Верни мне душу

Пять лет спустя

— Вы к ужину вернётесь?

— Постараемся, — отвечает Джессика, в который раз проверяя карманы в поисках ключей.

— Это значит «нет», — поясняет Тэя, даже не поднимая головы.

Из кухни показывается мать Джессики, вытирая руки полотенцем.

— От неё другого ответа я и не ждала.

— Предательство с обеих сторон.

Тэя смеётся, пряча улыбку, а Джессика бросает на неё короткий взгляд.

На кухне за спиной её матери ещё пахнет базиликом, печёными овощами и чем-то сладким, что та несколько часов назад достала из духовки и категорически запретила трогать до ужина. Сквозь распахнутые окна тянет нагретым воздухом, розмарином из сада и сухой землёй, а где-то за домом не умолкают цикады.

— И воду возьмите, — добавляет женщина.

— Мам, мы не в пустыню едем.

— На улице тридцать четыре.

Тэя молча берёт бутылку со стола.

— Спасибо, — кивает мать. — Хоть один разумный человек.

— Я всё слышу, — сообщает Джессика, уже направляясь к двери.

Снаружи их мгновенно накрывает августовской жарой.

Даже ближе к вечеру каменные стены ещё отдают накопленное за день тепло, и воздух между домами кажется густым, почти неподвижным. Солнце уже опустилось ниже, но всё ещё цепляется за охристые фасады, выхватывая из них тёплые золотистые оттенки. Где-то на втором этаже сушится бельё, на узком балконе стоят горшки с цветами, а над соседней дверью свисает тяжёлая ветка бугенвиллеи так, что почти закрывает половину стены.

Где-то за крышами лениво ударяет церковный колокол.

Тэя на секунду останавливается.

За пять лет она бывала здесь уже не впервые, но Италия всё равно каждый раз действует на неё одинаково — хочется просто молчать и разглядывать всё вокруг.

Джессика тем временем уже успевает спуститься на несколько ступеней ниже и, заметив, что Тэя отстала, оборачивается.

— Ты идёшь?

— А ты куда-то торопишься?

— Нет. Просто проверяю, идёшь ли ты вообще.

Тэя догоняет её, всё ещё улыбаясь.

— Я бы тебя не бросила.

Джессика тихо смеётся, ничего не отвечая. И всё же с ней сегодня что-то не так.

Тэя замечает это ещё утром. Сначала та слишком долго ищет ключи, хотя те лежат прямо перед ней. Потом дважды проверяет телефон. За обедом почти не притрагивается к еде, а сейчас уже минут пятнадцать идёт подозрительно молча, засунув обе руки в карманы лёгких брюк.

Тэя терпит ещё секунд тридцать.

— Ты кого-нибудь убила?

Джессика наконец поворачивает голову.

— Что?

— Просто пытаюсь понять, почему ты весь день ведёшь себя так, будто прячешь тело.

— Очень лестное мнение обо мне.

— Ты нервничаешь.

— Я не нервничаю.

Тэя останавливается.

Джессика делает ещё два шага, прежде чем замечает отсутствие человека рядом и тоже вынужденно замирает.

— Джесс.

— Мм?

— Я знаю тебя пять лет.

— Это угроза?

— Это означает, что вот эта твоя... — Тэя неопределённо машет рукой в её сторону, — морда «со мной всё совершенно нормально» на меня больше не действует.

На секунду между ними повисает тишина.

Потом Джессика опускает голову и тихо смеётся.

— Морда?

— Именно.

— Пять лет вместе, а словарный запас всё ещё впечатляет.

— Не переводи тему.

— Я и не...

— Джессика.

Она тут же замолкает.

И вот теперь Тэя окончательно понимает: что-то действительно происходит.

Потому что Джессика Эванс, человек, способный спорить с навигатором, налоговой и собственной температурой под сорок, вдруг просто стоит перед ней и почему-то не находит ответа.

Где-то позади проходит пара с собакой. Тэя провожает их взглядом лишь на секунду, а затем снова смотрит на Джессику, терпеливо ожидая продолжения.

— Ладно, — наконец произносит Джессика.

И выдыхает.

Странно глубоко.

— Что «ладно»? — хмурится Тэя.

— Я вообще-то собиралась сделать это чуть дальше.

— Сделать что?

— Там спокойнее.

— Джесс, ты сейчас звучишь всё более подозрительно.

— Я знаю.

— И... — Тэя не успевает договорить, как Джессика вдруг берёт её за руку. Просто берёт — переплетает пальцы, как делала уже тысячи раз, но сейчас её ладонь почему-то холоднее обычного.

Тэя замолкает.

Они доходят до небольшой смотровой небольшой площадки за последними домами. Здесь действительно тише. Город остаётся немного позади — не исчезает, просто приглушается расстоянием, превращаясь в далёкие голоса и редкий звон велосипедного звонка.

Джессика останавливается.

— Ты меня пугаешь, — признаётся Тэя.

— Не надо.

— Очень полезный совет.

— Просто... дай мне сказать.

Джессика смотрит на неё несколько секунд, и Тэя впервые за долгое время видит в её лице что-то почти забытое — ту самую маленькую потерю контроля, которая когда-то казалась невозможной. Тёмные глаза неспокойно перебегают по её лицу, будто Джессика, чёрт возьми, действительно не знает, что делать дальше.

И это уже по-настоящему страшно.

— Джесс...

— Подожди.

Джессика ещё раз выдыхает и коротко проводит большим пальцем по костяшкам её руки.

— Я придумала примерно десять вариантов того, что должна сейчас сказать.

— Господи.

— И все они звучали отвратительно.

Тэя чувствует, как сердце почему-то начинает биться быстрее.

Нет.

Не может быть.

— Поэтому, — продолжает Джессика, уже почти с досадой на саму себя, — я решила ничего из этого не использовать.

— Очень обнадёживает.

На этот раз она улыбается.

— Помнишь виноградники?

Вопрос настолько неожиданный, что Тэя моргает.

— Какие?..

И тут понимает.

Тот октябрь.

Холодный кофе в бумажном стакане. Лозы, уходящие по склону вниз. И Джессика рядом — двадцатидвухлетняя, ещё почти незнакомая ей в каких-то вещах, — которая тогда совершенно между делом сказала, что когда-нибудь покажет ей Италию.

— Помню, — тихо отвечает Тэя.

Конечно, помнит.

Спустя два года они действительно съездили сюда впервые. Не идеально. Заблудились где-то в Тоскане, поссорились из-за парковки, промокли под дождём в Сиене, а в последнюю ночь Джессика умудрилась заказать им столик на совершенно неправильную дату. Тэя до сих пор считает ту поездку одной из лучших в своей жизни.

— Я тогда сказала «когда-нибудь», — продолжает Джессика. — И понятия не имела, что это вообще значит.

— А теперь?

Джессика смотрит прямо на неё.

— Теперь знаю.

И полезает рукой в карман.

Нет.

У Тэи на секунду буквально перестаёт работать мозг.

— Джессика...

— Я ещё ничего не сделала.

— Джессика.

— Ты можешь дать мне хотя бы тридцать секунд?

— Нет.

Та неожиданно смеётся — нервно, коротко, совершенно не похоже на себя. И вот это почему-то добивает окончательно.

— Боже мой, ты реально нервничаешь.

— Тэя.

— Нет, подожди, я хочу запомнить этот момент.

— Я сейчас передумаю.

— Не передумаешь.

— Откуда такая уверенность?

Тэя уже не может сдержать улыбку.

— Я знаю.

На этот раз Джессика просто смотрит на неё.

А потом качает головой с какой-то почти беспомощной улыбкой.

— Конечно ты знаешь.

Она достаёт маленькую коробочку.

Тэя перестаёт улыбаться.

Мир на секунду сужается до нескольких сантиметров между ними. Тэя всё ещё слышит голоса с улицы, стрёкот цикад и далёкий шум машин, но всё это внезапно становится чем-то фоновым. Остаётся только Джессика напротив — её непривычно серьёзное лицо и собственное сердце, которое вдруг начинает биться так сильно, будто последние несколько секунд решило прожить за все пять лет сразу.

Джессика не встаёт на колено сразу. Сначала просто держит коробочку между ними и говорит:

— Я не знаю, где мы будем через пять лет.

Тэя смотрит на неё, уже совершенно не пытаясь скрыть влажные глаза.

— Очень хороший старт.

— Дай договорить.

— Молчу.

Джессика тихо улыбается и чуть качает головой.

— Я не знаю, где мы будем жить. Не знаю, сколько раз ты ещё решишь сменить работу, сколько кошек мы в итоге притащим домой и сколько раз мне придётся объяснять тебе, что ручную кладь тоже иногда взвешивают.

Тэя всхлипывает и одновременно смеётся.

— Один раз это было.

— Три.

— Продолжай.

Джессика становится серьёзнее.

— Я не знаю почти ничего из того, что принято обещать в такие моменты.

Короткая пауза.

— Но я знаю, что хочу узнавать всё это вместе с тобой.

Вот теперь слеза всё-таки срывается.

Тэя быстро вытирает её костяшкой пальца, сердито, будто это вообще может что-то исправить.

— Это нечестно.

— Знаю.

И только теперь Джессика опускается на одно колено.

Никаких зрителей.

Никакой музыки.

Только ветер, шорох листвы и человек перед ней, с которым когда-то всё началось с пары слишком долгих взглядов и одного совершенно неуместного интереса.

Джессика открывает коробочку.

— Тэя, ты выйдешь за меня?

Тэя смотрит на неё секунду.

Другую.

И вдруг начинает смеяться сквозь слёзы так сильно, что приходится закрыть лицо ладонями.

— Это сейчас да или нервный срыв? — снизу осторожно интересуется Джессика.

— Господи, встань.

— Это не звучит как да.

— Джессика, встань!

— Мне нужен юридически однозначный ответ.

Тэя убирает руки от лица.

— Да.

Джессика не двигается.

— Что?

— Не беси меня сейчас. Да. Конечно, да.

Вот теперь она встаёт.

Тэя даже не даёт ей нормально надеть кольцо — просто хватает за ворот рубашки и притягивает к себе. Поцелуй получается мокрым от слёз, холодным от ветра и совершенно неудобным.

И, наверное, именно поэтому идеальным.

Где-то посреди него Джессика смеётся ей в губы.

— Ты кольцо хотя бы забери.

— Потом.

— Я четыре месяца его выбирала.

Тэя отстраняется.

— Четыре месяца?

— Вот поэтому я сегодня нервничала.

— Сегодня?!

— Последние недели тоже.

Тэя смотрит на неё совершенно ошарашенно.

— И я ничего не заметила?

Джессика приподнимает бровь, наконец-то снова немного похожая на себя.

— Видимо, не настолько хорошо ты меня знаешь.

Тэя несколько секунд молчит.

Потом хватает её за ворот рубашки и снова тянет к себе.

— Замолчи.

— С удовольствием.

Джессика тихо смеётся и целует её снова. Тэя закрывает глаза, прижимаясь ближе, и вдруг ловит себя на простой мысли — кажется, именно так для неё теперь и ощущается дом.

***

Ну что, на связи автор 🥹
Вот и всё. До сих пор немного не верится, что эта история закончилась. Ужасно грустно расставаться со всеми ребятами, успела привязаться ко всем гораздо сильнее, чем планировала. Также хочу сказать спасибо каждому, кто дошёл до этого момента и прожил эту историю вместе со мной. Надеюсь, вам было так же тепло с ними, как мне ❤️
Буду рада узнать впечатления!