чувствовал это почти физически. Он сидел на диване, опустив руки между сведенных коленей.

— Он специально? - нарушил тишину Саша.

— Да.

— Хороший друг.

— Ужасный друг.

Яцкевич выдохнул через нос.

— Он так заботится о тебе.

— Это называется предательство.

Ермолаев не стал подходить ближе, что Илья отметил и оценил у себя в голове. Тот просто прислонился бедром к машине, скрестил руки на груди и позволил паузе повиснуть между ними.

Свет над рабочей зоной был тёплым и немного неровным. Он ложился на плечи байкера, на тёмную ткань футболки, на линию шеи. Парень поймал себя на том, что опять рассматривает байкера, и сразу же уставился в сторону стеллажа, будто пластиковые контейнеры с проводами внезапно стали невероятно интересными.

Саша это заметил, но ничего не сказал, и в этом тоже было что-то непривычное. Чтобы дальше не смущать гостя, он вновь переключился на машину.

Сначала Илья продолжал сидеть на диване, подперев щёку ладонью. Смотреть, как кто-то молча копается в машине, оказалось странно успокаивающе.

Сделав круг по гаражу, Яцкевич в итоге остановился возле стула, стоявшего рядом с машиной. Немного поколебавшись, он всё же упал на свободное место. Теперь он был ближе к байкеру, не настолько, чтобы мешать, но достаточно, чтобы видеть, как тот работает.

Ермолаев двигался спокойно и уверенно, без лишней суеты, старясь полностью сосредоточиться на диагностике.

— Можешь подать ключ на десять? — спросил Саша, не отрывая взгляда.

Илья посмотрел на разложенные рядом инструменты, ключи лежали в ряд. На первый взгляд они отличались примерно ничем.

— Какой из них на десять?

Обернувшись, Ермолаев, незаметно и мягко улыбнулся.

— Третий слева.

Взяв нужный ключ, младший повертел его в пальцах и протянул Саше.

— Они все одинаковые.

— Сейчас ты обидел половину механиков.

— Передай им мои соболезнования.

Фрама не громко, но искренне рассмеялся и смех его был удивительно приятным. Илья даже отвёл взгляд, будто застал что-то лишнее, слишком интимное.

Потом, не глядя на Илью, байкер спросил:

— Ты же ещё по Японии фанатеешь?

Яцкевич напрягся так резко, будто его поймали на месте преступления.

— Лёша сказал?

— Лёша много чего сказал.

Илья медленно прикрыл глаза.

— Прекрасно, я убью его.

— Передам, чтобы прятался, - спокойно сказал Саша.

Младший бросил на него подозрительный взгляд, но тот выглядел слишком занятым машиной, чтобы понять, шутит он или нет.

Снова повисла пауза.

Байкер продолжал работать, но теперь тишина уже не казалась пустой. Илья разглядывал свои ладони, потом перескочил глазами на инструменты.

Наконец он тихо сказал:

— Аниме смотрю.

— Какие?

— В смысле?

— Ну, любимые есть?

Илья недоверчиво посмотрел на него.

— Пытаюсь поддержать разговор, - продолжил Саша. — Но, как видишь, я в аниме примерно как ты в ключах.

Начал Яцкевич осторожно, про первые тайлы ещё со времен школы. Сначала он подбирал слова, смущался, иногда сбивался и сам себя обрывал. Ермолаев не шутил, слушал внимательно и даже задавал вопросы. Простые, местами наивные, но без насмешки, и постепенно Илья перестал ждать подвоха. Он выпрямился на стуле, заговорил чуть быстрее, уже больше походя на себя настоящего.

— Короче, это звучит тупо, если объяснять..

— Нормально звучит, продолжай.

И Яцкевич продолжал.

Чем дольше он говорил, тем меньше в его голосе было волнения. Он оживился, начал жестикулировать. В какой-то момент он даже засмеялся, вспоминая нелепую сцену из любимого сериала.

Ермолаев откровенно залип, в моменте совсем забыв, чем занимался до этого. Сердце вело себя совершенно непослушно: сбивалось, ускорялось, делало какую-то глупую кульбитную ерунду, из-за которой хотелось одновременно отвернуться и смотреть дальше.

Пока Илья, кажется, не замечал, байкер позволил себе разглядывать его чуть дольше, чем обычно было допустимо. Лицо усыпанное веснушками, виднелись пару родинок, на которые при первой встрече он не обратил внимание. Большие карие глаза, что сейчас икрились, делали его ещё больше похожим на Бемби.

Русые, непослушные, волосы торчали и завивались в разные стороны. Несколько прядей падали на лоб, и Саше внезапно до невозможности захотелось убрать их пальцами. Но не убрал, конечно. Только застыл с ключом в руке, уставившись на Яцкевича так, будто в мире не существовало ни открытого капота, ни грязных инструментов, ни машины, которую вообще-то нужно было чинить.

Опомнившись, он заметил, что парень задержал взгляд на его мотоцикле. Решив, что это шанс скрыть своё небольшое преступление, он цепляется за эту деталь, как за спасательный круг.

— Нравится?

— Нет, - сказал Илья после небольшой паузы. — Он громкий, хищный и, судя по всему, требует много еды.

Немного подумав, младший добавил:

— Рекс, короче.

— Рекс, значит, - протянул байкер. — Типа тираннозавр?

Оттолкнувшись, Ермолаев подошел ближе к мотоциклу, проведя ладонью по баку почти ласково.

— Скорее меланорозавр.

Саша усмехнулся и с почти торжественным видом похлопал байк по баку.

— Слышал, Рекс? Тебя оценили.

Илья закатил глаза, но уголки губ все равно дрогнули.

— Но я не говорил, что это комплимент.

— А я решил, что комплимент.

— Боже.

— Он смущается.

— Мотоцикл?

— Ты.

— Я не смущаюсь, - прищурился Яцкевич.

— Конечно.

— Ермолаев.

— Что?

— Ты не умеешь останавливаться.

Сделал вид, что задумался, Фраметаймер снова коснулся бака.

— Рекс тоже.

Илья посмотрел на байк, затем на его хозяина, и на этот раз уже не удержавшись улыбнулся. Быстро, почти незаметно, но Саша все равно увидел. Он вообще замечал слишком много.

***

Лёша с Парадеевым вернулись в тот момент, когда Ермолаев сидел вместе с парнем на диване. Они спокойно разговаривали и пили чай.

Деревяшкин остановился в дверях, оценил картину и шумно выдохнул.

— Никто никого не убил.

Илья, медленно повернув к нему голову, кинул обиженный взгляд.

— Ты мне больше не друг.

Лёша тут же просиял.

— То есть всё прошло хорошо?

— Я это запомню, - мрачно пообещал Яцкевич.

— Можешь расписать в красках. - отмахнулся Алексей. - Время есть, пока машину чинят.

Выпрямившись, Саша отставил кружку в сторону.

— Кстати, о машине. Её нужно будет оставить здесь. Я посмотрю всё нормально и как будет готово, напишу тебе.

Илья нахмурился.

— Но у тебя нет моего номера.

Повисла короткая пауза. Деревяшкин отвернулся к стене, будто внезапно обнаружил там нечто интересное. Парадеевич кашлянул в кулак, что подозрительно был похож на смешок.

Довольно улыбнувшись, Ермолаев протянул Илье свой смартфон. И тут младший понял - это была самая настоящая уловка. Наглая и простая уловка, ведь сообщить или привезти машину мог Парадеев.

— Какая трагедия, - довольно протянул Саша, будто кот, что наелся бесплатной сметаны. — Исправим?

— Только из-за машины.

— Разумеется.

Яцкевич вбил номер быстро, почти сердито, как будто цифры были в чем-то виноваты.

Байкер тихо посмеялся, и Илья поймал себя на том, что уже не раздражается так сильно, как раньше.

И это, пожалуй, было самым тревожным из всего произошедшего.