Глава 12
Вся эта история была несправедливой, но лишь отчасти. Скажем так: слегка несправедливой. А началось всё в тот момент, когда Линь Цюэли покинул Ледяную Пещеру, и его первой же мыслью было — «я умираю с голоду». Только что оправившись от серьёзной болезни, Линь Цюэли испытывал одновременно жажду и голод, и его мысли были заняты жареной курицей в его духовном мешочке. Затем он вспомнил предупреждение Хэлань Сюэ о том, что если его уличат в ещё одной ошибке, он будет наказан.
Линь Цюэли мгновенно пришёл в себя. Он почувствовал, что эту курицу нужно обязательно пожарить. В конце концов, ему всё ещё казалось это странным. Когда он так боялся наказания от Хэлань Сюэ, ему казалось, что его могут отшлёпать в любой момент, но когда он хотел, чтобы его отшлёпали, Хэлань Сюэ этого не делал. Теперь он набрал в общей сложности 37 очков, очень близко к своей цели в 50. Ещё один рывок, и он сможет расслабиться и выиграть грандиозное соревнование!
Итак, Линь Цюэли нашел укромный уголок, готовый зажарить курицу, наесться и напиться досыта, а затем «непринужденно» сообщить об этом Хэлань Сюэ. Но как только он был на полпути к завершению жарки, внезапно появился старик. Увидев его, старик с удивлением воскликнул: «Откуда взялся этот молодой человек, чтобы совершить такой высокомерный поступок!» Так все и развивалось до этого момента...
Когда Хэлань Сюэ и остальные прибыли в родовой зал, они увидели Линь Цюэли, которого старейшина Дин держал на коленях перед алтарем и родовыми табличками, с растерянным выражением лица. Его выражение лица было довольно невинным, но курица, которую он держал, была совсем не невинной. Шум привлек внимание других старейшин и учеников, и на некоторое время небольшой родовой зал оживился.
Увидев Хэлань Сюэ, Линь Цюэли на мгновение растерялся. Он опустил голову. « Шизун ...»
Изначально он хотел тайно рассказать Хэлань Сюэ и просто получить отпор, но теперь это стало большой проблемой. Эта сцена заставила его почувствовать себя так, будто он попал в беду. Глядя на окружающих, он на мгновение растерялся, не зная, что делать.
Когда старейшина Дин увидел прибывшего Хэлань Сюэ, он тут же объяснил ему ситуацию.
«Этот сопляк... слишком непослушный и озорной! Если его не накажут, как мы сможем соблюдать правила и дисциплину секты?»
Остальные переглянулись.
На самом деле, не было железного правила, запрещающего ученикам секты Мириады Мечей убивать и есть мясо, его употребление не считалось «преступлением, караемым смертью». Просто Хэлань Сюэ выступал за пост и воздержание, поэтому все постепенно переняли это, не поощряя учеников предаваться удовольствиям. А старейшина Дин оказался самым консервативным и преданным старейшиной в этом отношении, поэтому...
Несколько молодых учеников переглянулись.
«Думаю, молодому господину Линю конец. Его поймал старейшина Дин, и теперь здесь Сяньцзунь...»
«Да, мне страшно даже смотреть на это...»
Линь Цюэли опустился на колени на молитвенном коврике, нервно теребя края одежды и стуча зубами, глядя на Хэлань Сюэ.
Хэлань Сюэ опустил взгляд и встретился с жалостливым взглядом Линь Цюэли, затем опустил глаза. «Его нужно наказать».
«Именно! Если мы оставим это безнаказанным, это повлияет на атмосферу в секте. Это абсолютно недопустимо!» Старейшина Дин похлопал себя по груди. «По моему мнению, такого непослушного ученика следует посадить в одиночную камеру. Даже самый непокорный ученик станет послушным после семи дней заточения без еды и питья. Или же мы можем назначить ему дюжину ударов розгами!»
С каждым упомянутым наказанием лицо Линь Цюэли бледнело. Эти наказания можно было бы назвать смертельными для него! Линь Цюэли так испугался, что свернулся калачиком и не смел пошевелиться. Многие ученики, стоявшие рядом, сочувственно наблюдали за происходящим. Цзи Чунь волновался еще больше. Как такой светлокожий, хрупкий молодой господин сможет это выдержать...
Старейшина Дин шагнул вперед к Линь Цюэли. «Сяньцзунь, пожалуйста, оставь это мне. Я преподам этому непослушному юноше хороший урок...»
«Не нужно», — спокойно произнес Хэлань Сюэ, но встал перед Линь Цюэли, преграждая путь старейшине Дину. «Можете все уйти. Этот достопочтенный сам со всем разберется».
«Это...» — старейшина Дин был ошеломлен. Хэлань Сюэ редко вмешивалась в такие пустяки. Но, если подумать, если бы Сяньцзунь наказал его лично, наказание определенно было бы в несколько раз суровее, чем его собственное. Это было бы нормально, но этот юноша... Старейшина Дин взглянул на Линь Цюэли. Раньше он злился, но сейчас испытывал лишь жалость. Другой старейшина, увидев, что глаза Линь Цюэли вот-вот покраснеют, тоже не выдержал.
«Сяньцзунь... этого юношу нужно наказать, но не стоит наказывать его слишком сурово...»
Глядя на обычно беспристрастного, холодного и безжалостного Хэлань Сюэ, старейшины действительно начали беспокоиться. Хэлань Сюэ ничего не ответил, лишь перебирал четки, словно ожидая ухода остальных, в его ауре читалось едва уловимое нетерпение.
Некоторые из них вздрогнули. Как они смеют провоцировать Хэлань Сюэ? Они быстро и с негодованием удалились.
Бах.
После того, как дверь родового зала закрылась, вокруг воцарилась тьма. Кроме мерцающего света свечей на алтаре, других источников света не было. Линь Цюэли не видел выражения лица Хэлань Сюэ, и окружающая его тьма еще больше угнетала и пугала его. Он, всхлипывая, подполз к нему и обнял за бедро. «Шизун, Шизун, я был неправ! Всхлип, всхлип, всхлип ... этот ученик действительно знает свою ошибку».
Судя по реакции остальных, казалось, Хэлань Сюэ собирался сурово его наказать. Может ли быть наказание еще более ужасное, чем то, что сказал старейшина Дин?
【Поздравляем, Хозяин, с выполнением задания на физический контакт: Объятия бедра. Награда: 3 балла!】
Хнык-хнык-хнык-хнык!! Да в такой момент от этих несчастных 30 баллов никакого толку! .. . Ладно, 30 баллов все еще были бы полезны. Но его жизнь была такой горькой! Он собирался потерять жизнь за то, что съел жареную курицу. Это совсем не то, что он себе представлял?!
«Ты действительно осознаешь свою ошибку?» — Хэлань Сюэ опустил взгляд.
Линь Цюэли кивнул, как болванчик. «Ммм, ммм, ммм!!!»
Хэлань Сюэ перебирал четки в руках. Глядя на него свысока, он произнес: «У каждой ошибки есть последствия. Не смей больше намеренно искать неприятностей.
Хэлань Сюэ теребил четки и снисходительно сказал: Ошибки имеют последствия. Не создавай проблем намеренно».
Линь Цюэли поднял голову и дрожащим голосом выдавил: «Этот ученик и не думал...» Ладно, самую малость было, но... но...
Хэлань Сюэ холодно отрезал: «Похоже, ты совсем не раскаиваешься».
«Нет, нет! Этот ученик осознаёт свою ошибку. Этот ученик никогда больше не будет намеренно создавать проблемы!»
Линь Цюэли мысленно вопил от ужаса. Уа-а-а, да как Хэлань Сюэ вообще догадался, что я делаю это нарочно?! Как он умудрился меня раскусить?! Как мне теперь зарабатывать очки? Но то, каким Хэлань Сюэ был сейчас, пугало его еще сильнее. Он обнял Хэлань Сюэ за ногу и, используя все свои уловки, тихо сказал: «Умоляю Шизуна пощадить меня...»
«Ты будешь наказан. Иначе как ты усвоишь урок? Достань дисциплинарную линейку».
«...!»
Линь Цюэли тут же вздохнул с облегчением. Значит, это были не те ужасные наказания, о которых говорили старейшины, или даже хуже. Это была всего лишь порка линейкой, и он даже мог заработать очки! Линь Цюэли быстро достал линейку и протянул ее обеими руками. Хэлань Сюэ схватил Линь Цюэли за запястье. Видя, что Линь Цюэли вернулся к своему беззаботному состоянию, он почувствовал редкий проблеск гнева. «Наказание — это не шутка, Линь Ло. Я не играю с тобой».
На линейке внезапно образовался слой инея. Линь Цюэли был ошеломлен. Он почувствовал слабое давление Хэлань Сюэ и холодный воздух, исходящий от линейки. Обычная деревянная линейка превратилась в более тяжелое, грубое ледяное лезвие, вызывающее благоговение.
Линь Цюэли отшатнулся. «Подожди, Шизун, я...»
Схватив Линь Цюэли за запястье, Хэлань Сюэ дернул его вперед. Шлепок!! Линейка со свистом рассекла воздух и опустилась на ладонь юноши — во все стороны брызнули ледяные осколки.
— Уа-а-а-а! — Линь Цюэли весь так и подскочил, издав истошный визг. На его ладони остался четкий багровый след от линейки. Нежная кожа мгновенно покраснела, а от дикой боли вся кисть заходила ходуном.
Увидев, как Хэлань Сюэ с абсолютно бесстрастным лицом снова заносит линейку, Линь Цюэли залился слезами:
— Хнык, уа-а-а, не надо, умоляю, не надо! Этот ученик всё понял, этот ученик был неправ!.. — Он отчаянно задергался, пытаясь вырваться, но Хэлань Сюэ мертвой хваткой держал его за запястье.
Хэлань Сюэ не применял никакой силы, но Линь Цюэли не мог сдвинуться ни на дюйм, даже собрав все свои силы. Он почувствовал, как его снова тащат и тут же крепко сжал кулак, не желая открывать ладонь для удара, беспомощно повторяя: «Шизун, больно, так больно...»
Линь Цюэли думал, что это будет похоже на наказание за невыполнение домашнего задания в начальной школе, но он не ожидал, что дисциплинарная линейка этого мира ... или, скорее, линейка, которую Хэлань Сюэ специально «обработал» на этот раз, окажется настолько другим. Он не знал, какой метод использовал Хэлань Сюэ, но от боли все его тело дергалось.
И очки нельзя было начислять повторно. Один удар и два удара давали одинаковое количество очков. Он уже получил свои 3 очка, с болью. Так что одного удара было достаточно! Слишком больно!
«Этот ученик действительно знает ошибку! Этот ученик больше никогда не будет намеренно создавать проблемы, чтобы Шизун меня наказывал, и я больше не буду тайком есть!»
Хэлань Сюэ: «Ты сам сказал, что совершил две ошибки, так что тебя дважды ударят».
«...?!»
«Уа-а-а, хнык, а-а-а-а! Нет, пощадите, уа-а-а!»
Хнык-хнык-хнык... Да его в жизни так никто не бил! На него вообще никто никогда даже голоса не повышал! Линь Цюэли зашёлся в таком крике и плаче, что в этот раз его вопли напоминали визг поросенка, которого тащат на убой.
Бах!
Шоуян, казалось, не выдержав на улице, толкнул дверь и опустился на колени. «Этот ученик ведёт себя грубо, но молодой господин Линь ещё молод, он...»
На полуслове Шоуян увидел перед собой картину — Линь Цюэли был в порядке, за исключением красного пятна на ладони, которое не прорвало кожу.
Шоуян: «...»
Шоуян тяжело сглотнул.
После того, как все ушли, он вместе с Цзи Чунем прислушивался снаружи, потому что волновался. Шум... он подумал, что с Линь Цюэли что-то случилось, но...
Хэлань Сюэ бесстрастно посмотрел на Шоуяна. «Ты знаешь его меньше двух дней, а уже так оберегаешь? Ты знаешь, какой у него характер?»
Шоуян посмотрел на кричащего Линь Цюэли и снова сглотнул. Теперь он знал.
«Шисюн...!» — со слезами на глазах воскликнул Линь Цюэли. — «Шисюн! Ты должен спасти меня!»
Шоуян опустился на колени, склонив голову и ничего не говоря.
«Всхлип, всхлип, всхлип, вааа!! » Линь Цюэли был в отчаянии.
Хэлань Сюэ посмотрел на крепко сжатый кулак Линь Цюэли и нетерпеливо сказал: «Разожми его сам».
Линь Цюэли: ««Всхлипы, всхлипы, всхлипы, всхлипы... »
Линь Цюэли осторожно разжал руку, закрыл глаза и всхлипнул, ожидая, когда решится его судьба. Хэлань Сюэ увидел, что красная метка уже начала опухать, а по краям появились синяки. Он слегка нахмурился, думая, что просто проявляет осторожность, но сила в его руке действительно ослабла.
Увидев это, Линь Цюэли быстро отдернул руку и бросился за Шоуяна, всхлипывая: «Этот ученик знает свою ошибку, я знаю свою ошибку! Не бей меня больше, моя рука сломается, если ты ударишь меня ещё раз!»
Хэлань Сюэ опасно сузил глаза. Вот и отлично.
Шоуян с трудом произнес: «Шизун...»
Хэлань Сюэ больше ни разу не взглянул на Линь Цюэли — он просто развернулся и ушел с холодным выражением лица.
Линь Цюэли схватился за запястье и зарыдал: «Больно, так больно...»
К счастью, в мире совершенствования есть бессмертные лекарства!
Но Шоуян покачал головой. «Раны, оставленные дисциплинарной линейкой, нельзя лечить лекарствами, иначе наказание будет бессмысленным. Это железное правило секты. Ты должен это терпеть. Может, принесу тебе таз с холодной водой, чтобы обработать раны?»
«???»
Линь Цюэли был еще больше опустошен. «Я ненавижу Шизуна...»
«Тише, тише! Говори тише! Шизун все еще снаружи», — сказал Шоуян, чувствуя разочарование в нем. «Тебе еще не надоело?»
Шоуян попытался его успокоить. «Не плачь, не плачь. В любом случае, Шизун спускается с горы, так что ты долго его не увидишь. Когда Шизун уедет, я отведу тебя на тренировку. Тренироваться очень весело!»
Хэлань Сюэ спускается с горы? Он долго не сможет его видеть? Тогда Линь Цюэли заплакал еще грустнее.
Шоуян: «!!»
...
После того, как Хэлань Сюэ вернулся в пещеру, он наконец почувствовал, что его шесть чувств обострились. Тасюэ Сяньцзунь прожил тысячу лет, и это была первая встреча с таким «возмутителем спокойствия».
Цзи Чунь внимательно доложил Хэлань Сюэ: «Молодой господин Линь вернулся в свою комнату. Он не принимал никаких лекарств, но... начал собирать вещи».
Хэлань Сюэ: «?»
Через мгновение Хэлань Сюэ закрыл глаза, его голос оставался неизменным. «Раз уж он ненавидит этого Достопочтенного, пусть спустится с горы. Вернётся в свой клан Чанмин, и никто больше не будет его сдерживать».
«Но... это...» Цзи Чунь наконец лишь вздохнул. «Да».