За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Снег падал на Лондон крупными хлопьями, укрывая улицы белым одеялом. В центре города, на тихой магловской улочке, спрятанной между двумя книжными магазинами, стоял дом. Он был не слишком большим и не слишком маленьким — ровно таким, чтобы в нём могла поместиться семья. Кирпичные стены, увитые плющом, который сейчас, зимой, спал под слоем снега. Высокие окна, из которых по вечерам лился тёплый золотой свет. На двери висел рождественский венок из остролиста, перевязанный алым бантом. А над дверью, невидимая для маглов, сияла маленькая серебряная табличка: «Блэк».

Внутри пахло корицей, хвоей и горячим шоколадом. В гостиной потрескивал камин, и на каминной полке стояли фотографии — движущиеся, магические. На одной из них Сириус держал на руках крошечную девочку с тёмными кудряшками и серыми глазами. На другой Сьюзи смеялась, а Джеймс пытался завязать галстук и, судя по выражению лица, проигрывал. На третьей Регулус и Ариана сидели рядом на диване — она что-то говорила, а он улыбался, что случалось с ним нечасто.

Рождественская ёлка стояла в углу гостиной — высокая, пушистая, украшенная золотыми шарами и серебряными звёздами. Под ней уже лежали подарки, завёрнутые в яркую бумагу.

— Софи! — голос Сьюзи разнёсся по дому. — Не трогай гирлянду!

Сьюзи вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Ей было тридцать три года, и она выглядела счастливой. Шрам на запястье всё ещё был там — тонкая серебристая линия, пересекающая вену, — но он больше не болел. Уже два года. С тех пор как Волдеморт умер, а связь разорвалась, шрам стал просто шрамом. Памятью. Напоминанием о том, через что они прошли.

В гостиной, у ёлки, стояла Софи. Ей было полтора года — возраст, когда всё интересно, всё нужно потрогать, а слово «нельзя» воспринимается как личный вызов. У неё были тёмные кудряшки, как у отца, и голубые глаза, как у матери. Она стояла на цыпочках и тянулась к золотой гирлянде, которая свисала с нижней ветки.

— Софи Блэк, — сказала Сьюзи, скрещивая руки на груди. — Что я сказала?

— Смотлеть, — ответила Софи, не оборачиваясь.

— Смотреть — это глазами. А руками — это трогать.

— Я смотлю руками.

Сьюзи вздохнула. Спорить с полуторагодовалым ребёнком было невозможно. Она подошла, подхватила дочь на руки и поцеловала в макушку. Софи пахла детским шампунем и мандаринами.

— Ты вся в отца, — сказала Сьюзи. — Такая же упрямая.

— Папа! — радостно закричала Софи, и Сьюзи обернулась.

Сириус стоял в дверях гостиной. Ему было тридцать четыре, и он выглядел... счастливым. Седина на висках стала заметнее, но глаза сияли так же ярко, как в юности. Он держал в руках коробку с ёлочными игрушками, которые только что достал с чердака.

— Что? — спросил он, заметив её взгляд. — Я что-то пропустил?

— Наша дочь пыталась стащить гирлянду.

— Хорошая девочка. Вся в меня. Я тоже в детстве воровал гирлянды.

— Ты воровал всё, что плохо лежит.

— И это тоже. — Он поставил коробку и подошёл к ним. Софи тут же перебралась из рук матери в руки отца. — Привет, маленькая звёздочка. Ты готова к Рождеству?

— Санта Клауз! — объявила Софи.

— Санта Клаус, — поправил Сириус. — С буквой «с».

— Санта Клауз!

— Ладно, Санта Клауз так Санта Клауз. Он всё равно придёт. Он каждый год приходит.

— Подалки?

— Подарки, — поправила Сьюзи. — С буквой «р».

— Подалки! — радостно закричала Софи.

Сириус и Сьюзи переглянулись и рассмеялись. Буква «р» пока не давалась их дочери, но они не торопили. Всему своё время.

— Ладно, — сказала Сьюзи. — Давайте заканчивать с украшениями. Гости придут через два часа.

— Кто сегодня будет? — спросил Сириус.

— Все. Джеймс, Лили и Гарри. Мэри, Римус и Тео. Регулус и Ариана. Уизли — Молли, Артур, Фред, Джордж, Рон и Джинни. Билл и Чарли не смогли приехать — Билл в Египте, Чарли в Румынии. И, кажется, Тонкс обещала заглянуть.

— Тонкс? Она же вечно всё роняет.

— Именно поэтому она обещала заглянуть, а не прийти. Она знает, что если что-то разобьёт, ты будешь ворчать.

— Я не ворчу. Я выражаю обоснованное недовольство.

— Это одно и то же.

— Нет. Ворчат старики. А я — винтажный.

Она закатила глаза и пошла на кухню проверять индейку.

Гости начали собираться к четырём часам.

Первыми пришли Джеймс, Лили и Гарри. Джеймс, как всегда, ворвался в дом, как ураган, и тут же подхватил Софи на руки.

— Привет, моя любимая крестница! — закричал он, подбрасывая её в воздух. Софи залилась смехом. — Ты готова к Рождеству? Санта Клаус принесёт тебе подарки!

— Санта Клауз! — поправила его Софи.

— Санта Клауз, конечно. Я оговорился.

Лили закатила глаза, но улыбнулась. Она держала в руках блюдо с имбирным печеньем, которое они пекли всей семьёй.

— Джеймс, осторожнее, — сказала она. — Ты её уронишь.

— Я никогда не роняю детей!

— Ты уронил Гарри, когда ему было три месяца.

— Это было один раз! И я его поймал!

— Ты поймал его за ногу!

— И что? Он даже не заплакал!

Гарри, шестнадцатилетний, уже выше отца на полголовы, стоял в дверях и улыбался. Он был похож на Джеймса — те же непослушные волосы, та же улыбка, — но глаза у него были лилиными. Зелёные, яркие, живые.

— Привет, Сьюзи, — сказал он. — Привет, Сириус.

— Привет, Гарри. — Сьюзи обняла его. — Как школа?

— Нормально. Готовлюсь к ЖАБА.

— ЖАБА? Уже? Мне казалось, ты только вчера пошёл на первый курс.

— Время летит.

— Не говори. — Она взъерошила ему волосы, и он рассмеялся.

Следующими пришли Мэри, Римус и Тео. Тео было три года — серьёзный мальчик с карими глазами матери и спокойной улыбкой отца. Он держал в руках плюшевого волка и смотрел на всё с тихим любопытством.

— Тео! — закричала Софи, вырываясь из рук Джеймса. — Иг'ать!

— Играть, — поправила Сьюзи.

— Иг'ать!

Тео посмотрел на неё, потом на своего плюшевого волка, потом снова на неё.

— Холосо, — сказал он. — Давай иг'ать.

И они убежали в гостиную, где под ёлкой уже лежали игрушки.

— Они такие милые, — сказала Мэри, глядя им вслед.

— Они такие громкие, — поправил Римус. — Особенно Софи.

— Она вся в отца, — сказала Сьюзи.

— Эй! — возмутился Сириус. — Я не громкий!

— Ты орал на Джеймса за то, что он отправил Патронусов во время миссии.

— Это было восемнадцать лет назад!

— И что? Ты орал очень громко.

Все рассмеялись.

Регулус и Ариана пришли вместе. Они появились в дверях, стряхивая снег с мантий, и Сьюзи сразу заметила, как они смотрят друг на друга. Что-то изменилось между ними за последний год. Они стали... ближе. Ариана поправляла Регулусу шарф, а он улыбался ей — той самой редкой улыбкой, которую Сьюзи видела только в моменты настоящего счастья.

— Вы вместе? — спросила Сьюзи напрямую, когда они вошли.

Ариана покраснела. Регулус кашлянул.

— Мы... — начал он.

— Да, — перебила Ариана. — Мы вместе. Уже полгода.

— Я знала! — Сьюзи обняла их обоих. — Я знала! Вы так смотрели друг на друга!

— Мы не смотрели, — пробормотал Регулус.

— Смотрели. Ещё как смотрели. Я рада за вас. Очень рада.

— Спасибо, — сказала Ариана. — Мы тоже рады.

— Когда свадьба? — спросил Сириус, появляясь из гостиной с Софи на руках.

— Сириус! — одёрнула его Сьюзи.

— А что? Я просто спросил.

— Мы ещё не думали об этом, — сказал Регулус, и его щёки порозовели.

— Подумайте. Я хочу быть шафером.

— Ты и так мой брат. Куда уж больше.

— Брат — это одно. Шафер — это другое. Шафер — это официально.

— Ладно, — сказал Регулус, сдаваясь. — Когда мы решим, ты будешь шафером.

— Отлично. Я уже готовлю речь.

— Пожалуйста, не надо.

— Надо. Это традиция.

Уизли прибыли всей толпой. Молли и Артур вошли первыми — Молли тут же направилась на кухню помогать с ужином, несмотря на протесты Сьюзи («Я справлюсь!» — «Я знаю, дорогая, но я всё равно помогу!»). Артур начал расспрашивать Сириуса о магловских приборах в доме — его особенно заинтересовал тостер.

— Он поджаривает хлеб без магии! — восклицал Артур. — Просто от электричества! Ты представляешь?!

— Представляю, — отвечал Сириус. — У нас такой уже два года.

— Потрясающе!

Фред и Джордж появились следом. Им было уже за двадцать, они были успешными владельцами магазина «Волшебные вредилки Уизли» и всё ещё обожали розыгрыши. Едва переступив порог, они направились к Сьюзи.

— Сью! — хором закричали они.

— Привет, близнецы. — Она улыбнулась. — Как дела?

— Отлично! — сказал Фред.

— Великолепно! — добавил Джордж.

Вечер тянулся медленно и уютно. В гостиной горел камин, на ёлке мерцали золотые огоньки, а за столом собрались все, кого Сьюзи любила.

Молли и Артур сидели рядом, передавая друг другу блюда. Фред и Джордж пытались стащить печенье, пока Молли не видела, но она видела всё и шлёпала их по рукам. Рон и Джинни спорили о квиддиче. Тонкс, которая действительно заглянула на огонёк, сидела на подлокотнике дивана и рассказывала Римусу о новом расследовании в Министерстве, а её волосы сегодня были праздничного красного цвета. Римус слушал её с улыбкой, а Мэри сидела рядом и держала Тео на коленях.

Джеймс и Лили сидели на диване, и Джеймс обнимал Лили за плечи. Гарри сидел на полу у камина и играл с Софи — они строили башню из кубиков, и Софи всё время её разрушала, заливаясь смехом.

Регулус и Ариана сидели у окна. Они разговаривали тихо, но их пальцы были переплетены. Ариана иногда смеялась над чем-то, что он говорил, и её смех был похож на колокольчик. Регулус смотрел на неё так, будто она была самым прекрасным, что он видел в жизни.

Сириус стоял у камина, прислонившись к каминной полке, и смотрел на всех с лёгкой улыбкой. Сьюзи подошла к нему.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О том, как мы к этому пришли. — Он обвёл рукой гостиную. — Все они. Здесь. Живые. Счастливые. Мы сделали это.

— Мы сделали это, — согласилась она.

— Помнишь, как мы сидели в нашей первой квартирке и говорили о будущем?

— Помню. Ты сказал: «Мы заслужили закаты. С окнами на запад».

— У нас есть закаты. И окна на запад. И дочь. И семья.

— Всё, о чём мы мечтали.

— Да. — Он обнял её. — Всё, о чём мы мечтали.

В этот момент Софи подбежала к ним и дёрнула Сьюзи за подол платья.

— Мама! — закричала она. — Санта Клауз!

— Санта Клаус ещё не пришёл, милая, — сказала Сьюзи. — Он приходит ночью, когда все спят.

— Нет! — Софи указала пальцем на окно. — Там!

Все повернулись к окну. За стеклом, в снежном вихре, мелькнула тень. Большая. С рогами.

— Олень, — прошептал Гарри. — Это олень!

Джеймс подошёл к окну и выглянул на улицу.

— Это Патронус, — сказал он. — Чей-то Патронус.

— Но чей? — спросила Лили.

Джеймс пригляделся. А потом его лицо осветилось улыбкой.

— Это мой, — сказал он. — Я научил Гарри вызывать Патронуса. И он... он вызвал оленя. Как у меня.

Гарри подошёл к окну и встал рядом с отцом. Они смотрели на серебряного оленя, который стоял на заснеженной улице и сиял в темноте.

— Это я вызвал, — сказал Гарри. — Просто так. Захотелось.

— Он прекрасен, — сказала Лили.

— Он — это ты, — сказал Джеймс Гарри. — Твой Патронус. Он всегда будет с тобой.

Софи прижалась носом к стеклу и смотрела на оленя широко раскрытыми глазами.

— Санта Клауз, — прошептала она.

— Это не Санта Клаус, — сказал Сириус. — Это Патронус.

— Санта Клауз, — повторила Софи с непоколебимой уверенностью.

Сириус вздохнул.

— Ладно. Санта Клаус. Пусть будет Санта Клаус.

Сьюзи рассмеялась. Она обняла Сириуса, прижалась к его плечу и смотрела на оленя за окном. В гостиной горел камин, на ёлке мерцали огоньки, а вокруг были люди, которых она любила. Её семья. Её дом.

Они прошли через ад. Они потеряли друзей. Они рисковали жизнями. Они изменили мир.

И теперь они были здесь.

Вместе.

Навсегда.