32 часть.
От лица Джимин.
Я заметила, что она снова дрожит.
Не так, как раньше от страха или боли.
Сейчас это было слабое, голодное, вымотанное дрожание — тело просто напоминало, что оно всё ещё живое и ему что-то нужно.
Она лежала рядом, почти не шевелясь.
Глаза полузакрыты.
Дыхание тихое.
И я поняла, что если сейчас не заставлю её поесть — она просто снова выключится.
Я поднялась и открыла рюкзак с припасами.
Там было мало.
Слишком мало для пятерых.
И именно поэтому все сразу напряглись.
— Ты что делаешь? — резко спросил один из парней.
Я даже не посмотрела на него.
— Еда.
— Нам её нужно растянуть, — вмешалась девушка. — Мы не можем сейчас…
— Можем, — перебила я.
И достала одну небольшую порцию.
Сухой паёк.
Вода.
Минимум.
Они тут же начали шуметь.
— Ты с ума сошла?
— Нас пятеро!
— Мы не знаем, сколько это продлится!
Я медленно выдохнула.
И впервые за долгое время повернулась к ним полностью.
— Она не встанет, если не поест.
Тишина.
— И что? — тихо сказал парень. — Остальные тоже не железные.
Я шагнула ближе.
— Она сейчас важнее, чем ваш расчёт на будущее.
— С чего вдруг?!
Я посмотрела прямо на него.
— Потому что она единственная, кто сегодня прорвалась сюда через весь ад.
Пауза.
— Потому что без неё вы бы уже не сидели здесь и не спорили.
Тишина стала плотнее.
Но один всё равно не отступил:
— Это не значит, что надо тратить всё на неё одну!
И вот тут меня переклинило.
— Закрой рот.
Голос прозвучал ровно.
Холодно.
И кабинет сразу затих.
Я подошла ближе.
— Ещё раз скажешь, что она “расходный ресурс”, и я оставлю тебя за дверью.
Он побледнел.
Никто больше не спорил.
Я вернулась к ней.
Она всё ещё лежала там же.
Слабая.
Тихая.
Слишком спокойная для того, через что прошла.
Я аккуратно села рядом.
И тихо сказала:
— Смотри на меня.
Она с трудом приоткрыла глаза.
Я протянула ей еду.
— Ешь.
Она не спорила.
Даже не пыталась.
Просто послушно взяла.
Медленно.
Слабо.
И я поняла, что она уже не в состоянии играть в свою привычную “я сильная”.
Сейчас она просто… жила.
И этого было достаточно.
Я смотрела, как она ест маленькими кусками, почти не осознавая этого.
Щёчки надулись.
И впервые за всё время поймала себя на одной мысли:
если она сейчас снова сломается — я уже не смогу притвориться, что мне всё равно.