Эвелин
ГЛАВА 29:
29 ГЛАВА:
Эвелин
Утренний свет безжалостно ударил по моим опухшим, склеившимся от слез глазам. Я проснулась с ощущением, будто меня всю ночь били ногами. Голова раскалывалась от дикого давления, горло немилосердно саднило, а в груди по-прежнему зияла та самая леденящая, удушающая пустота. Мне всё еще было очень, невыносимо плохо. Каждая мысль о вчерашнем вечере, о его жестоких словах и разбитом лице отзывалась новой вспышкой тупой, разрывающей боли. Но времени на новые рыдания у меня просто не оставалось - пустой кошелек на прикроватной тумбочке кричал о том, что нужно выживать.
Я заставила себя сесть на кровати, взяла в дрожащие руки телефон и открыла сайты по поиску работы. Пальцы мелко подрагивали, пока я судорожно пролистывала свободные вакансии. Мне было плевать на престиж, плевать на график. Нужны были деньги. Срочно. Наконец мой взгляд зацепился за объявление: в небольшое уютное кафе в центре требовалась официантка на полставки с возможностью совмещения с учебой. Закусив губу, я заполнила анкету и отправила заявку. Шаг в бездну был сделан.
Сразу после этого я открыла чат с Сарой. Мне до безумия, до дрожи нужен был хоть один живой человек рядом, иначе я бы просто сошла с ума в этих пустых стенах.«Сар, приедь ко мне, пожалуйста. В квартиру бабушки. Мне очень плохо», - быстро написала я.
Сара примчалась уже через полчаса. Стоило ей переступить порог и включить свет в прихожей, как она испуганно ахнула, закрыв рот ладонями. Наверное, я выглядела ужасно: бледная, как смерть, с огромными черными кругами под глазами, растрепанная и завернутая в старый бабушкин кардиган. Она бросила сумку на пол и тут же крепко, до хруста в ребрах обняла меня.
- Эв... Господи, малышка, что с тобой?! На тебе лица нет! Что произошло?! - испуганно затараторила она, увлекая меня на кухню.
Мы сели за стол, и в этот момент плотина внутри меня снова рухнула. Я начала рассказывать ей всё, что случилось вчера. Каждое слово давалось с трудом, голос срывался на судорожные всхлипы, и я плакала еще сильнее, захлебываясь собственным горем. Я рассказала, как Джеймс вернулся весь избитый, как я хотела вызвать ему скорую, а он... он начал орать. Рассказала, как он назвал меня легкодоступной, как признался, что просто использовал меня ради снятия стресса и моей девственности, а потом вышвырнул на улицу в дождь. Сара слушала меня, и её глаза округлялись от глубокого, искреннего шока. Она качала головой, крепче сжимая мои ледяные пальцы, и в её глазах тоже заблестели слезы сострадания.
Чтобы хоть немного успокоиться, я на автомате поднялась и поставила чайник. Когда вода закипела, я разлила ароматный ромашковый чай по кружкам и вспомнила, что в холодильнике оставался покупной шоколадный кекс. Желая хоть как-то отблагодарить подругу, я отрезала кусок и поставила тарелку перед Сарой.
- Вот, Сар, поешь... Тебе же сейчас надо, - тихо пробормотала я, вытирая слезы.
Но стоило мне поставить кекс, как Сара вдруг резко замерла. Её лицо в одну секунду побледнело, а глаза испуганно расширились. Она едва успела принюхаться к сладкому аромату шоколада, как её лицо исказила гримаса дикого отвращения. Нашатырный спирт и то не подействовал бы быстрее. Сара резко вскочила со стула, опрокинув его, и, зажав рот ладонью, на бешеной скорости побежала по коридору в туалет.
Я испуганно бросилась за ней. Из-за приоткрытой двери донеслись характерные звуки - Сару вовсю тошнило, и она со стоном вырывала прямо в унитаз. Жестокий, беспощадный токсикоз не щадил мою бедную подругу. С тех пор как она забеременела от Николаса, её буквально от всего воротило. Любой резкий запах, любая сладкая или жирная еда мгновенно вызывали у неё дикие приступы рвоты.
Я зашла внутрь, бережно придерживая её волосы, пока её хрупкое тело содрогалось от позывов. Наконец Сара обессиленно откинулась спиной на стену, тяжело дыша и вытирая губы салфеткой. На её лбу выступил холодный пот.
- Господи... Как же меня от всего тошнит... - прохрипела она, слабо улыбаясь сквозь слезы. - Этот чертов кекс... Извини, Эв. Этот гормональный ад меня просто убьет.
Я помогла ей подняться, мы вернулись на кухню, и Сара, несмотря на свое ужасное физическое состояние, снова переключила всё свое внимание на меня. Она поддерживала меня как только могла. Находила самые теплые, нужные слова, уверяла, что Джеймс - последний ублюдок, который еще приползет на коленях, и что я обязательно справлюсь. Её присутствие и эта её преданная, искренняя забота стали для меня тем самым спасительным плотом, который не дал мне окончательно утонуть в первый день моей новой жизни.
Сара ушла, тихо прикрыв за собой дверь, и в пустой бабушкиной квартире снова воцарилась удушающая, давящая тишина. Я сидела на диване, тупо уставившись в одну точку, когда мой телефон в руке резко завибрировал. Вздрогнув, я опустила взгляд на экран. Это было уведомление с сайта по поиску работы.
«Уважаемая Эвелин, ваша заявка на вакансию официантки рассмотрена. Мы готовы пригласить вас на собеседование уже сегодня, через час. Ждем вас.»
Уже сегодня. Сердце испуганно забилось в груди, но я понимала: это мой единственный шанс. Деньги нужны были прямо сейчас, медлить было нельзя. Я быстро поднялась с дивана, подошла к зеркалу в ванной и едва не закричала от собственного отражения. Лицо было бледным, как у призрака, а под глазами чернели огромные, страшные синяки от ночной истерики. Трясущимися руками я достала из косметички консилер и принялась судорожно, слой за слоем замазывать эти следы своего разбитого сердца, молясь, чтобы они не были так заметны. Переодевшись в простые джинсы и кофту, я вышла на улицу.
Когда я добралась по нужному адресу и переступила порог этого заведения, внутри меня всё сжалось от нехорошего предчувствия. Это было оживленное, полутемное кафе, но стоило мне бросить взгляд на персонал, как я застыла. Все официантки здесь ходили в, мягко говоря, очень откровенной форме. Ультракороткие юбки, которые едва прикрывали бедра, и тугие, полурасстегнутые рубашки, бесстыдно подчеркивающие и выставляющие напоказ грудь. Мне мгновенно стало не по себе. Я сглотнула вставший в горле ком, отчетливо понимая, что и мне придется терпеть этот позор, если я хочу выжить и заработать хоть какие-то копейки.
Сжав кулаки, я прошла вглубь заведения к двери с табличкой «Директор». Директора звали Джордж. Я сделала глубокий вдох и тихо постучала.
- Заходите, - донесся изнутри хриплый, прокуренный голос.
Я открыла дверь и зашла в кабинет. За массивным столом сидел толстый, невероятно противный мужик с сальными волосами и масляными глазками. Стоило мне сделать пару шагов, как до моих ноздрей донесся тяжелый, неприятный запах дешевого табака и застарелого пота. Мне сразу захотелось развернуться и убежать, но я заставила себя остаться на месте.
Джордж медленно поднял голову, и его взгляд тут же изменился. Он оглядел меня с ног до головы таким сальным, липким и буквально раздевающим взглядом, что у меня по коже побежали отвратительные мурашки. Ему явно понравилось то, что он увидел, несмотря на мою закрытую одежду.
- Присаживайтесь, милочка, - приторно улыбнулся он, указав на стул напротив. - Значит, вы Эвелин? Ищете работу официантки?
- Да, здравствуйте. Я отправила вам резюме, - я села на самый край стула, стараясь держаться как можно дальше от его стола. - Мне очень нужна работа. Опыта у меня нет, но я быстро учусь и готова работать в вечерние смены.
- Опыт - это дело наживное, - Джордж вальяжно откинулся на спинку кресла, продолжая бесстыдно рассматривать мою шею и грудь. - Главное в нашей работе - это внешность и умение улыбаться клиентам. С внешностью у тебя, как я вижу, полный порядок. Фигурка что надо. Юбочка нашей фирмы на тебе будет сидеть идеально. Учиться где-то успеваешь?
- Да, я учусь в университете, но дневные пары никак не помешают вечернему графику, - я старалась отвечать твердо, хотя внутри меня всю трясло от омерзения к этому человеку. - Я могу выходить сразу после четырех вечера.
- Отлично, - толстяк довольно потер свои жирные ладони и чиркнул что-то в блокноте. - Условия простые: оклад небольшой, но все чаевые твои. Работаем честно, клиентов не обсчитываем, мне на глаза лишний раз без дела не попадаемся. Договорились? Завтра в четыре дня жду тебя здесь. Получишь форму и сразу приступаешь к работе.
- Хорошо. Спасибо вам, Джордж. До свидания, - быстро проговорила я, поднимаясь со стула.- До завтра, Эвелин. Не опаздывай, - бросил он мне вслед, продолжая провожать меня своим липким взглядом до самой двери.
Я буквально вылетела из этого кабинета на свежий воздух, жадно глотая ртом кислород, словно пыталась смыть с себя этот удушающий запах Джорджа и его мерзкий взгляд. Но радоваться было некому. Я медленно шла по тротуару в сторону дома, и мои мысли, вопреки всему, снова упрямо вернулись к Джеймсу. Образ его окровавленного, избитого лица стоял перед глазами как проклятие. Что он сейчас делает? Как он там, в этой огромной пустой квартире? Больно ли ему после тех страшных ударов Брута? Обработал ли кто-нибудь его сломанные ребра? Сердце сжималось от дикой, неизлечимой тоски. Я до крови закусила губу, мысленно крича себе: «Остановись! Прекрати о нем думать! Он растоптал тебя, он использовал тебя!» Я отчаянно пыталась отогнать эти мысли, полностью погрузившись в свое внутреннее горе.
И из-за этого я совершила глупость. Я совсем перестала смотреть по сторонам.
Я начала переходить дорогу, даже не взглянув на светофор. Вдруг до моего слуха донесся бешеный, оглушительный визг тормозов и отчаянный сигнал клаксона. Я резко повернула голову и обомлела: прямо на меня на огромной скорости неслась тяжелая черная машина. Страх парализовал мое тело, ноги словно приросли к асфальту, а в голове пронеслась дурная мысль: «Вот и всё...»
Но в следующую секунду произошло то, чего я никак не ожидала. Кто-то с невероятной силой резко потянул меня за руку назад, на тротуар. От сильного рывка я потеряла равновесие и с размаху уперлась лицом и ладонями в чью-то твердую, широкую мужскую грудь. Автомобиль с диким ревом пронесся в паре сантиметров от нас, обдав нас облаком пыли и выхлопных газов.
Внутри меня словно бомба взорвалась. Дикий, первобытный ужас от волоска со смертью, наложившийся на вчерашнюю ночную катастрофу и истощение, окончательно добил мою психику. Мое дыхание мгновенно сбилось. Я начала задыхаться, глотая воздух ртом, но легкие словно сжались в тиски. Сердце колотилось со скоростью пулемета, перед глазами поплыли черные круги, а руки затряслись в крупной дрожи. Это была она. Жёсткая, неуправляемая паническая атака. Из моих глаз хлынули безудержные слезы, и я судорожно вцепилась в куртку своего спасителя, не в силах даже стоять на ногах.
- Эй, эй, тише! Всё хорошо, ты жива, я держу тебя! - раздался над моей головой мягкий, на удивление спокойный и уверенный мужской голос.
Парень аккуратно подхватил меня под руки, не дав упасть на асфальт, и медленно опустил нас обоих на ближайшую деревянную скамейку у дороги. Я продолжала задыхаться, всхлипывая и содрогаясь всем телом.
- Послушай меня внимательно, - парень сел прямо напротив меня, бережно взял мои дрожащие ладони в свои теплые руки и заглянул мне в лицо. - Я врач, слышишь меня? Меня зовут Шон. У тебя сейчас паническая атака, это просто реакция на испуг. Ты в полной безопасности. Давай вместе. Сделай глубокий вдох через нос... Вот так, молодец. И медленный, долгий выдох через рот. Давай, дыши вместе со мной. Вдох... выдох...
Его ровный, уверенный и профессиональный тон подействовал на меня как лекарство. Я изо всех сил старалась следовать его инструкциям, глядя в его глаза. Прошло долгих десять минут, прежде чем мое дыхание наконец выровнялось, а дикая дрожь в теле начала постепенно утихать. Сердце снизило свой бешеный ритм. Я вытерла слезы ладонью и впервые смогла нормально разглядеть своего спасителя.
Шон был красивым. Высокий, подтянутый блондин с потрясающими, чистыми голубыми глазами, в которых сейчас читалось искреннее беспокойство. У него была очень открытая, добрая и какая-то легкая, веселая улыбка. Он был умен, обходителен, да еще и врач - настоящий контраст с тем мрачным миром, из которого я только что сбежала.
- Ну вот, видишь, ты отлично справилась, - Шон мягко улыбнулся, протягивая мне чистый носовой платок. - Румянец возвращается. Как тебя зовут, отчаянная пешеходка?
- Эвелин... - тихо, охрипшим от слез голосом ответила я, забирая платок. - Спасибо вам большое, Шон. Если бы не вы... я даже не знаю, что бы со мной было. Извините за эту сцену, просто... тяжелый день.
- Не за что извиняться, Эвелин. Рад, что оказался в нужное время в нужном месте, - он весело подмигнул мне, поднимаясь со скамейки и помогая мне встать. - Ты идти-то сможешь? Давай я тебя провожу или такси вызову? А то ты до сих пор немного бледная.
- Нет-нет, спасибо, я здесь рядом живу, дойду сама, - я робко улыбнулась ему, чувствуя огромную благодарность. - Еще раз спасибо вам. До свидания.
Я уже развернулась, собираясь сделать шаг в сторону своего двора, как Шон вдруг сделал шаг за мной и мягко придержал за локоть.
- Эвелин, подожди, - он неловко улыбнулся, запустив руку в свои светлые волосы, и в его голубых глазах промелькнул явный интерес. - Я пониманию, что момент не самый подходящий... Можно мне узнать твой номер телефона? Обещаю не быть навязчивым, просто хочу убедиться, что ты завтра проснешься здоровой. Ну и... может, выпьем как-нибудь кофе? Без участия сумасшедших машин.
Я замешкалась на секунду. В моей душе всё еще кровоточила страшная рана, оставленная Джеймсом, и думать о каких-то новых знакомствах было больно. Но Шон только что спас мне жизнь. Он был таким добрым, светлым и правильным... Закусив губу, я тихо продиктовала ему свои цифры.
- Записал! - Шон победно улыбнулся, помахав мне телефоном. - Иди домой, Эвелин, и обязательно выпей теплого чая с сахаром. Я напишу тебе вечером.
Я кивнула ему на прощание и быстрыми шагами направилась к своему подъезду. Переступив порог пустой бабушкиной квартиры, я закрыла дверь на замок и без сил прислонилась к ней спиной. Сегодняшний день выжал из меня всё до последней капли. Завтра меня ждал Джордж со своей откровенной формой в кафе, где-то в темноте страдал избитый Джеймс, а в моем телефоне теперь был номер красавца-врача Шона. Моя жизнь закручивалась в какой-то совершенно новый, пугающий и непредсказуемый узел.
Вернувшись в пустую квартиру, я первым делом заварила себе крепкий чай, как советовал Шон, хотя руки всё еще немного подрагивали. Стоило мне сесть на кровать, как экран телефона засветился. Это было сообщение от моего спасителя.
«Привет, Эвелин! Это Шон. Просто хотел убедиться, что ты добралась до дома в целости и сохранности, и твоя паническая атака не вернулась. Всё хорошо?»
Внутри разлилось непривычное, слабое тепло. На фоне того ушата грязи, который вылил на меня Джеймс, эта простая забота от едва знакомого парня казалась чем-то нереальным.
«Привет, Шон. Да, всё хорошо, я дома. Спасибо тебе еще раз за спасение. Если бы не ты, я бы точно не справилась», - быстро напечатала я и отложила телефон.
Той ночью я заснула на удивление быстро - измотанный первыми сутками одиночества организм просто отключился. Утром я проснулась с четким осознанием того, что моя прошлая жизнь окончательно сгорела. Университетских пар сегодня в расписании не было, поэтому я сразу начала собираться на свою первую смену в кафе к Джорджу.
Когда я пришла, толстяк уже ждал меня у барной стойки. Смерив меня своим привычным, сальным взглядом, от которого меня снова передернуло, он швырнул мне в руки тонкий пластиковый пакет.
- Держи, милочка. Твоя спецодежда. Переодевайся в служебной уборной и марш в зал, клиенты ждать не будут, - буркнул он, пуская изо рта облако вонючего табачного дыма.
Я взяла пакет и на неслушающихся ногах пошла вглубь коридора. Закрывшись в туалетной комнате, я вытащила форму и едва не заплакала от унижения. Черная юбка была настолько короткой, что едва прикрывала бедра - стоило сделать шаг, как она подскакивала еще выше. Белая рубашка оказалась из полупрозрачной, тонкой ткани, а вырез на груди был таким глубоким, что исправить это было невозможно, сколько бы я ни пыталась застегнуть пуговицы. Я никогда в жизни не носила ничего подобного. На Мальдивах с Джеймсом я примеряла открытые купальники, но то было отчаянное, сладкое безумие для любимого человека, а это... это было выставлением себя на показ ради грошовых чаевых. Мне было безумно, до чертиков некомфортно. Я чувствовала себя абсолютно голой.
Выйдя в зал, я испуганно вжала голову в плечи, готовая сгореть со стыда под первыми же взглядами посетителей. Но ко мне тут же подошла невысокая, миловидная девушка со светлыми кудряшками, на которой была точно такая же вызывающая форма.
- Привет! Ты новенькая? Эвелин, да? - дружелюбно улыбнулась она, протягивая мне блокнот для заказов. - Меня зовут Шейла. Не переживай ты так, расправь плечи. По твоему лицу сразу видно, что ты в ужасе от этой тряпки.
- Привет... Да, я Эвелин, - тихо ответила я, судорожно одергивая подол юбки вниз. - Если честно, мне так стыдно... Я никогда такое не носила. Этот Джордж просто мерзкий тип.
- О-о-о, ты даже не представляешь, насколько! - Шейла понимающе вздохнула и закатила глаза, увлекая меня за барную стойку, подальше от глаз босса. - Мы тут все эту форму ненавидим до зубовного скрежета. Короткая, неудобная, вечно эти пьяные мужики за столиками сальные комплименты отпускают... Но деваться некуда, платят тут вовремя, да и чаевые хорошие, а мне за учебу отдавать надо. Так что держись, подруга. Если кто-то начнет распускать руки - сразу говори мне, у нас бармен Тим быстро таких придурков вышвыривает.
Её слова и искренняя, простая поддержка мгновенно разрядили обстановку. Мы с Шейлой сразу нашли общий язык. Весь день она ненавязчиво подсказывала мне, как правильно держать поднос, какие столики лучше обслуживать в первую очередь и как вежливо, но твердо отшивать слишком навязчивых клиентов.
Но работа официантки оказалась адски тяжелой. К концу моей семичасовой смены ноги буквально гудели от невыносимой боли, спина ломила, а лицо свело судорогой от дежурной, натянутой улыбки, которую приходилось демонстрировать посетителям. Я чувствовала себя выжатым лимоном. На часах было одиннадцать вечера, мое рабочее время наконец-то закончилось. Я зашла в раздевалку, с огромным облегчением стянула с себя эту позорную короткую юбку, переоделась в свои привычные, уютные джинсы и свободную кофту и вышла на крыльцо кафе.
И застыла на пороге.
Прямо у входа, прислонившись спиной к кованому фонарному столбу, стоял Шон. В своей легкой светлой куртке, с растрепанными блондинистыми волосами и мягкой, доброй улыбкой на лице, он казался пришельцем из какого-то другого, чистого мира. Стоило ему заметить меня, как его голубые глаза радостно блеснули.
- Привет, отчаянная официантка! - весело воскликнул он, делая шаг мне навстречу и протягивая большой бумажный стакан, от которого шел ароматный пар. - Я посчитал, что после тяжелой смены тебе срочно необходим горячий шоколад. Не ошибся?
- Шон? Боже... Что ты здесь делаешь? - я растерянно улыбнулась, принимая стакан и чувствуя, как тепло согревает мои замерзшие пальцы. - Как ты узнал, где я работаю? И сколько ты тут стоишь?
- Ну, твой номер телефона творит чудеса, а город у нас не такой уж большой, - он хитро подмигнул мне, увлекая за собой в сторону тихого, залитого неоновым светом ночного парка. - Стою минут двадцать. Подумал, что после вчерашнего дорожного безумия тебе точно нельзя возвращаться домой одной в темноте. Прогуляемся? Тебе нужно подышать воздухом.
- Прогуляемся, - тихо согласилась я. Нам обоим нужно было выговориться, да и возвращаться в пустую квартиру бабушки мне до ужаса не хотелось.
Мы медленно шли по затененным аллеям парка. Вокруг царила оглушительная, приятная тишина, нарушаемая лишь шуршанием наших шагов и далеким гулом машин. Шон оказался потрясающим собеседником - он много шутил, рассказывал забавные истории из своей практики в больнице, и с ним было удивительно легко. Но я всё еще оставалась дико зажатой внутри. Страшный призрак Джеймса, его предательство и его уродливые слова стояли между мной и всем остальным миром непробиваемой ледяной стеной. Я безумно боялась снова довериться кому-то. Боялась, что если открою душу, меня снова растопчут и выбросят, как ненужную вещь.
- Эвелин, ты какая-то очень грустная сегодня, - Шон остановился у небольшого мостика через пруд, внимательно заглядывая в мое бледное лицо своими чистыми голубыми глазами. В его голосе не было фальши, только искреннее участие. - Вчера ты плакала, сегодня у тебя этот потерянный взгляд... Расскажешь, что у тебя стряслось? Я ведь врач, умею хранить чужие секреты. Тебя кто-то обидел?
Я отвела взгляд в сторону, смотря на темную гладь воды, в которой отражались фонари. К горлу снова подступил горький, удушающий спазм. Мне так хотелось закричать, рассказать, как сильно у меня болит сердце, как я скучаю по объятиям своего мучителя... Но я заставила себя сжать кулаки. Про прошлое Джеймса, его нелегальные бои и ту грязь, что между нами произошла, я не могла рассказать Шону. Это было слишком личным, слишком опасным и страшным.
- Всё нормально, Шон. Просто... - я сглотнула слезы, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. - Я недавно рассталась с парнем. Очень тяжело рассталась. Он... наговорил мне ужасных вещей, растоптал всё, что между нами было, и выгнал. Мне просто до сих пор очень больно. Тяжело начинать всё с нуля, искать работу, привыкать к одиночеству.
Шон молчал несколько секунд. А затем он сделал шаг ближе, аккуратно взял меня за плечи и заставил посмотреть на себя. На его красивом лице не было и следа от прежнего веселья - только глубокое, зрелое сочувствие.
- Послушай меня, Эвелин, - тихо, но удивительно твердо произнес он, слегка сжимая мои плечи. - Этот парень - законченный, слепой идиот, раз смог упустить такую невероятную девушку, как ты. Оставить тебя одну, да еще и наговорить гадостей... Он просто недостоин даже одной твоей слезинки. Ты сильная, ты справишься. И знай: теперь ты не одна. Я рядом. И я сделаю всё, чтобы ты снова научилась улыбаться. Поняла меня?
Я смотрела в его добрые голубые глаза, слушала эти правильные, лечащие душу слова, и из моих глаз вопреки воле снова покатилась одинокая, горячая слеза. Я кивнула ему в ответ, чувствуя, как внутри меня медленно, со скрипом начинает таять крошечный кусочек того льда, который оставил после себя Джеймс.
Мы гуляли еще около часа, болтая уже о более легких вещах. Шон проводил меня до самого подъезда моего дома, дождался, пока я зайду внутрь, и помахал рукой на прощание.
Переступив порог квартиры, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце всё еще ныло по Джеймсу, но в кармане куртки лежал платок Шона, а на душе впервые за эти бесконечные два дня стало чуточку спокойнее. Я понимала, что впереди меня ждет долгая борьба со своими страхами и тяжелая работа у Джорджа, но сегодня, благодаря Шону, я впервые поверила, что, возможно, когда-нибудь этот кошмар закончится, и я смогу снова стать счастливой.