20. Тишина
Я дёрнулась было в сторону, но легкое прикосновение Искры к моему плечу вдруг превратилось в железную хватку.
- Лиад, - спокойно выговорила она, - прошу вас, доверьтесь нам.
- Куда вы нас ведёте?
- Туда, где вам помогут.
- Мне будет легче вам доверять, если вы снимите Барьер.
Искра ничего не ответила, только шумно выдохнула, сквозь сжатые зубы.
Рядом со мной послушно шла, держа меня за руку, Эсме. Капля придерживала её под локоть с другой стороны. Мы оказались зажаты между двумя Лоцманами: даже если я сейчас на долю секунды стану невидимой благодаря экранированию, хватит ли у меня сил справиться с обеими? Если и хватит, - раздумывала я, закусив губу, - то куда тогда бежать? Что делать?
- Я не могу доверять вам, если вы не...
Я не договорила. Слова застряли в горле, рот так и застыл в гримасе изумления. Сквозь пространство холла в нашем направлении двигался патруль, черной змеёй прорезая толпу. Страх сковал моё дыхание, иррациональный - так я пыталась объяснить себе. Я призвала на помощь память Викка: умбаррцы, иные, но люди, а значит не могут быть так уж страшны.
Но это не помогло. Страх всё больше меня сковывал, ледяной волной поднимался к горлу. Патруль приближался; отблески света отражались от тёмных стёкол, защищавших их чувствительные глаза. Люди спешно покидали помещение, расступаясь перед ещё одной группой гвардейцев.
Зачем их так много? Зачем...?
Мужчины в черном заполняли холл. Теперь они толпились у каждого входа, окружая нас и заполняя пространство сплошным тёмным пятном. Плечо онемело из-за сковавшей его мёртвой хватки. Ладонь Эсме в моей стала совсем мокрой - мою спутницу, как и меня, парализовал страх.
Страх превратился в ужас, когда я поняла, что больше ничего не ощущаю. Ни ментального поля людей, ни разноголосого пения Врат. Ничего. Заклинатели бездны оглушили меня, отрезали от Дара. Голова пошла кругом; я пошатнулась, потеряв привычное ощущение пространства.
Один из мужчин, выше и крупнее остальных, сделал шаг вперёд. В руке он сжимал нечто... Нечто, что мне так и не удалось разглядеть: мой взгляд оказался намертво пригвожден к его лицу, суровому и окаменевшему, как маска. Меня пробрала дрожь, словно в голове у меня сжимались, нащупывая невидимую нить, его ледяные пальцы.
- Эду! - строго окликнула старшая. - Ты обещал.
Капитан гвардейцев ничего не ответил, транслируя Искре мысленный посыл, до которого я так и не смогла дотянуться, как ни старалась. Уголок его рта дёрнулся в презрительной гримасе.
- А вдруг она не нарочно, Эду! - воскликнула Капля. - Вдруг она это не контролирует...?
Капитан едва заметно повёл головой; его губы растянулись в полуулыбке.
А потом за нить в моей голове кто-то потянул. Ужас захлестнул меня, мир сместился, поплыл, и рассыпался на атомы у меня перед глазами. Черное и белое, верх и низ, левое и правое поменялись местами, звуки превратились в цвета, ощущения - в пронзительный крик. Несмолкаемый, он длился и длился - миг, тысячелетие, вечность... Пульсирующее пятно боли взорвалось внутри, растеклось по телу, вспыхнуло. Приступ в полном сознании, как же я ненавижу переживать приступ в полном сознании пока мои чувства, мой разум рассыпаются, как конфетти...
Я понимала, что это делает Эду. Понимала, потому что помнила, как подобное проделывал Викк. Не понимала только за что? Что я ему сделала?
Я не ум и не чувство, - пришло откуда-то.
На мгновение, в болезненном хаосе мое личного ада появилась опора, нечто зыбкое, но ощутимое.
Я..
Кто Я?
Первым вернулся слух.
- Эду! - окрикнула Искра. - Прекрати, или я всё ей расскажу.
- Личная месть это низко, так низко! - громко шептала Капля.
- Я ничего не делал,- солгал капитан гвардейцев.
Я стояла, покачиваясь, на холодном кафеле пола. Меня изумило, как можно было пережить агонию и даже не рухнуть, не биться в конвульсиях, а оказаться наглухо запертой в пыточной камере собственных чувств.
Пусть это быстрее закончится, подумала я, когда умбаррец приблизился. Пусть он скорее убьёт меня. Я больше не выдержу.
Я ожидала нового спазма агонии, но его не последовало. Вместо этого что-то острое вонзилось мне в руку. Я хотела вырваться из хватки Искры, но застыла, как пчела в смоле. Я хотела плюнуть в неё ругательством, выкрикнуть что-то горькое и обидное. Это оказалось выше моих сил. С трудом опустив голову и сфокусировав взгляд, я увидела ампулу с неизвестной жидкостью. Прозрачные остатки её содержимого сквозь иглу вливались в мое тело.
***
Я ещё успела отступить на шаг назад и отпустить ладонь Эсме. Потом надо мной сгустился туман и я утонула в ослепительной белизне. Мягкая вата укутала меня со всех сторон, и последним, что я ощутила, было то, как меня подхватили чьи-то руки.
...Странно, но первыми пришли воспоминания о лагерном лазарете. Память услужливо подсовывала мне запах эфира и антисептика, громкий стук железных инструментов, слепящий свет операционных ламп. Потом пришло воспоминание слабости и невесомости тела, того, как я заново училась ходить, и как страшно было делать первый шаг.
Вслед, откуда-то из глубин памяти всплыл разговор с матерью, последний перед моим поступлением в лоцманскую школу. "Ты не понимаешь, что это за путь, Лиад. Из тебя выжмут всё, а саму тебя выбросят за ненадобностью". "Можно подумать тебе я очень нужна" - сказала я ей тогда, и впервые увидела слёзы в её глазах.
Потом всплыла ещё более ранняя память, память детства: долгие домашние вечера в ожидании отца, который однажды вышел за дверь и не вернулся. Я прижимаюсь горячим лбом к холодному оконному стеклу и долго, и напряжённо вглядываюсь в пустоту двора...
Время растянулось и шло невыносимо медленно. Перед глазами вытягивались и мелькали бесконечные волны света. Кто-то мягко прикасался к моему едва мерцающему разуму, уговаривал расслабиться и довериться. Переход? Куда нас переправляют? Только не обратно в Анклав! Где Эсме? Догадка, как и тревога, вспыхнула и сразу погасла, когда я окончательно потеряла сознание.
Очнулась я в кошмар, который поначалу показался будничным и привычным. Первым вернулся слух: я слышала писк датчиков и негромкие голоса. Слабый запах лекарств напомнил мне диспансер, в котором мне так часто приходилось бывать, с тех пор, как моя голова разбилась в Рьёке и мой Дар обернулся против меня.
- Дыхание и пульс стабилизируются. Она уже в сознании.
- Дай ей ещё немного времени. Пускай освоится. Не всё сразу.
Я увидела как тьма рассеивается даже сквозь сомкнутые веки. Свет усиливали постепенно - значит здесь учитывали сенсорную чувствительность таких, как я. Упражнение на осязание помогло мне убрать лишние мысли, почувствовать фактуру простыни, на которой я лежу, которая укрывала меня...
Упражнение на сенсорное центрирование, первое из усвоенных в Школе, повергло меня в панику.
Кошмар, начавшийся в Зале Прибытий не прекратился. Никаких отголосков мыслей и чувств. Никакой глубины и плотности пространства. Чувствительность к его тонкой структуре как будто отбило напрочь. Мой Дар всё так же молчал!
- Где я? Где Эсме? - я открыла глаза и мое зрение ранил яркий свет вопреки ожиданиям. - Что вы сделали со мной?
Горячая волна паники поднялась и захлестнула меня. Я рванулась вверх чтобы одним точным движением вскочить на ноги, но голову крепко удерживал каркас снабженный электромагнитными датчиками, запястья и щиколотки фиксировали прочные ремни. Я сделала ещё несколько рывков, прежде чем поняла, что сопротивление бесполезно. Где я? Что со мной сделали? Как они отобрали мой Дар?
- Выпустите меня! - я услышала собственный крик, в глазах потемнело, поле зрения залило темно-красным пятном ярости.
- Всплеск активности лимбической системы.
- Нетипичный психосоматический ответ на сенсорное купирование.
- Вводите седатив.
- Но она же...
- Мы не можем показать ее леди Сигаль в таком состоянии. Вводите седатив. Она выдержит.