57 часть.
От лица Джимин.
Полароид мы нашли случайно.
В одном из почти пустых домов, куда мы зашли просто “на всякий случай”.
Я тогда не ожидала вообще ничего ценного — максимум пару консервов или батарейки.
Но Минджон резко остановилась у тумбочки в гостиной.
— Подожди…
Я обернулась.
Она уже держала в руках маленькую камеру.
Пыльную.
С царапинами.
Но рабочую.
— Это что? — спросила она тихо.
Я взяла из её рук.
Покрутила.
И только потом поняла.
— Полароид.
Она моргнула.
— Это тот, который сразу печатает фото?
— Да.
И на секунду в её лице что-то изменилось.
Не привычная спокойная усталость.
А интерес.
Чистый.
Как у человека, который на секунду забыл, где находится мир.
— Мы можем… попробовать? — спросила она.
Я посмотрела на неё.
Потом на камеру.
Потом снова на неё.
И неожиданно даже для себя кивнула.
— Можем.
Мы не стали ждать “подходящего момента”.
Потому что в нашем мире таких моментов не было.
Мы просто вышли на крышу.
Ветер был холодный.
Серый город вокруг — тихий, как всегда.
Минджон стояла рядом со мной, чуть прижавшись плечом.
— Куда смотреть? — спросила она.
— На меня, — ответила я.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что ты всегда смотришь куда угодно, кроме меня.
Она тихо фыркнула.
Но всё же повернулась.
Я подняла камеру.
— Не двигайся.
— Я не двигаюсь.
— Ты моргаешь.
— Это считается?
Я чуть усмехнулась.
— Да.
И нажала кнопку.
Щёлк.
Камера ожила.
Медленно.
Слишком медленно для её любопытных глаз.
Минджон наклонилась ближе ко мне, чтобы посмотреть.
— Оно работает?
— Да.
И через несколько секунд из камеры начал вылезать снимок.
Белый.
Пустой.
Потом медленно проявляющийся.
Я увидела нас первой.
Минджон рядом со мной.
Плечо к плечу.
Она чуть ближе, чем “просто рядом”.
И с тем самым выражением лица — мягким, настоящим, без защиты.
Я замолчала.
— Покажи, — сказала она тихо.
Я повернула снимок к ней.
Она долго смотрела.
Слишком долго.
— Это… мы?
— Да.
Она взяла фото аккуратно.
Как будто оно могло сломаться.
— Странно, — пробормотала она.
— Что именно?
— Я выгляжу… спокойно.
Я усмехнулась.
— Ты и есть спокойная.
— Не всегда.
— Со мной — всегда.
Она ничего не ответила.
Только прижала фото к груди.
Потом вдруг посмотрела на меня.
— Давай ещё.
— Что ещё?
— Всё.
Я приподняла бровь.
— Очень конкретно.
— Ты понимаешь.
И я поняла.
Мы начали фотографировать всё подряд.
Как она смеётся.
Как я треплю её волосы.
Как она засыпает у меня на плече.
Как я целую её в лоб, а она делает вид, что “это лишнее”, но не отстраняется.
Каждый снимок — как маленький кусочек того, что у нас осталось.
Живого.
Настоящего.
И когда вечером мы сидели дома, я разложила фотографии на столе.
Минджон лежала рядом, головой у меня на коленях.
— Мы странные, — сказала она.
— Мы живые, — ответила я.
Она улыбнулась.
И тихо добавила:
— Покажи ещё раз ту, где мы стоим на крыше.
Я взяла снимок.
Посмотрела на него.
И поняла, что даже если этот мир снаружи давно рухнул…
у нас внутри появился свой.
И он умещался в маленькие белые фотографии, которые ещё пахли химией и чем-то, похожим на надежду.