47 часть.
От лица Джимин.
После того разговора многое изменилось.
Не сразу.
Не резко.
Но достаточно, чтобы я это заметила.
Я начала следить за ней иначе.
Не как за человеком, который “выйдет и вернётся”.
А как за тем, кто уже слишком часто возвращается на грани.
У неё остался шрам на ноге.
Большой.
Грубый.
Он не зажил нормально — в условиях, где никто не мог толком обработать раны, это было ожидаемо.
И каждый раз, когда она резко вставала или слишком быстро шла, я это видела.
Левая рука тоже не восстановилась полностью.
Снаружи всё выглядело нормально.
Но я знала.
Я видела, как она иногда непроизвольно задерживает движение.
Как сжимает пальцы чуть медленнее.
Как избегает нагрузки.
Она не жаловалась.
Конечно, нет.
Минджон вообще не из тех, кто жалуется.
Она из тех, кто сначала умирает стоя, а потом говорит: “всё нормально”.
И это раздражало.
Сильно.
Потому что остальные начали это воспринимать как данность.
Но я — нет.
Я начала оставлять ей еду отдельно.
Не “для всех”.
А ей.
Меньше, чем хотелось бы.
Но больше, чем позволяли остальные.
Я начала проверять её руку чаще, чем нужно.
Делать вид, что это просто “медосмотр”.
И каждый раз она закатывала глаза.
— Я не инвалид.
— Заткнись и дай посмотреть.
— Ты вообще не врач.
— Заметно.
Она фыркала.
Но не отказывалась.
И это было хуже всего.
Потому что она доверяла.
Не словами.
Действиями.
И я это чувствовала.
Однажды вечером она сидела у окна.
Как обычно.
Смотрела наружу.
Шрам на ноге был виден, когда она подтянула колено.
Я остановилась рядом.
— Болит?
— Нет.
Я посмотрела на неё.
Она даже не повернулась.
— Врёшь.
Она усмехнулась.
— Немного.
Я кивнула.
И села рядом.
Не напротив.
Рядом.
Тишина была привычной.
Но уже не чужой.
— Ты стала осторожнее, — сказала она вдруг.
Я хмыкнула.
— А ты стала медленнее.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Я поняла.
Пауза.
Я посмотрела на её руку.
На шрам.
На то, как она машинально не опиралась на неё.
— Ты вообще не должна была это тащить одна всё время, — сказала я тише.
Она не ответила сразу.
И я уже подумала, что снова закроется.
Но она вдруг сказала:
— А кто тогда?
Тихо.
Просто вопрос.
Без вызова.
И это было хуже любых споров.
Потому что ответа у меня не было.
Я медленно выдохнула.
И честно сказала:
— Не ты.
Она усмехнулась.
Но без привычной колкости.
— Уже поздно.
Я сжала пальцы.
— Нет.
Пауза.
И впервые за долгое время я добавила:
— Теперь не поздно.
Она наконец повернулась ко мне.
Смотрела долго.
И ничего не сказала.
Но в этот момент я поняла:
если раньше она просто выживала…
то теперь я начала делать всё, чтобы она не делала это одна.