За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Утро началось с тишины.

Сьюзи проснулась в их квартирке — той самой, с пустыми стенами и матрасом на полу. За окном моросил дождь, и капли стучали по подоконнику, создавая монотонный, убаюкивающий ритм. Она лежала на спине и смотрела в потолок. Сириус спал рядом — его дыхание было ровным, спокойным, и во сне он выглядел моложе. Почти как тот мальчишка, в которого она влюбилась на пятом курсе.

Прошло уже несколько недель после смерти Марлин. Несколько недель после похорон. Несколько недель после того, как они переехали в эту квартирку и начали новую жизнь — или пытались начать. Сьюзи не чувствовала, что живёт. Она просыпалась, ела, разговаривала, даже улыбалась иногда — но всё это было механически. Как будто она наблюдала за собой со стороны. Как будто настоящая Сьюзи где-то глубоко внутри свернулась калачиком и отказывалась выходить.

Но она не показывала этого. Днём, когда они шли в дом Альфарда или на собрание Ордена, она улыбалась. Она говорила правильные слова. Она даже смеялась над шутками Джеймса. Никто не замечал — или делал вид, что не замечает, — что её смех не доходит до глаз. Что её улыбка держится ровно столько, сколько нужно, а потом исчезает, как будто её никогда не было.

Только Сириус видел. Сириус всегда видел.

Но даже он не знал, насколько глубоко она провалилась. Потому что, когда он обнимал её по ночам, она прижималась к нему и закрывала глаза, и он думал, что она спит. А она не спала. Она лежала без сна, уставившись в темноту, и думала.

Она думала о том, что они сделали. О том, что они ещё не сделали. О том, что Марлин мертва. О том, что Волдеморт всё ещё в её голове. О том, что диадема не найдена. О том, что время уходит, а они не приблизились к победе.

Она думала о том, что она — обуза. Что она не может сражаться в полную силу, потому что в любой момент Волдеморт может снова захватить контроль. Что она опасна для окружающих. Что, возможно, всем было бы лучше, если бы она просто... исчезла.

Она не говорила этого вслух. Даже Сириусу. Особенно Сириусу. Потому что он бы начал её переубеждать, а у неё не было сил спорить. У неё вообще не было сил.

— Ты не спишь? — его голос прозвучал в темноте.

Она вздрогнула. Она думала, что он спит.

— Сплю, — соврала она.

— Нет. Ты дышишь по-другому, когда не спишь. Быстрее. Как будто ты думаешь о чём-то.

— Я просто... думала о завтрашнем собрании Ордена.

— О чём именно?

— О том, что мы должны найти диадему. Время уходит.

Он прижал её крепче. Его рука легла на её плечо — тёплая, тяжёлая, настоящая.

— Мы найдём. Завтра идём в Хогвартс. Обыщем каждый дюйм Выручай-комнаты. Я не успокоюсь, пока мы не найдём её.

— Я знаю.

— А теперь спи. Завтра тяжёлый день.

Она закрыла глаза. Но сон не приходил.

Собрание Ордена проходило в штаб-квартире — старом убежище в Йоркшире, которое Дамблдор восстановил после атаки. Комната была набита людьми: Грюм, Кингсли, Эммелина Вэнс, Римус, Мэри, юный Сириус и юная Сьюзи, Джеймс и Лили, Регулус. Все, кто выжил. Все, кто продолжал бороться.

— Докладываю, — начал Грюм, стуча деревянной ногой. — Разведка сообщает, что Волдеморт стягивает силы. Он готовится к финальной атаке. Мы не знаем точно, где и когда, но это будет скоро.

— У нас остался один крестраж, — сказал Дамблдор. — Диадема Когтевран. Она спрятана где-то в Хогвартсе, в Выручай-комнате. Мы должны найти её до того, как Волдеморт нанесёт удар.

— Мы ищем её уже несколько месяцев, — сказал Джеймс. — Каждый дюйм. Ничего.

— Значит, ищем лучше. — Грюм стукнул палкой. — Блэк-Фоули, ты была в Выручай-комнате. Ты знаешь, как она устроена. Что скажешь?

Сьюзи подняла голову. Все смотрели на неё. Она должна была сказать что-то умное. Что-то полезное. Что-то, что оправдало бы её присутствие здесь.

— Я думаю, что диадема спрятана в той части комнаты, где хранятся старые вещи, — сказала она. Её голос звучал ровно, уверенно. Никто бы не догадался, что она не спала три ночи подряд. — Там тысячи предметов. Мы должны прочёсывать методично, квадрат за квадратом. Я могу составить карту.

— Хорошо, — кивнул Грюм. — Займись этим.

Сьюзи кивнула и снова опустила глаза. Никто не заметил, как её пальцы сжались в кулаки под столом. Никто не заметил, что она не верит ни в карту, ни в себя, ни в то, что они вообще найдут диадему.

Только Сириус, сидевший рядом, положил руку ей на колено и сжал. Она не отреагировала. Но он знал. Он всегда знал.

После собрания они задержались в штабе, чтобы помочь с бумагами. Сьюзи сидела за столом, перебирая отчёты, и её лицо было спокойным. Она даже улыбнулась, когда Джеймс пошутил о том, что Грюм скоро начнёт требовать отчёты о том, сколько раз они сходили в туалет.

— Он уже требует, — ответил Римус. — Просто ты не в курсе.

— О, Мерлин, — Джеймс закатил глаза. — Я подам на него жалобу. Кому? Ему же.

Все рассмеялись. Сьюзи тоже. Но её смех был пустым. Она смотрела на них — на Джеймса, который ещё не знал, что станет отцом; на Лили, которая сияла изнутри, на юного Сириуса и юную Сьюзи, которые держались за руки и выглядели такими молодыми; на Мэри, которая всё ещё была тихой после смерти Марлин, но держалась, — и чувствовала, как внутри разверзается пропасть.

«Они все надеются на меня, — думала она. — Они думают, что я знаю, что делать. Что я сильная. Что я справлюсь. А я не справляюсь. Я лежу по ночам и не могу заснуть. Я смотрю на Сириуса и думаю: что, если однажды он поймёт, что я — не та, кем он меня считает? Что, если он увидит, какая я на самом деле — сломленная, пустая, бесполезная?»

— Сьюзи? — голос Лили вырвал её из мыслей. — Ты в порядке?

— Да, — она улыбнулась. — Просто задумалась. Всё хорошо.

Лили кивнула, но в её глазах мелькнуло сомнение. Она не поверила. Но она не стала давить. Никто не давил. Все делали вид, что всё в порядке.

И это было хуже всего.

Дома, когда они остались вдвоём, Сьюзи села на матрас и уставилась в стену. Сириус ходил по квартирке — заваривал чай, убирал со стола какие-то бумаги, — и говорил. Он всегда говорил, когда нервничал.

— Грюм реально думает, что Волдеморт атакует в ближайшие недели? Или это просто паранойя? Хотя у него всегда паранойя, это его профессиональная деформация. Помнишь, как он проверял мою палочку, когда мы только вернулись из будущего? «Блэк, это точно твоя палочка? А ну покажи!» Как будто я мог её подменить. Чем бы я её подменил? Ложкой?

Сьюзи не отвечала. Она смотрела в стену. Сириус продолжал говорить, но его голос доносился как сквозь вату.

— Сьюзи? — он остановился. — Ты меня слышишь?

— Да. — Она повернула голову. — Прости. Я задумалась.

— О чём?

— О диадеме. О том, что мы должны её найти. О том, что я не знаю, как это сделать.

— Мы найдём. Вместе. Как всегда.

Он подошёл и сел рядом. Обнял её. Она прижалась к его плечу, но её глаза оставались открытыми. Она смотрела в пустоту. В темноту за окном. В никуда.

«Как всё исправить? — думала она. — Как разорвать эту связь? Как убить Волдеморта? Как спасти их всех? Я не знаю. Я ничего не знаю. Я бесполезна».

— Ты дрожишь, — сказал Сириус.

— Замёрзла.

— Я принесу плед.

Он встал и принёс плед — старый, колючий, который они нашли в коробке с вещами. Накрыл её плечи. Снова обнял.

— Так лучше?

— Да. Спасибо.

Она не чувствовала пледа. Она не чувствовала его рук. Она не чувствовала ничего, кроме пустоты внутри — огромной, чёрной, всепоглощающей пустоты, которая росла с каждым днём. Которая засасывала все мысли, все эмоции, все желания. Которая оставляла только одно: усталость. Бесконечную, невыносимую усталость.

Ночью, когда Сириус уснул, она лежала без сна. Его рука покоилась на её плече — тёплая, тяжёлая, — но она не чувствовала её. Она смотрела в потолок и думала. Не о диадеме. Не о Волдеморте. О себе. О том, что она больше не узнаёт женщину, которой стала.

«Кто ты? — спрашивала она себя. — Где та Сьюзи, которая сражалась? Которая бежала через лес в форме лисы? Которая смотрела в глаза Волдеморту и не отводила взгляд? Она умерла? Или она всё ещё где-то здесь, погребённая под слоями боли и страха?»

Ответа не было. Только тишина. Только пустота.

На следующий день они отправились в Хогвартс.

Выручай-комната встретила их запахом пыли и старой магии. Она была огромной — бесконечные ряды полок, забитых сломанными вещами, старыми книгами, разбитыми артефактами. Тысячи предметов. Десятки тысяч. Где-то среди этого хлама пряталась диадема Когтевран.

Они искали часами. Перебирали вещи, заглядывали под полки, проверяли углы. Сьюзи работала молча, методично. Её лицо было спокойным, сосредоточенным. Никто бы не догадался, что она не спала уже четвёртую ночь.

— Я чувствую её, — сказала она вдруг. — Тёмную магию. Она где-то здесь. Близко.

— Где? — Сириус подошёл к ней.

— Не знаю. Но она здесь. Я чувствую её через связь. Через кровь. Диадема рядом.

Они искали ещё час. Ещё два. Ничего.

— Может, она не здесь, — сказал наконец Сириус. — Может, Волдеморт переместил её.

— Нет. Она здесь. Я знаю. Просто... она прячется.

— Тогда мы найдём её завтра. Или послезавтра. Мы не остановимся.

Сьюзи кивнула. Но внутри неё что-то оборвалось. «Мы ищем уже несколько месяцев. Мы не нашли. Мы не найдём. Я не смогу».

Она не сказала этого вслух. Она улыбнулась Сириусу и сказала:

— Ты прав. Мы найдём.

А сама думала: «Я не верю в это. Я ни во что не верю».

Вечером, когда они вернулись в квартирку, Сьюзи села на матрас и уставилась в стену. Сириус что-то говорил — кажется, о том, что они должны попробовать другой подход к поискам, — но она не слушала. Она смотрела в стену и думала о том, что Волдеморт всё ещё в её голове. Что он может захватить контроль в любой момент. Что она опасна. Что она — обуза.

— Сьюзи? — Сириус сел рядом. — Ты опять не слушаешь.

— Прости. Я устала.

— Ты всегда устала. Ты спишь по двенадцать часов и всё равно устала.

— Это не та усталость. Это... другое.

Он взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, но она не чувствовала их.

— Расскажи мне. Пожалуйста. Я не могу помочь, если ты не расскажешь.

Она посмотрела на него. На его встревоженное лицо. На его серые глаза, полные любви и страха. Она хотела рассказать. Хотела признаться, что ей кажется, будто она тонет. Что она не видит выхода. Что она не верит, что они победят.

Но вместо этого она сказала:

— Всё в порядке. Просто устала. Иди ко мне.

Он лёг рядом и обнял её. Она прижалась к его груди и закрыла глаза. Он думал, что она спит. А она лежала без сна и смотрела в темноту.

«Я не верю в себя, — думала она. — Я не верю, что смогу. Я не верю, что мы победим. Я не верю, что я заслуживаю его. Я ничего не заслуживаю».

И где-то глубоко внутри — там, где всё ещё жила та Сьюзи, которая сражалась, — что-то шептало: «Проснись. Проснись, пока не стало слишком поздно».

Но она не слышала.

Это случилось через три дня.

Они только что вернулись с очередного собрания Ордена. Сьюзи была... нормальной. Она смеялась над шутками Джеймса. Она обсуждала с Лили планы на будущее. Она даже обняла юную Сьюзи, когда та выглядела расстроенной. Никто бы не догадался.

Но когда они остались вдвоём, она села на матрас и замолчала. Просто сидела, глядя в одну точку, и молчала.

— Сьюзи? — Сириус подошёл к ней. — Что случилось?

— Ничего. Просто устала.

— Ты говоришь это каждый вечер.

— Потому что это правда.

Он сел рядом. Она не повернулась к нему. Она продолжала смотреть в стену.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Замёрзла.

— Сьюзи, ради Мерлина, посмотри на меня!

Она медленно повернула голову. Её глаза были пустыми.

— Что? — спросила она.

— Что с тобой происходит? Ты... ты исчезаешь. Днём ты нормальная — улыбаешься, разговариваешь, даже смеёшься. А потом мы остаёмся вдвоём, и ты... ты как будто выключаешься. Ты смотришь сквозь меня. Ты не отвечаешь. Ты где-то далеко. Я не могу до тебя достучаться уже несколько недель.

— Я здесь.

— Нет. — Его голос дрожал. — Твоё тело здесь. Но ты — нет. Где ты, Сьюзи? Где та женщина, которая сбежала из поместья Фоули? Которая оббежала пол-Лондона в форме лисы? Которая смотрела в глаза Волдеморту и говорила: «Пошёл на хуй»? Где она?

Она смотрела на него, и её глаза наполнялись слезами.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я не знаю, где она. Я ищу её. Каждый день. Но не могу найти.

— Тогда позволь мне помочь. Позволь мне искать её вместе с тобой.

— Ты не можешь. Она... она где-то глубоко. Так глубоко, что я не знаю, есть ли она вообще. Может быть, она умерла. Может быть, я умерла — там, в поместье Фоули, когда Волдеморт взял мою кровь. Может быть, всё, что осталось — это оболочка. Пустая оболочка, которая не чувствует ничего.

— Неправда. Ты чувствуешь. Ты плачешь. Ты боишься. Ты любишь меня — я знаю, что ты меня любишь, даже если ты не можешь это показать сейчас. Ты не пустая. Ты просто... заблудилась.

Она закрыла глаза. Слёзы текли по её щекам, но она не всхлипывала. Она просто плакала — беззвучно, бездвижно.

— Я так устала, — прошептала она. — Так устала притворяться. Устала улыбаться, когда внутри всё умирает. Устала делать вид, что я в порядке. Я не в порядке, Сириус. Я разваливаюсь на части. И я не знаю, как собрать себя обратно.

Он обнял её — крепко, отчаянно, как будто боялся, что она исчезнет.

— Мы соберём. Вместе. По кусочку. Я буду держать тебя, пока ты не сможешь держаться сама. Я буду говорить с тобой, даже если ты не отвечаешь. Я буду рядом, даже если ты не чувствуешь меня. Я не отпущу тебя. Слышишь? Я никогда тебя не отпущу.

Она не ответила. Но её пальцы слабо сжали его рубашку. Она держалась за него — из последних сил. И это было началом.

А потом случился транс.

Она сидела на матрасе, когда это началось. Сириус был на кухне — он заваривал чай и что-то рассказывал о новой карте Выручай-комнаты, которую они составили. Она смотрела в стену. Ей было холодно. Очень холодно. Холоднее, чем обычно.

«ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО МОЖЕШЬ СПРЯТАТЬСЯ ОТ МЕНЯ? — прошептал голос в голове. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ТВОЯ ДЕПРЕССИЯ ЗАЩИТИТ ТЕБЯ? НЕТ. ОНА ДЕЛАЕТ ТЕБЯ СЛАБЕЕ. И СЕЙЧАС ТЫ СЛАБА, КАК НИКОГДА».

Она попыталась закричать, но голос не слушался. Она попыталась пошевелиться, но тело не повиновалось. Она была заперта. Снова.

«ВСТАНЬ. ВОЗЬМИ ПАЛОЧКУ. УБЕЙ ЕГО. СДЕЛАЙ ЭТО, И Я ОТПУЩУ ТЕБЯ. КЛЯНУСЬ».

Она встала. Её движения были чужими — дёргаными, неестественными. Она подошла к столу, где лежала её палочка. Взяла её. Повернулась.

Сириус стоял в дверях кухни с двумя кружками чая. Он увидел её лицо — пустое, безжизненное, с горящим шрамом на запястье, — и замер.

— Сьюзи?

Она подняла палочку и направила на него.

— СЬЮЗИ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

Она не отвечала. Её рука дрожала. Палочка была направлена прямо ему в грудь. Волдеморт шептал: «УБЕЙ ЕГО. УБЕЙ ЕГО. УБЕЙ ЕГО». А она боролась.

Сириус не двинулся. Он стоял, глядя на неё, и в его глазах был страх — не за себя, за неё.

— Сьюзи, — сказал он. Его голос был тихим, спокойным. — Если ты меня слышишь... я здесь. Я не уйду. Я не буду защищаться. Если ты ударишь — я приму это. Потому что я знаю, что это не ты. Это он. И я знаю, что ты справишься. Ты всегда справлялась. Ты — самая сильная женщина, которую я знаю.

По её щекам потекли слёзы. Она плакала, не издавая ни звука. Её рука дрожала всё сильнее.

«УБЕЙ ЕГО!»

«Нет. Нет. Я не буду. Я не могу. Я лучше умру».

Её рука начала поворачиваться. Медленно. Мучительно. Прочь от Сириуса. К ней самой.

— НЕТ! — закричал Сириус. — СЬЮЗИ, НЕТ!

— Ступефай!

Оглушающее заклинание ударило её в грудь. Она пошатнулась и рухнула.

Сириус поймал её. Кружки разбились о пол, чай разлился, но он не заметил. Он держал её на руках и кричал её имя, и умолял её очнуться.

Она очнулась через несколько часов. За окном было темно. Она лежала на матрасе, укрытая пледом. Сириус сидел рядом, держал её за руку и смотрел на неё.

— Привет, — прошептала она.

— Привет. — Его голос был хриплым. — Ты в порядке?

— Нет. Но я жива. Ты жив. Это главное.

— Ты направила заклинание на себя. Ты боролась с ним и победила.

— Я почти убила тебя. Снова.

— Но не убила. Ты выбрала меня. Ты всегда выбираешь меня.

Она закрыла глаза. Слёзы потекли снова.

— Я больше не могу так, — прошептала она. — Я больше не могу бояться, что в любой момент он захватит контроль. Я больше не могу быть опасной для тебя. Мы должны найти диадему. Мы должны разорвать связь. Иначе однажды я не справлюсь. И я убью тебя.

— Не убьёшь. Я не дам.

— Ты не сможешь остановить меня. Ты сам сказал — ты не будешь защищаться.

— Тогда мы найдём диадему. Завтра же. Мы будем искать, пока не найдём. Я не успокоюсь, пока ты не будешь свободна.

Она открыла глаза и посмотрела на него. На его измождённое лицо. На его красные от слёз глаза. На его руки, которые всё ещё дрожали.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю. И я люблю тебя. Больше, чем когда-либо.

— Я не верила в себя. Я думала, что я бесполезна. Что я — обуза. Что всем было бы лучше без меня.

— Это неправда. Ты — причина, по которой мы все ещё живы. Ты — причина, по которой Лили и Джеймс увидят своего сына. Ты — причина, по которой Регулус не погиб в пещере. Ты — причина, по которой я не сошёл с ума. Ты не обуза. Ты — наш свет.

Она слабо улыбнулась.

— Ты всегда знаешь, что сказать.

— Я знаю тебя. Этого достаточно.

Она села на матрасе. Тело болело, но она чувствовала себя... живой. Впервые за долгое время — по-настоящему живой.

— Завтра мы идём в Хогвартс. Мы найдём диадему. Я больше не буду ждать. Я больше не буду бояться. Я буду бороться.

— Вот это моя Сьюзи.

— Твоя Сьюзи вернулась.

Он обнял её. И впервые за несколько недель она обняла его в ответ — не механически, а по-настоящему. Крепко. Отчаянно. Как будто он был единственным, что держало её на плаву.

И он был.