3
Ты судорожно вздохнула и изо всех сил упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь разорвать эти внезапные объятия. Твои окровавленные пальцы оставили красные следы на его безупречно белой рубашке. Силы почти покинули тебя, поэтому оттолкнуть его по-настоящему не получилось — ты лишь смогла немного отодвинуться, оставаясь в кольце его рук.
Слёзы всё ещё застилали глаза, но внутри рыданий закипела глухая, обжигающая ярость. Ты посмотрела прямо в его испуганные серые глаза и, задыхаясь, начала быстро, надрывно шептать ему в лицо самые горькие оскорбления:
— Трус… Какая же ты тварь, Малфой… Не трогай меня своими грязными руками. Ненавижу тебя. Лицемерный, жалкий подонок…
Твой шёпот дрожал, но в нём было столько яда и боли, что Драко словно ударили по лицу. Он не отпустил тебя, но замер, бледнея с каждой секундой всё сильнее.
— Вчера ты строил из себя защитника, а сегодня предал, — продолжала ты шептать, давясь слезами, пока осколки маминого кулона больно кололи ладонь. — Ты такое же чудовище, как и они. Ничтожество. Убирайся к своей Паркинсон, пусть она тебе поаплодирует. Зачем ты вернулся? Посмотреть, как я сдохну в этом коридоре?!
Драко молча глотал твои слова. Его челюсть сжалась, а в глазах застыло такое острое отчаяние, какого ты никогда у него не видела. Он не пытался оправдываться. Он просто продолжал крепко держать тебя за плечи, принимая каждый твой удар и не позволяя тебе снова упасть на холодные камни.
— Обзывай меня. Давай, бей, если хочешь, — хрипло прошептал Драко, ещё сильнее сжимая твои плечи. — Говори мне всё, что угодно, Т/И. Только не молчи. Скажи ещё, если тебе от этого станет легче. Я заслужил каждое твоё слово.
Его покорность и эта внезапная готовность принимать твои удары разозлили тебя ещё больше. Из глаз снова хлынули слёзы, и ты продолжила захлёбываться отчаянным, злым шёпотом, выплёвывая оскорбления прямо ему в лицо.
— Эгоист… Лжец… Ты просто ничтожный трус, Малфой! Ты боишься собственной тени и мнения своих дружков! Ненавижу твою идеальную мантию, твою фальшивую ухмылку, нена-а-вижу…
Ты кричала на него шёпотом, пока голос окончательно не сел, превратившись в хриплые, ломаные вздохи. Силы иссякли окончательно. Голова закружилась, и ты просто ткнулась лбом в его плечо, бессильно сжав кулаки на его испачканной рубашке. Ты больше не могла его отталкивать.
Драко осторожно выдохнул, бережно подхватил тебя под бёдра и спину и поднялся с грязного пола. Ты была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Он быстро понёс тебя по тёмным коридорам, стараясь выбирать самые безлюдные проходы, пока не остановился перед скрытой дверью в крыло старост. Назвав пароль, он толкнул дверь и аккуратно опустил тебя на мягкий диван у камина.
Малфой исчез в ванной на пару минут и вернулся с аптечкой и тазом с тёплой водой. Он сел на ковёр прямо у твоих ног. Лицо его было бледным, но сосредоточенным.
— Дай сюда руки, — тихо попросил он.
Ты попыталась спрятать ладони в рукава мантии, но он мягко, но упрямо перехватил твои запястья. Драко аккуратно разжал твои пальцы. На твоей коже смешались чёрные чернила и алая кровь, а в порезах застряли острые серебряные кусочки. Малфой взял пинцет и начал бережно, один за другим, доставать осколки кулона, складывая их на чистую салфетку. Каждый раз, когда ты вздрагивала от боли, он замирал и виновато смотрел на тебя.
Затем он смочил марлю в тёплой воде и стал бережно смывать чернила и кровь с твоих ладоней. Очистив раны, он достал заживляющую мазь, которая приятно холодила обожжённую болью кожу, и начал аккуратно накладывать чистые бинты на твои ладони. Всё это время он не произнёс ни слова, полностью сосредоточенный на том, чтобы не причинить тебе нового страдания.
Закрепив концы бинтов на твоих ладонях, Драко аккуратно отпустил твои запястья. Он отставил в сторону аптечку, но уходить не собирался. Не поднимаясь с колен, он скользнул выше на диван и снова крепко, отчаянно обнял тебя, пряча лицо в изгибе твоей шеи.
Ты замерла, чувствуя, как сильно бьётся его сердце. Твои забинтованные руки бессильно лежали на его плечах — сил злиться и сопротивляться больше не осталось.
— Я всё исправлю, Т/И. Слышишь меня? — его голос, глухой и сорванный, дрожал прямо у твоего уха. — Я постараюсь всё уладить. С Пэнси, с остальными… Я больше никогда, клянусь тебе, никогда не повернусь к тебе спиной. Просто верь мне. Пожалуйста.
Он замолчал, продолжая сжимать тебя в объятиях так сильно, словно боялся, что если отпустит, ты исчезнешь. В тишине комнаты старост потрескивал камин, а на столике рядом, на белой салфетке, аккуратной горкой лежали собранные им осколки твоей прошлой жизни.