Глава 28
От лица Рюйи
Я продолжала сидеть на коленях прямо в сырой грязи перед крыльцом нашего старого, опустевшего дома. Холодная влага мгновенно пропитала подол кофейного платья, но я не чувствовала этого. Всё мое существо было сосредоточено на мужчине, который стоял у кирпичной стены, тяжело дыша и бережно прижимая ладонь к разбитой, окровавленной губе.
Юсуф, увидев, что я так и не поднялась, сделал шаг вперед. Его темные глаза-смола, в которых еще секунду назад отражался шок от моего признания, теперь наполнились удушающим, пугающим трепетом. Он бережно, но крепко обхватил меня за предплечья, силой поднимая с земли.
- Вставай, Рюйя, - хрипло, срываясь на глубокий бархатный шепот, произнес он. - Не смей стоять на коленях. Не перед кем.
Я со слезами на глазах повернулась к застывшему от шока брату. Арас стоял неподвижно, его кулаки всё еще мелко дрожали, а в карих глазах отражалась целая буря из непонимания, боли и растерянности.
- Брат... я действительно люблю этого мужчину, - тихо, но с абсолютной, звенящей уверенностью выдохнула я, ловя его взгляд. - Я хочу быть с ним. Это мой осознанный выбор.
- Ты уверена в этом, Рюйя? - голос Араса дрогнул, в нем послышалась глубокая, братская тревога. - Ты понимаешь, чью фамилию ты носишь? Ты понимаешь, в чьем доме ты заперта?
- Да, уверена, - я сделала шаг навстречу брату, шурша испачканным платьем, и мягко накрыла его дрожащие ладони своими пальцами. - Брат, он совершенно не такой, как его отец. Он человек удивительной, чистой и глубокой души, поверь мне. Если бы не Юсуф, я бы давно сломалась. Он вытащил меня из лихорадки, он защитил мою учебу перед своей матерью, он оберегал каждую мою слезу. Юсуф - мой щит, Арас. Не мой тюремщик.
Юсуф, стоявшая чуть позади, снова сорвался с места. Его большие теплые руки легли на мои плечи, и он настойчиво, но невероятно ласково притянул меня к себе, закрывая своей широкой спиной от ночной прохлады.
- Рюйя, встань ближе к машине, ты заболеешь. Вставай с сырой земли, - негромко, но приказно произнес он, и его горячее дыхание коснулось моего шелкового шарфа.
- Юсуф, отпусти, всё хорошо, - мягко попросила я, слегка повернув голову, и он послушно ослабил хватку, но рук с моих плеч так и не убрал, продолжая безмолвно охранять мой покой.
Арас долго и пристально всматривался в наши переплетенные силуэты. На его разбитом лице отразилось горькое, тяжелое смирение.
- Ты хочешь сказать, что добровольно останешься в семье Демирджи? - тихо переспросил он, утирая слезы рукавом куртки.
- Брат, наш отец сам отдал меня в эту семью, чтобы спасти твое будущее и твою жизнь, - я сделала глубокий вдох, чувствуя, как тепло Юсуфа за моей спиной придает мне сил. - Да, я признаюсь тебе: в самом начале я искренне ненавидела этот брак. Я считала его насилием и проклятием. Но со временем, видя его поступки, его чистое сердце и то, как бережно он относится к моей вере, я полюбила. Полюбила кого-то, кроме своих медицинских учебников, ислама и нашей религии. Я полюбила Юсуфа. Аллах соединил наши пути не ради вражды, а ради того, чтобы мы исцелили друг друга. Пожалуйста, Арас... прими мой выбор.
- Понял... - глухо, едва слышно произнес Арас, опустив голову. Вся его ярость окончательно испарилась, оставляя после себя лишь бескрайнюю, звенящую скорбь по ушедшему отцу. - Мы можем... мы можем сейчас поехать на могилу отца? Я должен увидеть его.
- Да, конечно, - Юсуф мгновенно перехватил инициативу, и в его бархатном голосе прозвучало глубокое уважение к боли моего брата. - Садитесь в машину. Мы поедем прямо сейчас.
Мы сели во внедорожник. Арас устроился на заднем сиденье, безучастно уставившись в окно на пролетающие мимо ночные огни Стамбула. Юсуф уверенно вел машину сквозь густеющий туман, изредка бросая на меня короткие, наполненные невыносимым трепетом взгляды. Мои слова о любви, сказанные перед лицом опасности, кажется, окончательно перевернули что-то в его душе.
Через полчаса колеса автомобиля плавно зашуршали по гравию у ворот старого мусульманского кладбища. В темноте ночи верхушки вековых кипарисов зловеще раскачивались под порывами резкого ветра, а мелкий дождь продолжал упрямо сыпать с неба. Юсуф достал из багажника большой черный зонт, раскрыл его надо мной и Арасом, а сам пошел чуть позади, подставив свои сильные плечи под ледяные капли.
Мы подошли к свежему холмику земли, усыпанному хвойными ветками. Арас, едва увидев скромную табличку с именем Хасана Дениза, не выдержал. Он обессиленно рухнул на колени прямо в мокрую траву у подножия могилы, обхватил голову руками и разрыдался - громко, навзрыд, отчаянно, как маленький потерявшийся ребенок.
- Отец... прости меня... Меня не было рядом, отец! - кричал он в пустоту ночного кладбища. - Зачем ты скрыл от меня всё это? Зачем пожертвовал собой?!
Я опустилась рядом с братом, обнимая его за плечи, и мои собственные слезы снова обожгли бледные щеки. Мы плакали вдвоем, оплакивая наше разрушенное прошлое, пока над нашими головами надежным, нерушимым куполом держался черный зонт Юсуфа.
Юсуф подошел ближе. Он закрыл зонт, воткнул его в землю рядом с нами, а сам встал у изголовья могилы Хасана Дениза. Он сложил руки на груди, смиренно опустил голову и... заговорил. Его низкий, невероятно чистый и бархатный голос хафиза поплыл над кладбищем, разрезая шум дождя и наши всхлипы. Юсуф начал читать суру «Ясин» - священные аяты о покое, прощении и вечной жизни души перед лицом Творца.
Арас постепенно затих, вслушиваясь в эту безупречную, наполненную глубоким уважением молитву мужчины, которого он еще час назад в ярости прижимал к стене. Латынь, ислам, священные тексты - в эту минуту на кладбище Стамбула всё соединилось в один нерушимый узел. Когда Юсуф закончил чтение и тихо произнес «Аминь», он медленно опустился на корточки перед моим братом и протянул ему свою большую, исцарапанную ладонь.
- Арас - тихо, но с абсолютной мужской твердостью произнес Юсуф, глядя ему прямо в глаза. - Я клянусь перед Всевышним и перед могилой твоего отца: пока я дышу, твоя сестра будет счастлива. Её покой, её безопасность и её мечты - теперь это моя главная обязанность. Демирджи больше никогда не причинит ей боли. Я стану её щитом. Позволь мне доказать это делом.
Арас долго смотрел на его протянутую руку, затем перевел взгляд на меня. Увидев в моих глазах спокойную, тихую уверенность, он тяжело вздохнул и крепко пожал ладонь Юсуфа, скрепляя этот негласный мужской договор прямо над могилой Хасана. Наша личная война в особняке Демирджи была официально окончена, и впереди нас ждало совершенно новое, защищенное любовью будущее.