Глава 23
От лица Рюйи
Оглушительный гул стадиона постепенно оставался позади, сменяясь прохладным вечерним воздухом. Личная охрана Юсуфа четко и слаженно вывела нас через VIP-коридоры к закрытой парковке. Едва мы вышли к машинам, как из дверей служебного входа буквально вылетел Онур. На ходу он набрасывал на плечи фирменную спортивную куртку, его светлые волосы были растрепаны после душа, а зеленые глаза сияли от дикого адреналина.
Айсель, которая всю дорогу от ложи шла непривычно тихо, внезапно остановилась, скрестила руки на груди и смерила парня своим фирменным оценивающим взглядом. Её карие глаза блеснули, а брекеты хищно отразили свет уличных фонарей.
- А ты неплох, Блондинчик, - с напускным безразличием, но с явным одобрением в голосе произнесла она.
Онур мгновенно затормозил прямо перед ней. Его лицо расплылось в самой дерзкой, победной улыбке, на которую он только был способен. Он вальяжно опустил руки в карманы куртки и подался вперед.
- Всё ради тебя, моя розочка, - с придыханием ответил Онур, задорно подмигнув ей.
Мы с Юсуфом, стоявшая чуть позади, не выдержали и одновременно громко, искренне рассмеялись на всю парковку. Видеть, как этот самоуверенный футболист разбивается о напускную холодность моей кусачей подруги, было чистым удовольствием.
Айсель мгновенно вспыхнула густым румянцем до самых кончиков ушей. Она судорожно схватилась за ремешок своей сумки и испуганно бросила взгляд на экран телефона.
- Ой, я же опаздываю на смену в кофейне! - запричитала она, делая шаг в сторону дороги. - Я пойду поймаю такси, а то Meltem закроется без меня.
- Какое еще такси? - Онур решительно перехватил её за локоть и нажал на кнопку ключа. Его черная Ferrari приветливо мигнула фарами в полумраке. - Я могу подвезти тебя, мне как раз по пути в клуб к друзьям - отпраздновать победу. Садись.
Айсель недоверчиво посмотрела на глянцевый автомобиль, затем на Онура, шумно вздохнула и высокомерно вскинула подбородок:
- Ну раз так, хорошо. Но только ради экономии времени на такси!
Они быстро сели в машину, мотор Ferrari хищно взревел, и они оба уехали, растворяясь в вечернем потоке машин. Парковка погрузилась в относительную тишину.
Я повернулась к Юсуфу. Он стоял рядом, его большая ладонь по-прежнему бережно придерживала меня за талию, и это прикосновение сквозь ткань графитового платья казалось обжигающе теплым.
- Куда мы поедем? - тихо спросила я, заглядывая в его темные глаза-смолу. - Обратно в особняк?
Юсуф внимательно посмотрел на мое уставшее, но впервые за долгое время спокойное лицо. Он убрал руку с моей талии и открыл передо мной дверцу своего массивного внедорожника.
- Нет, в особняк еще рано, - негромко произнес он, и в его низком голосе проскользнула бархатная мягкость. - Родители вернутся из Анкары только к полуночи. Давай просто покатаемся по городу. Ты две недели не видела ничего, кроме латыни и стен своего кабинета. Тебе нужно подышать.
Я послушно кивнула и села на пассажирское сиденье. Машина плавно тронулась с места. Юсуф вел внедорожник без какой-либо спешки, уверенно маневрируя по залитым неоновыми огнями улицам вечернего Стамбула. За окном пролетали старинные кварталы, шумные набережные и силуэты древних мечетей. Город дышал субботней жизнью, а внутри нашего салона царил удивительный, зыбкий покой. Мы молчали, но это больше не было тем тяжелым, гнетущим безмолвием, которое стояло между нами после смерти отца. Это было молчание двух людей, которые наконец-то начали понимать друг друга без лишних слов.
Ближе к десяти часам вечера мы вернулись в особняк Демирджи. В огромном доме было тихо, слуги уже закончили свои дела и разошлись по комнатам. Мы поднялись на нашу половину. Я прошла в гардеробную, переоделась в простое, легкое домашнее платье и вернулась в спальню. Юсуфа в комнате не было - он ушел на кухню нашей половины, чтобы заварить традиционный ночной чай.
Я устроилась на широком подоконнике у панорамного окна, поджав под себя ноги. За стеклом Босфор казался огромным черным зеркалом, в котором дрожали огни моста Султана Мехмеда Фатиха.
Дверь спальни тихо приоткрылась, и вошел Юсуф. На нем были простые черные спортивные брюки и футболка, его сильные плечи были расслаблены. В руках он держал поднос с двумя стаканчиками-армудами ароматного чая, но мое внимание привлекло другое. Рядом со стаканами лежала вытянутая, обтянутая дорогой черной кожей коробка с золотым тиснением.
Юсуф подошел к окну, поставил поднос на журнальный столик и аккуратно взял коробку в руки. Он протянул её мне, и его темные глаза устремились прямо в мою душу.
- Это тебе, Рюйя ханым, - тихо произнес он. - За твои три высших балла у профессора Кемаля. Я обещал, что твоя учеба останется в силе.
Я растерянно приняла тяжелую коробку из его рук. Мои пальцы слегка дрожали, когда я приоткрыла крышку. Внутри, на бархатной черной подложке, лежал профессиональный, безупречно матовый медицинский стетоскоп Littmann - мечта любого практикующего кардиохирурга, которую в Турции было практически невозможно достать. На его металлической головке аккуратной, тонкой гравировкой были выведены две латинские буквы: «R. D.». Рюйя Демирджи.
У меня внутри всё перевернулось. Комок мгновенно подступил к горлу, а на глаза навернулись слезы - но на этот раз это были слезы острой, пронзительной благодарности. Этот холодный, жесткий мужчина поддержал мою самую главную, самую хрупкую мечту.
- Юсуф... - едва слышно прошептала я, бережно касаясь холодного металла прибора. - Он потрясающий... Спасибо тебе огромное.
Юсуф тихо опустился на край подоконника прямо напротив меня, бережно подавая мне стаканчик с горячим чаем. Его лицо в тусклом свете ночника казалось удивительно мягким, лишенным его привычной ледяной брони.
- Не за что, Рюйя, - хрипло ответил он, делая глоток чая. - Ты заслужила его. Твой талант не должен угаснуть в этом доме.
Я согрела пальцы о теплые стенки стекла, неотрывно глядя на его волевой профиль. Ночная атмосфера, этот невероятный подарок и близость человека, который две недели назад вытаскивал меня из лихорадки, придали мне смелости. Я сделала глубокий вдох и задала вопрос, который мучил меня с самого первого дня нашей фиктивной свадьбы:
- Юсуф... скажи мне честно. Что будет дальше? Онур говорил, что этот брак - безумная идея твоего отца ради примирения кланов. Но я вижу, как ты воюешь с ним за власть в холдинге. Что произойдет, когда ты заберешь у Мехмета все оставшиеся акции? Когда ты победишь в этой войне... ты отпустишь меня?
Юсуф замер со стаканом у самых губ. Его черные глаза мгновенно сфокусировались на мне, и в их глубине промелькнула такая сложная, дикая и острая буря эмоций, что у меня перехватило дыхание. Он молчал очень долго. В спальне воцарилась оглушительная, звенящая тишина, сквозь которую было слышно лишь мерное дыхание Босфора за стеклом.
Юсуф медленно поставил стакан на столик, подался вперед и аккуратно, кончиками пальцев коснулся моей ладони. Его прикосновение было резким, но пугающе бережным.
Он не сжал мои пальцы, как делал это раньше, пытаясь подчинить или удержать от падения. Его ладонь лишь невесомо накрыла мою, согревая остывшую кожу своим ровным, сильным теплом. Я замерла, боясь сделать даже вдох, чтобы не разрушить то хрупкое, зыбкое волшебство, которое внезапно соткалось между нами в полумраке спальни. Мерные огни Босфора за панорамным окном мягко очерчивали его строгий, мужественный профиль, стирая из него всю привычную жестокость.
- Рюйя... - Юсуф произнес мое имя так тихо, словно это была тайная молитва, предназначенная только для нас двоих. Его бархатный голос вибрировал от какого-то нового, непривычного трепета. - С самого первого дня, когда отец швырнул мне на стол документы о нашей свадьбе, я думал только о бизнесе, о мести и об акциях. Я выстроил вокруг своего сердца ледяную броню и был уверен, что ничто в этом мире не заставит её дрогнуть.
Он сделал короткую паузу, и я увидела, как судорожно дернулась жилка на его шее. Его глаза, обычно такие непроницаемые и пустые, сейчас смотрели на меня с такой обнаженной, чистой и ранимой нежностью, что у меня перехватило дыхание.
- Но потом появилась ты, - его пальцы медленно, с бесконечной осторожностью переплелись с моими, заставляя мое сердце совершить оглушительный кульбит. - Твоя гордость, твоя несокрушимая вера, твои слезы у подставки для Корана... Ты ворвалась в мою серую, мертвую реальность и перевернула её вверх дном. Когда ты сгорала от лихорадки и звала маму, я сидел рядом и впервые в жизни молил Всевышнего не о деньгах и власти, а о том, чтобы ты просто продолжала дышать. В ту ночь я понял, что проиграл эту битву самому себе. Ты стала моей душой, мои всем.
Внутри меня словно натянулась тонкая, звенящая струна. Прошлое всё еще отзывалось глухой болью в груди, но то, с каким благоговением Юсуф смотрел на меня сейчас, заживляло мои самые глубокие раны. Это не было приказом жестокого хозяина особняка. Это было искреннее, невинное признание мужчины, который доверил мне свою самую большую уязвимость.
Юсуф медленно поднял свободную руку и, едва касаясь, провел тыльной стороной пальцев по моей бледной щеке, бережно заправляя непослушную прядь черных волос мне за ухо. От этого целомудренного, наполненного щемящей лаской жеста по моему телу разлилась теплая, сладкая волна смущения, и я инстинктивно прикрыла глаза, полностью отдаваясь его заботе.
- Я не отпущу тебя, Рюйя, - его шепот коснулся моих губ, как теплое весеннее дуновение. В нем больше не было собственнического эгоизма - только тихое, непреклонное обещание беречь меня до самого последнего вздоха. - Не потому, что ты носишь мою фамилию. И не потому, что это выгодно для холдинга. А потому, что без тебя этот огромный особняк снова превратится в пустой, холодный склеп. Мое сердце теперь бьется только тогда, когда ты рядом. Ты - моя жизнь, моя маленькая кардиохирург. И я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не плакала.
Я открыла глаза, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая, но на этот раз совершенно счастливая слеза. Юсуф аккуратно поймал её подушечкой большого пальца, а затем медленно наклонился и с бесконечным трепетом прижался своими теплыми губами к моему лбу, скрепляя это негласное, чистое обещание.
Я уткнулась носом в его сильное плечо, вдыхая родной запах дорогого парфюма, чая и кунжутного симита. Тяжелое бриллиантовое кольцо на пальце больше не весило как тонна железных цепей. В эту тихую субботнюю ночь, под мерный шепот Босфора, наша личная война в особняке Демирджи была официально окончена. Мы нашли друг друга посреди хаоса, и пути назад больше не было.
Ухтиииии, как вам глава?🤭🤭❤
Жду ваше мнение!!🤌🏻👇🏻👇🏻👇🏻👇🏻
😍😍😍😍😍😍😍😍😍🥰🥰🥰🥰🥰🥰