Скоро рассвет||турбо

Утро следующего дня встретило меня серым небом и мелкой изморосью. За мной действительно приехала машина - чёрная «Волга» с тонированными стёклами, без опознавательных знаков. Водитель - молчаливый мужик лет сорока, даже не представился. Кивнул, открыл дверь - и всё.

По дороге в СИЗО я листала дело Ковалёва, уже выученное почти наизусть. Вопросы, которые я хотела задать, крутились в голове, как заевшая пластинка. Водитель молчал, я молчала. Только дворники шуршали по стеклу.

СИЗО встретило запахом хлорки и бетона. Серые стены, железные двери, Сильвестр организовал встречу быстро - слишком быстро для обычного человека. Значит, здесь работали свои люди.

Меня провели в комнату для свиданий - маленькую, с решёткой на окне и двумя стульями по разные стороны стола. Посередине - толстое стекло. Телефонная трубка на проводе.

Я села и стала ждать.

Через пять минут дверь с другой стороны открылась. Зашёл Ковалёв.

На фото он выглядел нормально. Вживую - разбитый. Под глазами синяки, губа рассечена, левая рука на перевязи. Но взгляд - цепкий. Не сломленный.

Он взял трубку. Я - свою.

- Ты адвокат? - спросил он хрипло. В голосе не было надежды. Скорее, усталое любопытство.

- Да. Меня зовут Александра. Я буду тебя защищать.

Он усмехнулся. Криво, одними губами.

- Молодая ты больно. Сильвестр нормального найти не мог?

- Не твоё дело, - ответила я спокойно. - Твоё дело - рассказывать правду. И только правду. Я должна знать всё, что ты сделал и чего не делал. Иначе вытащить не смогу.

Он замолчал. Посмотрел на меня долгим взглядом - оценивающим, тяжелым. Потом коротко кивнул.

- Давай, - сказал он. - Спрашивай.

Мы проговорили сорок минут. Коваль рассказывал, я записывала. Про пистолет, который он действительно выбросил. Про то, что стрелял из него, но не в тех, в кого его обвиняют. Про свидетелей, которые врут, потому что их купили. Про ментов, которые хотят посадить любого, кто связан с Сильвестром.

К концу разговора у меня сложилась картина. Не полная, но уже можно было за что-то зацепиться.

- У тебя есть шанс, - сказала я перед уходом. - Но ты должен делать всё, что я скажу. И не дёргаться. Понял?

- Понял, - ответил он. И добавил тише: - Ты правда думаешь, что у меня есть шанс?

- Я думаю, - сказала я, - что у каждого есть шанс, пока он не сдох. А ты ещё живой.

Он кивнул и опустил трубку. Конвой увёл его.

Я вышла на улицу. Водитель ждал у входа, открыл дверь. Я села, закрыла глаза.

«Он виновен. Не в том, в чём его обвиняют, но ствол он выбросил. А значит - надо крутить защиту так, чтобы акцент сместить на свидетелей.»

- На базу? - спросил водитель.

- На базу, - ответила я.

В особняке я сразу прошла к себе в кабинет. Разложила бумаги, выписала ключевые тезисы защиты. Работа кипела, время летело незаметно.

Около восьми вечера в дверь постучали.

- Да, - сказала я, не поднимая головы.

Вошел Сильвестр. Без охраны, с двумя кружками чая - как в прошлый раз.

- Работаешь? - спросил он, ставя одну кружку передо мной.

- Видишь, - я отодвинула бумаги и взяла чай. - Есть зацепки. Свидетели врут, у них показания расходятся по времени. Можно на этом сыграть.

Он кивнул, сел напротив. Помолчал. Я чувствовала - он пришёл не только про дело спросить.

- Ты хотел узнать, что нашёл про мою семью, - сказала я прямо. - Говори.

Сильвестр отпил чая, поставил кружку.

- Нашёл не всё, - начал он. Голос стал серьёзнее, без той лёгкой усмешки, что была раньше. - Я подключил своих людей. И в Казани, и в Москве. По всей твоей семье - глухо.

- Как глухо? - я почувствовала, как внутри снова затягивается тот самый холодный узел.

- А так. Нет родителей - никаких следов после 79-го. Твой брат выпустился из детдома в 88-м - и всё. Как в воду канул. Ни прописки, ни работы, ни приводов. Ничего. Человек-невидимка.

- Этого не может быть, - я сжала кружку так, что побелели костяшки.

- Ты не поняла, Саша, - Сильвестр подался вперёд, глядя мне в глаза. - Я говорю не про то, что его плохо искали. Я говорю - следы зачищены. Это не случайность.

Я молчала. Внутри нарастало то самое чувство, которое я знала с восьми лет - когда понимаешь, что правду от тебя прячут намеренно.

- А полковник? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Глеб Сергеевич Волков. По нему что-то есть?

Сильвестр усмехнулся. Но не зло - скорее, с уважением к тому, что я не рассыпалась после первой плохой новости.

- По нему - есть, - сказал он. - получил как только выиграешь дело

Я увидела распечатку - похоже, из какой-то базы данных. Старые, ещё советские формулировки, печать, подпись.

- Глеб Сергеевич Волков, - начал Сильвестр, пока я читала. - Полковник милиции. В 79-м работал в Казани, в отделе по особо важным делам. Вёл несколько закрытых дел, в том числе и ваше.

- Что с ним сейчас?

- А сейчас он - в Казани. Вышел на пенсию, но не ушёл.На вид - обычный пенсионер.

Он замолчал, давая мне время переварить.

- На деле он до сих пор работает. Но связи у него серьёзные. Ты к нему просто так не подойдёшь. Он не станет с тобой разговаривать.

- А если я сделаю так, что ему придётся? - спросила я, поднимая глаза.

Сильвестр посмотрел на меня долго. Очень долго. Потом кивнул.

- Может быть, - сказал он. - Но сначала - выиграй дело Коваля. Докажи, что ты чего-то стоишь. Тогда будем разговаривать дальше.

Он вышел.

Обычный пенсионер, который знает, что случилось с моими родителями.

«Глеб Сергеевич Волков, - повторила я про себя. - Мы ещё встретимся.»

Я убрала бумагу в рюкзак, в самый дальний карман, туда же, где лежал кастет. Потом вернулась к делу Коваля.

Работать надо было сейчас.

Но в голове уже зрела мысль: «Как только выиграю это дело - пойду к Волкову. Силой или хитростью. Но он заговорит.»

За окном моросил дождь. Я сделала глоток остывшего чая и снова склонилась над бумагами.

В кармане лежал кастет. На столе - чужое дело.и малая часть о человеке, от которого зависело всё.

«Ты справишься, Зималетдинова, - сказала я себе. - Ты всегда справлялась.»

Как и обещала ,давайте актива это моя мотивация стараться для вас 🫶