За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Регулус Блэк проснулся в шесть утра от странного чувства.

Он не мог объяснить его словами — это было что-то животное, инстинктивное, древнее. Как будто в мире что-то сломалось. Как будто где-то рядом случилась беда. Он полежал несколько минут, глядя в потолок своей комнаты в доме Альфарда, прислушиваясь к тишине. Ничего. Только ветер за окном и далёкий лай магловской собаки.

Но чувство не уходило.

Он встал, оделся, взял палочку. Юный Сириус и юная Сьюзи ещё спали — он слышал их ровное дыхание за стеной. Он не стал их будить. Просто вышел из дома и направился к квартирке взрослых — той самой, которую они снимали в пяти минутах ходьбы.

Дверь была заперта. Это было нормально — они всегда запирали дверь. Но что-то было не так. Регулус принюхался. Запах. Слабый, едва уловимый, но узнаваемый. Запах крови.

Он постучал. Никто не ответил. Постучал громче. Тишина.

— Сириус? Сьюзи? — Он прижался ухом к двери. Ни звука.

Сердце Регулуса пропустило удар. Он выхватил палочку и прошептал заклинание. Замок щёлкнул. Дверь распахнулась.

И он замер на пороге.

Квартирка была залита утренним светом, пробивающимся сквозь занавески. На полу, в центре гостиной, лежали двое. Сириус — на спине, с залитым кровью боком, с неестественно бледным лицом. Сьюзи — рядом с ним, на боку, одна рука вытянута в его сторону, пальцы сжимают его ладонь. Её лицо было серым, а губы — синими. Вокруг них расплылась лужа крови — тёмной, почти чёрной, уже начавшей подсыхать по краям.

Между ними, свернувшись клубочком, лежал котёнок Марлин. Его чёрная шёрстка была перепачкана кровью, но он был жив — он поднял голову и тихо мяукнул, глядя на Регулуса огромными зелёными глазами.

— Нет, — прошептал Регулус. — Нет, нет, нет...

Он бросился к ним, упал на колени прямо в лужу крови, даже не заметив этого. Схватил Сириуса за плечо, перевернул на спину. Лицо брата было белым как мел, но грудь вздымалась — он дышал. Слабо, поверхностно, но дышал. Регулус прижал пальцы к его шее — пульс был. Нитевидный, едва ощутимый, но был.

Потом он повернулся к Сьюзи. Она не реагировала на прикосновения. Её кожа была холодной. Регулус прижал пальцы к её запястью — тому самому, с забинтованным шрамом, — и замер. Секунда. Две. Пять.

Пульс был. Слабый. Почти неощутимый. Но был.

— Живы, — выдохнул он. — Оба живы. Слава Мерлину.

Он вскочил на ноги и выхватил палочку. Серебряный лев — его Патронус — вырвался из палочки и исчез за окном, уносясь к Дамблдору с одним-единственным сообщением: «Срочно. Квартира Блэков. Сириус и Сьюзи ранены. Нужна помощь».

А потом он опустился на колени рядом с братом, сжал его руку и стал ждать.

Мадам Помфри прибыла через десять минут. За ней следовали Мэри, Римус и Дамблдор. Мэри вбежала первой, застыла на пороге, увидев лужу крови, и побледнела.

— О, Мерлин, — выдохнула она. — Они...

— Живы, — перебил Регулус. — Оба живы. Но им нужна помощь.

Мадам Помфри уже была на коленях рядом с Сириусом. Её палочка порхала над его телом, диагностические заклинания вспыхивали один за другим.

— Глубокая резаная рана в правом боку, — бормотала она. — Задеты внутренние органы. Критическая потеря крови. Но... кто-то зашил рану. Грубо, неумело, но это спасло ему жизнь. Если бы не швы, он бы истёк кровью ещё там, где его ранили.

— Это она, — сказал Регулус, кивая на Сьюзи. — Это она зашила его.

Мадам Помфри перевела взгляд на Сьюзи и быстро осмотрела её.

— Сильных ран нет, — сказала она. — Но она истощена. Магически и ментально. Её ядро почти пустое. Я не знаю, что с ней. Это не обычная травма.

Дамблдор, который всё это время стоял в стороне, молча наблюдая, наклонился и поднял что-то с пола. Расколотый дневник. Чёрная обложка была разорвана надвое, страницы рассыпались, и от них всё ещё исходил слабый запах тёмной магии.

— Дневник Тома Реддла, — произнёс он. — Уничтожен. Но как?

Он посмотрел на Сьюзи. На её бледное лицо. На меч Гриффиндора, который лежал рядом с ней, всё ещё покрытый чёрным пеплом. На её руки, перепачканные кровью — не только Сириуса, но и её собственной, сочащейся из-под повязки на запястье.

— Она сделала это, — тихо сказал он. — Она сама уничтожила крестраж.

Никто не ответил. Все просто смотрели на Сьюзи — на эту женщину, которая, истекая силами, уничтожила часть души самого тёмного волшебника в истории, а потом зашила своего мужа. И выжила. Едва. Но выжила.

— Ей нужен покой, — сказала мадам Помфри. — И зелья. Много зелий. Я займусь ею.

Сириуса перенесли на кровать. Мадам Помфри наложила на его рану свежие бинты, предварительно обработав её заживляющими зельями. Регулус вызвался дать кровь для магического переливания — он был братом, его кровь подходила. Процедура была быстрой, но выматывающей. Когда всё закончилось, Регулус сидел на стуле, бледный как полотно, но довольный.

— Он поправится, — сказала мадам Помфри. — Благодаря ей. Если бы не её швы...

— Мы знаем, — перебила Мэри. — Она спасла ему жизнь. Теперь спасите её.

Мадам Помфри кивнула и склонилась над Сьюзи.

Сьюзи лежала на матрасе — её не стали переносить на кровать, потому что мадам Помфри боялась двигать её без необходимости. Мэри сидела рядом, держа её за руку. Котёнок Марлин лежал у Сьюзи на груди и мурлыкал — громко, размеренно, как маленький моторчик. Его зелёные глаза были полузакрыты, но он не спал — просто лежал и мурлыкал, будто пытаясь передать ей свои силы.

— Она сильная, — сказала Мэри. — Она всегда была сильной.

— Сила тут ни при чём, — ответила мадам Помфри, не отрываясь от работы. — Она истощила свой магический резерв до нуля. До отрицательных значений. Она должна была умереть. То, что она всё ещё дышит — это чудо.

— Это не чудо, — сказал Дамблдор. — Это Сьюзан Блэк.

Он стоял у окна, глядя на улицу. Его лицо было задумчивым. Он думал о том, что эта женщина — тридцатипятилетняя женщина, которая прошла через ад, через плен, через пытки, через потерю друзей, — только что в одиночку уничтожила крестраж и спасла своего мужа. И выжила. Он не говорил этого вслух — это было бы слишком пафосно, слишком неестественно. Но он думал об этом. И в его глазах было что-то, чего Регулус никогда раньше не видел.

Сириус открыл глаза через несколько часов.

Солнце уже стояло высоко в небе, заливая квартирку ярким светом. Он заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. Потолок. Знакомый потолок с трещиной в углу. Он был в своей квартирке. Он был жив.

— Сьюзи, — прохрипел он. — Где Сьюзи?

— Она здесь, — раздался голос Мэри. — Рядом. Жива.

Он повернул голову. Сьюзи лежала на матрасе в нескольких футах от него. Её лицо было бледным, но грудь вздымалась — она дышала. Котёнок Марлин лежал у неё на груди и мурлыкал. Сириус попытался сесть и застонал от боли — швы на боку натянулись, и рана запульсировала.

— Лежите! — рявкнула мадам Помфри. — У вас швы! Если вы их разорвёте, я вас лично привяжу к кровати!

— Мне нужно к ней, — сказал он.

— Вам нужно лежать!

— Мне. Нужно. К ней.

Он спустил ноги с кровати и встал. Мадам Помфри бросилась к нему, но он отмахнулся. Каждый шаг отдавался болью в боку, но он шёл. Он добрался до матраса и опустился на колени рядом со Сьюзи. Взял её руку — холодную, но живую.

— Сьюзи, — прошептал он. — Сьюзи, я здесь. Я жив. Благодаря тебе. Ты слышишь? Ты спасла мне жизнь.

Она не отвечала. Но её пальцы — он был почти уверен — чуть-чуть сжали его ладонь.

Мэри тронула Римуса за плечо, и они вышли, оставив их вдвоём. Мадам Помфри что-то ворчала, но тоже отошла в сторону. Даже котёнок спрыгнул с груди Сьюзи и устроился в своей коробке. В комнате остались только они двое.

Сириус сидел рядом с ней и говорил. Он рассказывал ей о том, что произошло — хотя она и сама всё знала. Он рассказывал, как она тащила его через лес, как зашивала ему бок, как уничтожила дневник. Он говорил и говорил, и его голос был тихим и хриплым, но он не мог остановиться.

— Ты сумасшедшая, — говорил он. — Ты абсолютно, невероятно сумасшедшая. Ты уничтожила крестраж одна. В лесу. Пока я валялся без сознания. Ты могла умереть. Ты ДОЛЖНА БЫЛА умереть. Но ты не умерла. Ты держалась. Ради меня. Ради всех нас.

Он замолчал. А потом добавил — тихо, почти шёпотом:

— Я знаю, что ты — последний крестраж. И я знаю, что это значит. Но я не позволю тебе умереть. Мы найдём другой способ. Должен быть другой способ.

Сьюзи открыла глаза.

Это произошло внезапно. Одна секунда — она без сознания. Следующая — её глаза открыты, и она смотрит на него. Её взгляд был мутным, но осмысленным.

— Ты жив, — прошептала она.

— Благодаря тебе. — Он сжал её руку. — Ты зашила меня. Сама. Дрожащими руками. Ты спасла мне жизнь.

— Ты закрыл меня собой. Ты чуть не умер.

— Мы квиты.

— Мы никогда не будем квиты. — Она слабо улыбнулась. — Мы просто... вместе.

— Вместе, — повторил он.

Мадам Помфри, заметив, что Сьюзи очнулась, тут же бросилась к ней с флаконами. Она влила в неё три зелья подряд — кроветворное, укрепляющее и бодроперцовое, — и Сьюзи постепенно начала приходить в себя. Через час она уже могла сидеть, опираясь на подушки. Через два — есть бульон, который Мэри принесла из дома Альфарда.

Дамблдор, увидев, что она в сознании, подошёл к ней.

— Дневник уничтожен, — сказал он. — Я видел осколки. Вы сделали это?

Сьюзи посмотрела на Сириуса. Он едва заметно кивнул.

— Да, — сказала она. — Пришлось. Сириус истекал кровью, а дневник был у меня. Я не могла ждать.

Дамблдор долго смотрел на неё. Его голубые глаза, обычно такие спокойные и мудрые, сейчас были полны... чего-то. Сьюзи не могла понять, чего именно. Уважения? Тревоги? Страха?

— Вы уничтожили крестраж, — сказал он наконец. — Сами. Без подготовки, без ритуала, без поддержки. Вы должны были умереть. Но вы выжили.

— Я не могла умереть, — ответила она. — Мне нужно было спасти его.

Дамблдор кивнул. Он не сказал больше ни слова — просто отошёл к окну и задумался. Но Сьюзи видела, как он смотрит на неё. И в этом взгляде было что-то новое.

Позже, когда мадам Помфри ушла, а Мэри и Римус отправились по делам Ордена, Сириус отозвал Дамблдора в сторону. Они стояли у окна, и Сириус рассказывал ему всё — в деталях, которые не стал бы рассказывать при всех. О том, как они проникли в поместье. О Патронусах Джеймса. О битве с Пожирателями. О том, как он закрыл Сьюзи собой и получил ранение. О том, как Сьюзи тащила его через лес — он был без сознания, но он знал это с её слов. О том, как она уничтожила дневник мечом Гриффиндора — одна, в ледяном лесу, пока он истекал кровью у неё под ногами.

— А потом она трансгрессировала нас сюда, — закончил он. — Сама. На грани смерти. И зашила меня. Своими руками.

Дамблдор молчал. Он смотрел в окно, на каштаны, на магловскую улицу, на серое небо. А потом снял очки и потёр переносицу.

— Она уничтожила крестраж сама, — сказал он. Это был не вопрос.

— Да.

— И выжила.

— Да.

Дамблдор кивнул. Он не говорил «эта женщина невероятна» или «я восхищён ею». Это было бы не в его стиле. Но Сириус видел, как он смотрит на Сьюзи. И он знал, что Дамблдор думает. Потому что он думал то же самое.

Вечером, когда солнце начало клониться к закату, в квартирку ворвался Джеймс Поттер.

— О, Мерлин! — закричал он с порога. — Вы живы! Вы оба живы! Я так волновался! Я места себе не находил! Я...

Сириус поднялся с кровати. Медленно. Очень медленно. Его лицо было спокойным, но в глазах горел опасный огонь.

— Джеймс, — сказал он. — Дай мне свой шарф.

— Что? — Джеймс уставился на него. — Какой шарф? Зачем тебе мой шарф?

— Тот самый шарф, который Лили связала тебе на Рождество. Который ты носишь не снимая. Дай мне его.

— Зачем?!

— Я хочу тебя задушить. Этим шарфом. Медленно.

Джеймс попятился.

— Сириус, я не понимаю...

— ТВОИ ПАТРОНУСЫ! — взревел Сириус. — ТВОИ ДОЛБАНЫЕ ПАТРОНУСЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛИ НАС! ТЫ ОТПРАВИЛ ПАТРОНУСА, КОГДА МЫ БЫЛИ В КАБИНЕТЕ МАЛФОЯ! СРАБОТАЛА СИГНАЛИЗАЦИЯ! НАС ОБНАРУЖИЛИ! МЕНЯ РАНИЛИ! СЬЮЗИ ЧУТЬ НЕ УМЕРЛА, СПАСАЯ МЕНЯ! И ВСЁ ИЗ-ЗА ТВОЕГО «Я БУДУ ОТЦОМ ГАРРИ ПОТТЕРА»!

Джеймс побледнел.

— Я... я не знал, что вы на миссии... я думал, вы уже вернулись... я просто хотел поделиться... Лили сказала, что беременна, и я...

— А ПОТОМ ТЫ ОТПРАВИЛ ВТОРОГО ПАТРОНУСА! — Сириус наступал на него. — «А ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ ДЕВОЧКА?!» Я ИСТЕКАЛ КРОВЬЮ НА ПОЛУ, А ТВОЙ ОЛЕНЬ СВЕТИЛ МНЕ В ГЛАЗА И ОРАЛ ПРО ИМЕНА!

— А третий? — тихо спросила Сьюзи с матраса. Она сидела, опираясь на подушки, и на её губах играла слабая улыбка. — Был ещё третий Патронус. В лесу. Про имена для девочки.

Джеймс закрыл лицо руками.

— Я идиот, — простонал он. — Я полный, абсолютный идиот.

— ДА! — хором сказали Сириус и Сьюзи.

Сириус схватил Джеймса за шарф и начал его сдавливать — не сильно, скорее символически. Джеймс захрипел, размахивая руками.

— Ты... не... можешь... меня... задушить... — прохрипел он. — Я... будущий... отец...

— Именно поэтому я тебя и душу! Чтобы ты больше никогда не отправлял Патронусов во время миссий!

Сьюзи попыталась встать.

— Я заварю чай, — сказала она, держась за стену.

— Сиди! — рявкнул Сириус, отпуская Джеймса. — Ты ещё слабая!

— Я в порядке. Почти. — Она доковыляла до кухни и поставила чайник. Руки всё ещё дрожали, но она справлялась.

Джеймс потёр шею и плюхнулся на стул.

— Я правда не знал, — сказал он уже серьёзно. — Я думал, вы уже дома. Я был так счастлив... Лили сказала мне утром, и я просто... я не мог держать это в себе.

— Мы знаем, — сказал Сириус, смягчаясь. — Мы не злимся. Ну, почти не злимся. Но если ты ещё раз отправишь Патронуса во время миссии, я тебя реально задушу.

— Договорились. — Джеймс слабо улыбнулся. — Кстати, Лили предлагает назвать ребёнка в честь тебя, если будет мальчик.

— Что?! — Сириус уставился на него. — Нет! Назовите его Гарри! Как мы обсуждали!

— Но Сириус — тоже хорошее имя...

— ГАРРИ! — хором сказали Сириус и Сьюзи.

— Ладно, ладно, Гарри так Гарри. — Джеймс поднял руки. — Просто идея.

Сьюзи принесла чай. Три кружки. Она села на матрас, подобрав под себя ноги, и обхватила кружку ладонями. Чай был горячим, и пар поднимался вверх, смешиваясь с вечерним светом.

— Знаешь, — сказал Джеймс, отпивая чай, — когда Мэри рассказала нам, что случилось, Лили чуть не родила раньше времени от страха. Она хотела бежать сюда, но Мэри её не пустила. Сказала: «Ты беременна, сиди дома». Лили орала на неё минут десять.

— Мэри — молодец, — сказала Сьюзи. — Лили нужен покой.

— Лили нужен покой, — передразнил Джеймс. — Она сама так говорит. Но она всё равно волнуется. Мы все волнуемся. — Он посмотрел на них. — Вы чуть не умерли. Оба. Снова.

— Мы живы, — сказал Сириус. — Это главное.

— Да. — Джеймс кивнул. — Это главное.

Они пили чай в тишине. Солнце садилось за окном, окрашивая небо в золотой и розовый. Котёнок Марлин проснулся и начал играть с кисточкой на пледе. Сириус смотрел на Сьюзи, и в его глазах было что-то, что он не мог выразить словами. Она смотрела на него в ответ, и в её глазах было то же самое.

Джеймс ушёл, когда стемнело. На прощание он обнял Сириуса — осторожно, чтобы не задеть рану, — и прошептал: «Я рад, что вы живы. Оба». Сириус хлопнул его по плечу и сказал: «Не отправляй Патронусов». Джеймс рассмеялся и ушёл.

Ночью, когда все разошлись и квартирка опустела, Сириус и Сьюзи остались вдвоём. Они лежали на матрасе — он на спине, она на боку, прижавшись к его плечу. Котёнок Марлин спал в коробке. В комнате было тихо, только слышно было их дыхание.

— Дневник уничтожен, — сказала Сьюзи.

— Да.

— Ты знаешь, что это значит.

Он знал. Она — последний крестраж. Часть души Волдеморта всё ещё в ней. И чтобы убить его, она должна умереть от его руки.

— Знаю, — сказал он.

— И ты знаешь, что я это сделаю.

Он долго молчал. А потом сказал:

— Знаю.

Она прижалась к нему крепче. Он обнял её — осторожно, всё ещё чувствуя боль в боку.

— Я буду рядом, — сказал он. — Что бы ни случилось. Я буду рядом.

— Знаю.

Они лежали в тишине, глядя в потолок. Никаких обещаний. Никаких «я не могу без тебя». Просто два человека, которые знали, что конец близок. И которые решили провести оставшееся время вместе.

А утром пришёл Кингсли Бруствер. Он постучал в дверь — три резких удара, — и когда Сириус открыл, Кингсли сказал только одно:

— Волдеморт собирает силы. Он движется к Хогвартсу. У нас мало времени.

Сириус посмотрел на Сьюзи. Она уже встала с матраса и держала в руках палочку. Её лицо было бледным, но решительным.

— Пора? — спросила она.

— Пора, — ответил он.

Они вышли из квартирки вместе. Котёнок Марлин смотрел им вслед из окна.