45 часть.
От лица Джимин.
Сначала это выглядело как “разовая история”.
Одна вылазка — выжили.
Вторая — вернулись с едой.
Третья — с медикаментами.
Я даже начала думать, что у нас появился какой-то шанс.
Пока это не стало привычкой.
Каждое утро она вставала первой.
И каждый раз я уже знала, что сейчас скажет.
— Я выйду.
Без обсуждений.
Без пауз.
Как факт.
И каждый раз я отвечала одинаково:
— Нет.
И каждый раз она всё равно уходила.
Не потому что не слышала меня.
А потому что слышала — и делала по-своему.
Я злилась.
Постоянно.
Но не так, как раньше.
Не с криком.
А тихо.
Внутри.
Потому что каждый раз, когда дверь за ней закрывалась, в кабинете становилось на одного человека меньше.
И слишком много тишины.
Они начали это замечать.
Остальные.
Как она возвращалась с рюкзаком тяжелее, чем должна была.
Как бинты у нас появлялись быстрее, чем заканчивались.
Как еда всё ещё была.
И как я каждый раз стояла у двери чуть дольше, чем нужно.
— Она опять ушла одна? — кто-то однажды спросил.
Я не ответила сразу.
Потом коротко:
— Да.
— Ты её не остановишь?
Я медленно посмотрела на них.
— А ты попробуй.
После этого вопросов стало меньше.
Но не тревоги.
Я начала ждать её иначе.
Не просто “вернётся или нет”.
А “в каком состоянии”.
Потому что она всегда возвращалась.
Но никогда одинаково.
Иногда — молча.
Иногда — с порезами.
Иногда — с таким взглядом, будто внутри у неё что-то ещё чуть-чуть сдвинулось не в ту сторону.
Я делала вид, что это нормально.
Что я просто обрабатываю раны.
Перевязываю.
Даже ругаюсь.
Но на самом деле я каждый раз считала её шаги до двери.
И однажды поймала себя на том, что не отпускаю её взглядом, пока она не скрывается за поворотом.
Как будто если перестану смотреть — она исчезнет быстрее.
— Ты устала за меня переживать, — сказала она как-то вечером, когда вернулась слишком поздно.
Я даже не подняла голову.
— Нет.
— Врёшь.
— Да.
Она усмехнулась.
Села рядом.
И как обычно — слишком близко.
— Я справляюсь, — сказала она.
Я посмотрела на неё.
Долго.
Слишком.
— Я вижу, — ответила я наконец.
И это было правдой.
Она справлялась.
Но не так, как раньше.
И не так, как должна была.
А так, как будто каждый выход наружу забирал у неё что-то, что уже не возвращалось обратно.
И это меня бесило.
Сильнее, чем любые её споры.
Но я всё равно молчала.
Потому что каждый раз, когда она возвращалась в кабинет химии…
она всё ещё возвращалась ко мне.
И пока это было так — я продолжала открывать дверь.