Красная плесень...

Тишина, повисшая после хлопка двери, была густой и осязаемой. Лиам продолжал смотреть в потолок, но теперь он видел не стерильную плитку, а карту. Карту, на которой были отмечены активы, уязвимости и пути к отступлению. Его семья только что предоставила ему самый ценный ресурс — деньги. И самый ценный рычаг — их собственный стыд.

Уолтер всё ещё стоял у окна, вцепившись в жалюзи так, что костяшки его пальцев побелели. Он смотрел вслед ушедшим, и на его лице читалась не просто похоть или жажда власти, а самая банальная, уродливая жадность.

— Они... прохрипел он, не оборачиваясь.

— Они ведь богатые, да? Твоя семья.

Лиам медленно повернул голову. Он наблюдал за Уолтером, как учёный наблюдает за крысой в лабиринте. Движения предсказуемы. Мотивы примитивны.

— Да, Уолтер. Богатые.

— Это... это хорошо. Это очень хорошо. Уолтер наконец оторвался от окна и сделал несколько неуверенных шагов к койке. Его походка была шаткой, как у человека, который только что сошёл с палубы корабля на твёрдую землю.

— У твоего отца есть доступ к счетам? Он может переводить деньги?

Лиам усмехнулся. Улыбка вышла пустой, безжизненной.

— Ты думаешь, я попрошу у него денег? После того, как он смотрел на меня так, будто я

— неудачная инвестиция, которая портит его годовой отчёт?

Уолтер замер. Он не понимал. В его мире власть и контроль покупались за деньги. Он думал, что сломал Лиама физически и ментально, но теперь видел перед собой кого-то совершенно другого. Того, кто был холоднее и опаснее его самого.

— Тогда как? В голосе санитара проскользнули нотки паники. Он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией, которую считал своей.

Лиам сел на кровати, игнорируя тянущую боль в швах. Он спустил ноги на пол и впервые за всё время посмотрел на Уолтера прямо и твёрдо.

— Ты не понял, Уолтер. Мы не будем просить. Мы заставим их платить. Но не за то, о чём ты думаешь.

Он встал. Слабость всё ещё была, но её перекрывала стальная решимость.

— Мой отец,Ричард Уитакер. Для всего остального мира он уважаемый бизнесмен. Но в определённых кругах... у него есть долги. Не банковские. Человеческие. Он наступал на людей, чтобы построить свою империю. И некоторые из этих людей очень хотят с ним поквитаться.

Лиам подошёл к тумбочке и взял свой блокнот. Он открыл его не на рисунке железной двери, а на чистых страницах в конце.

— Я знаю имена. Я знаю даты. Я знаю номера счетов в офшорах, куда уходили деньги от незаконных сделок. Мой отец думал, что я ничего не вижу, что я просто «слабый» сын. Но я видел всё. Я собирал информацию годами.

Он посмотрел на Уолтера, и в его взгляде не было ничего человеческого. Это был взгляд существа из Лимба.

— Моя попытка самоубийства это был не конец. Это было начало. Теперь у меня есть ты мой верный пёс, который сделает всё, что я скажу. А у меня есть информация, которая уничтожит моего отца и опозорит мою мать на весь Лос-Анджелес.

Он протянул Уолтеру ручку.

— Мы не будем строить путь из Лимба для нас двоих, Уолтер. Это была красивая сказка для тебя. Мы построим машину для шантажа. А когда мы выжмем из моей семьи всё до последнего цента... вот тогда я подумаю о том, чтобы найти для тебя ту самую дверь с засовом и отправить тебя туда одного.

Уолтер смотрел то на ручку в руке Лиама, то в его глаза. Первобытный ужас перед Лимбом боролся в нём с алчностью. Наконец, дрожащей рукой он взял ручку.

— Что... что мне нужно сделать?

Лиам улыбнулся по-настоящему. Впервые за очень долгое время.

— Для начала... составим список имён. А потом ты поможешь мне выбраться отсюда так, чтобы никто не заметил. У нас впереди много работы. И поверь мне... это будет гораздо страшнее любого коридора с синим светом.

План был безумен. А значит, у него был шанс сработать.Уолтер, ведомый смесью ужаса перед Лимбом и жадностью до денег Уитакеров, стал идеальным, хоть и дрожащим, исполнителем. В течение следующей недели больница превратилась для них в шахматную доску. Уолтер, пользуясь своим положением, доставал всё необходимое: от снотворного для дежурной медсестры (чтобы «обеспечить пациенту покой») до подробной схемы пожарной эвакуации и связки дубликатов ключей от служебных выходов.

Лиам, в свою очередь, перестал быть пассивным пациентом. Он изучал распорядок дня, запоминал лица санитаров в других сменах, анализировал слабые места системы. Его депрессия никуда не делась, но теперь она была не вязким болотом, а острым, как скальпель, инструментом. Он отсекал всё лишнее: страх, сомнения, жалость к себе. Оставалась только цель.

— Сегодня, сказал Лиам в ночь побега.

Уолтер нервно кивнул, протягивая ему гражданскую одежду мешковатые джинсы и толстовку с капюшоном, которые он где-то украл. Сам он был одет в свою форму, готовый в любой момент прикрыть «коллегу», помогающего пациенту.

В два часа ночи медсестра получила в свой чай дозу седативного, достаточную, чтобы проспать до утра. В коридорах погасли основные лампы, оставив лишь тусклое ночное освещение. План был прост до безобразия: Лиам, опираясь на плечо Уолтера, изображает пациента, которому срочно понадобилось в туалет в конце коридора. Там их ждала дверь на лестничную клетку для персонала.

Они вышли из палаты. Лиам чувствовал себя обнаженным без больничной рубахи. Каждый шаг отдавался болью в заживающих швах, но адреналин глушил всё. Уолтер тащил его вперед, постоянно оглядываясь.

— Спокойно, шептал Лиам.

— Мы просто идем в туалет.

Они почти достигли цели. До заветной двери оставалось десять метров. И в этот момент из-за поворота вышла другая медсестра. Молодая, с короткой стрижкой и планшетом в руках. Она подняла глаза и замерла.

Всё. Конец. Их поймают. Уолтера уволят и, возможно, посадят. Лиама запрут в психушке до конца жизни.

Уолтер инстинктивно напрягся, готовый к разоблачению. Но Лиам действовал быстрее. Он отпустил плечо санитара и сделал шаг вперед, навстречу медсестре. На его лице не было страха или паники. Только бесконечная, всепоглощающая пустота.

— Эй, тихо, но отчетливо сказал он.

— Ты ведь тоже это видишь, да?

Медсестра нахмурилась.

— Что именно?

— Трещины. На стенах. Они пульсируют. Смотри... — Лиам указал на стену коридора дрожащей рукой. — Они идут прямо к тебе.

Медсестра инстинктивно сделала шаг назад, глядя на абсолютно гладкую стену.

— Сэр, вам нужно вернуться в палату...

— Нет, послушай! Голос Лиама стал громче, в нем появились истеричные нотки.

— Свет! Свет гаснет! Он втягивает нас! Я не хочу туда! Я не хочу обратно!

Он резко развернулся и схватил Уолтера за грудки.

— Помоги мне! Не дай им забрать меня! Там коридоры! Бесконечные коридоры!

Уолтер мгновенно понял игру. Он схватил Лиама за руки, пытаясь его удержать.

— Тише, Лиам! Всё хорошо! Успокойся! Это просто плохой сон!

Сцена была идеальной: санитар удерживает бьющегося в панической атаке пациента с суицидальными наклонностями. Медсестра наконец пришла в себя от шока и бросилась на помощь.

— Помогите мне затащить его обратно! Быстрее!

Втроем они повели Лиама обратно, но теперь он не сопротивлялся по-настоящему, а лишь мелко дрожал и бормотал что-то бессвязное про «синие лампы» и «гниющие стены». Его завели в палату и уложили на койку.

Медсестра побежала за дежурным врачом и успокоительным.

Как только её шаги стихли, Уолтер склонился над Лиамом и быстро прошептал:

— Ты... ты был там? Ты вернулся оттуда ради этого?

Лиам открыл глаза. В них не было ни капли безумия. Только холодный расчет.

— Я не был там, Уолтер. Я стал этим местом. А теперь помоги мне встать. У нас есть пятнадцать минут, пока они не поймут, что я их обманул.

Уолтер ошарашенно смотрел на него пару секунд, а затем на его лице начала расползаться кривая, испуганная улыбка.

— Ты... ты чертов психопат.

— Да, спокойно ответил Лиам, принимая его помощь, чтобы встать. — И ты только что это понял. А теперь открывай дверь на лестницу. Мы уходим отсюда по-настоящему.

Они выскользнули из палаты за секунду до того, как медсестра вернулась с врачом и шприцем аминазина. Пустая палата и спящая Валентина Петровна стали их алиби.

Через пять минут они уже были на пожарной лестнице, спускаясь во тьму калифорнийской ночи. Больница осталась позади гигантский белый кит из бетона и стекла.

Лиам сделал глубокий вдох воздуха, не пахнущего антисептиком. Он был свободен физически. Но настоящая игра только начиналась.

— Куда мы пойдем? Спросил Уолтер с лестницы ниже.

Лиам остановился и посмотрел на ночное небо, где тусклый свет звезд едва пробивался через смог.

— Мы пойдем домой, Уолтер. В Беверли-Хиллз.

Он начал спускаться дальше во тьму.

— И поверь мне... когда мой отец увидит нас на пороге своего дома, он обделается от страха так же сильно, как ты в том синем коридоре.