Душа моей души

Воскресный вечер опустился на Стамбул, окрасив Босфор в глубокие, чернильные тона. Напряжение в особняке Демирджи вернулось вместе с ревом моторов представительских машин во дворе - Мехмет и Нехир приехали из Анкары. Общий ужин в главной столовой прошел в удушающем, звенящем молчании. Нехир то и дело бросала на меня недовольные взгляды, явно затаив обиду за утренний выезд на стадион, но Юсуф сидел рядом со мной, расправив широкие плечи, и одной своей тяжелой, властной аурой пресекал любые попытки матери заговорить со мной. Едва дождавшись окончания трапезы, мы поднялись к себе. Перешагнув порог нашей половины дома, я наконец-то смогла сделать первый глубокий вдох за весь этот долгий вечер. Здесь, за закрытыми дверями, был наш собственный, защищенный от чужого яда мир.

Время близилось к ночной молитве. Я ушла в ванную, совершила омовение и переоделась в чистое, просторное домашнее платье. Когда я вернулась в гостиную, Юсуф уже расстелил намазные коврики. Он стоял впереди, смиренно опустив голову, а я устроилась чуть позади него, поправив складки светлого платка. Юсуф начал читать Иша-намаз. Его низкий, невероятно красивый и чистый голос плавно разносился по комнате, заполняя каждый уголок спальни священными звуками. Я повторяла движения за своим мужем, чувствуя, как внутри зарождается абсолютный, непоколебимый покой. Мы совершали эту молитву вместе, перед лицом Всевышнего, скрепляя наши души сильнее любых земных контрактов.

После намаза Юсуф аккуратно взял с полки Коран. Сев на диван, мы вместе открыли Книгу. Я тихо вела пальцем по строчкам, а он своим бархатным, глубоким голосом читал суру, бережно поправляя мое произношение на арабском, когда я робко подхватывала аяты. В эти минуты не существовало страха, потерь и боли. Был только священный текст и тепло его плеча, к которому я инстинктивно прижималась всё ближе.

Когда Книга была закрыта и убрана, мы вместе отправились в ванную комнату, чтобы приготовиться к сну. И здесь наша привычная взрослая сдержанность внезапно испарилась, уступая место чистой, детской беззаботности. Мы стояли перед большим зеркалом и чистили зубы, то и дело переглядываясь через стекло и строя друг другу забавные гримасы. Юсуф нанес на лицо белую пенистую массу и включил бритвенный станок. Я с улыбкой наблюдала за ним, как вдруг он резко повернулся, хитро прищурил свои темные глаза и, подцепив пальцем облако пены для бритья, ловким движением мазнул меня прямо по кончику носа.

- Юсуф! - возмущенно ахнула я, округлив глаза, пока он искренне и громко хохотал, глядя на мое растерянное лицо.

Не думая ни секунды, я выхватила из его рук баллончик, выдавила порцию пены на ладонь и бросилась в атаку, пачкая его сильные щеки и шею. Мы дурачились и смеялись как маленькие дети, уворачиваясь от брызг воды и пены, полностью забыв о том, в каком страшном особняке мы находимся. В этот момент мы были настоящими, искренними и абсолютно счастливыми.

Вытерев лица полотенцем, мы вернулись в спальню. Юсуф по привычке подошел к дивану и начал аккуратно расстилать себе постель, взбивая подушку. Я молча сидела на краю огромной кровати, обняв колени руками, и внимательно наблюдала за каждым его движением. Внутри меня всё сильнее нарастало странное, трепетное нежелание отпускать его от себя этой ночью.

Мы выключили свет, оставив гореть лишь тусклый ночник. Юсуф лег на диван и отвернулся лицом к спинке, укрывшись пледом. В комнате воцарилась тишина, но сон ко мне не шел. Я ворочалась с боку на бок, вглядываясь в его широкую неподвижную спину, пока сердце не забилось в сумасшедшем, решительном ритме.

Не выдержав, я тихо сбросила одеяло, встала на цыпочках с кровати и бесшумно подошла к дивану. Опустившись на колени прямо у его края, я затаила дыхание. Юсуф спал чутко, но сейчас его дыхание было ровным. С бесконечной нежностью и трепетом я протянула руку и едва ощутимо, ласково погладила его жесткие темные волосы, перебирая короткие пряди.

От этого невесомого прикосновения Юсуф мгновенно вздрогнул. Он резко повернулся на спину и, увидев меня сидящей на полу у его постели, удивленно округлил свои темные омуты-глаза.

- Рюйя?.. - тихо, хриплым со сна шепотом позвал он, приподнимаясь на локте. - Что случилось? Тебе плохо?

Я смущенно опустила взгляд, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец, а пальцы судорожно сжимают край его пледа.

- Можно... можно мне поспать с тобой? - едва слышно, робко выдохнула я, боясь поднять глаза.

На лице Юсуфа на секунду застыло ошеломление, которое тут же сменилось такой безграничной, чистой и щемящей мягкостью, какой я не видела у него никогда. На его губах появилась теплая, ласковая улыбка.

- Да... Да, конечно. Идем сюда, - хрипло ответил он, мгновенно откидывая край тяжелого пледа и освобождая место.

Диван был узким для его мощной, высокой фигуры, но я аккуратно поместилась и легла на бок прямо рядом с ним, уткнувшись носом в его широкую, теплую грудь. Юсуф тут же собственнически и нежно обнял меня со спины, укрывая нас двоих пледом, притягивая к себе так близко, словно пытался защитить от всего мира. Его сильное сердце билось прямо под моим ухом - размеренно, надежно и спокойно. Я обхватила его рукой за талию, вдыхая родной запах его кожи и чувствуя себя в абсолютной, идеальной безопасности. В этой теплой ночной обнимке, под мерный шепот Босфора за окном, мы красиво и мило уснули, окончательно стерев границы между «фиктивным» и «настоящим».

Что думаете? Понравилась глава?
Прокомментируйте!!🙏🏻
Давайте вместе обсудим последние две главы, пишите!
У кого если есть какие нибудь вопросы в целом про книгу тоже задавайте!🤍