59 часть.
От лица Джимин.
После её восемнадцатого дня рождения что-то будто закрепилось.
Не изменилось резко — нет.
Просто стало устойчивее.
Как лёд, который наконец перестал трескаться под ногами.
Минджон стала чуть спокойнее.
И одновременно — ещё ближе.
Как будто этот возраст для неё был не про “взросление”, а про окончательное принятие того, что у неё уже есть жизнь здесь, со мной, в этом мире, который не собирался возвращаться в норму.
Она больше не пыталась “держаться” так отчаянно.
И это было хорошо.
Но иногда меня всё равно настораживало, насколько сильно она ко мне привязана.
Не в плохом смысле.
А в том, что это стало слишком естественно.
Как дыхание.
Как привычка жить рядом.
В тот день мы сидели в комнате, закутавшись в одеяло.
За окном снова падал снег.
Тихий.
Редкий.
Город под ним выглядел почти красивым — если забыть, что внутри него всё ещё ходят заражённые.
Минджон сидела рядом, прижавшись плечом ко мне.
И рисовала.
Опять.
Я уже даже не спрашивала что.
Просто смотрела.
— Ты сегодня молчаливая, — сказала она.
— Я всегда молчаливая.
— Нет.
Я посмотрела на неё.
— Просто ты не замечаешь, когда я думаю.
Она чуть приподняла голову.
— О чём?
Я помолчала.
Потом честно сказала:
— О нас.
Она не удивилась.
Просто вернулась к рисунку.
— Хорошо или плохо?
— Не знаю.
Она остановилась.
И это уже было редкостью.
Повернулась ко мне полностью.
— Джимин.
— М?
— Ты жалеешь?
Я сразу поняла, о чём она.
О нас.
О том, как мы стали ближе.
О том, как всё это вообще превратилось в “мы”.
Я выдохнула.
И чуть сильнее обняла её за талию.
— Нет.
Пауза.
— Но я думаю.
— О чём?
Я посмотрела на неё.
Долго.
Слишком честно.
— О том, что если бы с тобой что-то случилось… я бы не смогла просто “пережить и идти дальше”.
Минджон замолчала.
И на секунду её лицо стало слишком тихим.
Слишком настоящим.
Она отложила карандаш.
И чуть ближе придвинулась ко мне.
— Тогда не переживай заранее, — сказала она спокойно.
Я хмыкнула.
— Легко сказать.
— Нет.
Она положила ладонь мне на руку.
— Просто… я здесь.
Пауза.
— Сейчас.
Я посмотрела на её руку на моей.
Тёплую.
Настоящую.
И чуть накрыла её своей.
— Ты слишком уверенно говоришь это для человека в апокалипсисе.
— Ты тоже слишком заботишься для человека в апокалипсисе.
Я усмехнулась.
И наклонилась, оставив лёгкий поцелуй в её лоб.
Она не отстранилась.
Только закрыла глаза на секунду.
Как будто ей этого было достаточно, чтобы всё внутри стало тише.
— Давай сегодня не думать о плохом, — пробормотала она.
— Ты первая начала.
— Я вообще ничего не начинала.
— Ты всегда начинаешь.
Она тихо фыркнула.
И снова прижалась ко мне.
Мы сидели так до вечера.
Без лишних слов.
Без напряжения.
Только снег за окном.
И ощущение, что даже если мир снаружи продолжает рушиться…
у нас внутри уже давно появился свой порядок.