Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Крыса
Январь в Хогвартсе выдался снежным и холодным. Сьюзи вела уроки, проверяла эссе, улыбалась студентам, но внутри неё всё дрожало. Кулон-руна на шее становился горячим всё чаще — иногда просто тёплым, иногда обжигающим. Это означало, что Сириус в опасности. Что он где-то рядом. Что ему плохо.
Она почти перестала есть. Не специально — просто забывала. Приходила в Большой зал, садилась за преподавательский стол, смотрела на тарелку и не могла заставить себя проглотить ни куска. Мысли были заняты другим. Где он? Жив ли? Почему кулон такой горячий?
— Ты опять не ела, — сказала Ариана однажды вечером, заходя в кабинет Сьюзи.
— Я ела.
— Когда?
— Вчера. Или позавчера.
Ариана вздохнула и поставила перед ней тарелку с супом.
— Ешь. Сириус не обрадуется, если ты уморишь себя голодом.
Сьюзи нехотя взяла ложку. Суп был вкусным — Ариана сама готовила, — но каждый глоток давался с трудом.
— Я боюсь за него, — тихо сказала она. — Кулон горячий почти постоянно. Он в опасности.
— Он сильный. Он справится.
— Я знаю. Но я не могу ничего сделать. Просто сижу здесь и жду.
— Ты не просто сидишь, — Ариана взяла её за руку. — Ты работаешь. Ты ищешь крестражи. Ты учишь детей. Ты держишься. Это тоже важно.
Сьюзи кивнула, но внутри не было уверенности.
В начале февраля Сьюзи и Ариана собрались в комнате Арианы. Они разложили на столе все записи, все пометки, все книги. Настало время подвести итог.
— Мы знаем, что крестражей было семь, — начала Сьюзи. — Дневник уничтожен. Осталось шесть.
— Какие?
— Первый — кольцо Марволо Мракса. Волдеморт носил его в школе, потом спрятал в доме своих предков. Второй — медальон Слизерина. Третий — чаша Пенелопы Пуффендуй. Четвёртый — диадема Кандиды Когтевран. Пятый — змея Волдеморта, Нагайна. Я слышала о ней от... — она запнулась. — От отца. Когда он ещё был с нами.
— А шестой?
— Шестой... — Сьюзи замолчала. — Я не знаю. Возможно, что-то связанное с его семьёй. Или с Хогвартсом. Нужно искать дальше.
— Мы найдём, — сказала Ариана.
Февраль принёс новые тревоги. Гермиона Грейнджер пришла к Сьюзи поздно вечером — заплаканная, с красными глазами.
— Профессор Фоули! — выпалила она. — Клювокрыла хотят казнить!
— Что? — Сьюзи вскочила. — Почему?
— Он укусил Драко Малфоя. Тот написал отцу, и теперь Министерство требует казни. Но Клювокрыл не виноват! Драко сам его спровоцировал!
Сьюзи сжала переносицу. Бюрократия Министерства была ей хорошо знакома.
— Мы можем подать апелляцию, — сказала она. — Это сложно, но возможно. Я знаю, как это работает — я помогала Хагриду с документами раньше.
— Вы поможете? — глаза Гермионы загорелись надеждой.
— Конечно. Зови Гарри и Рона. Будем работать.
Трое суток они сидели в кабинете Сьюзи — она, Гарри, Рон и Гермиона. Писали апелляцию, собирали свидетельства, составляли аргументы. Гермиона не спала почти совсем — под глазами залегли тёмные круги.
— Профессор Фоули, — сказал Гарри однажды ночью, когда Рон и Гермиона задремали прямо за столом. — Почему вы помогаете нам?
— Потому что это правильно, — ответила Сьюзи. — И потому что Хагрид — мой друг. Очень давний.
— Вы знали его раньше?
— Да. Ещё до твоего рождения.
Гарри хотел спросить что-то ещё, но передумал. Сьюзи не стала настаивать.
В марте Римус конфисковал Карту Мародёров у Гарри.
— Он использовал её, чтобы пробраться в Хогсмид, — сказал Римус, показывая Сьюзи старый пергамент. — Я думал, что близнецы давно её потеряли.
— Нет, — Сьюзи слабо улыбнулась. — Они отдали её Гарри. Сказали, что он не может ходить в Хогсмид, и это несправедливо.
— Почему он не попросил тебя подписать разрешение?
— Он не знает, что я — его крёстная. Или почти крёстная.
Римус помолчал.
— Ты должна рассказать ему.
— Когда придёт время.
В конце марта они с Римусом наконец помирились окончательно. Сьюзи зашла к нему в кабинет после уроков — просто так, без повода.
— Я зря кричала на тебя на Рождество, — сказала она. — Ты имел право сомневаться. Все улики были против него.
— Нет, — ответил Римус. — Ты была права. Он мой друг. Я должен был верить.
Они долго сидели молча. Потом Сьюзи сказала:
— Расскажи мне о Гарри. О его патронусе.
— Он учится быстро, — улыбнулся Римус. — Очень быстро. Как Джеймс.
— Он похож на него?
— Очень. Но глаза — Лили. Каждый раз, когда он смотрит на меня, я вижу её.
Сьюзи кивнула. Она тоже это замечала.
Апрель принёс тепло и первые цветы. Сьюзи всё ещё забывала есть, всё ещё просыпалась по ночам от горячего кулона, всё ещё смотрела на карту Мародёров в надежде увидеть имя Сириуса.
Однажды вечером Гарри пришёл к ней в кабинет. Вид у него был странный — бледный, напряжённый.
— Профессор Фоули, — сказал он. — Я слышал разговор. Хагрида, министра Фаджа и Макгонагалл.
— Что они говорили?
— Они говорили о Сириусе Блэке. — Гарри посмотрел ей прямо в глаза. — Что он — мой крёстный. Что он предал моих родителей. Что он был лучшим другом моего отца и продал их Волдеморту.
Сьюзи почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Гарри...
— И ещё они сказали, что вы — его жена. — Голос Гарри дрогнул. — Это правда?
Сьюзи долго молчала. Потом кивнула.
— Да. Сириус Блэк — мой муж. И твой крёстный. Но он не предатель.
— Откуда вы знаете? — Гарри почти кричал. — Все говорят, что он убийца! Что он служил Волдеморту! Что он...
— Я знаю, — перебила Сьюзи. — Потому что я знаю его. Потому что он мой муж. Потому что он не способен на предательство.
— Вы просто защищаете его! Вы...
— Гарри, — голос Сьюзи стал жёстким. — Я понимаю, что ты злишься. Но я не буду слушать обвинения в его адрес. Уходи.
Гарри вылетел из кабинета. Сьюзи опустилась на стул и закрыла лицо руками. Всё рушилось. Опять.
В мае случилось то, чего Сьюзи ждала и боялась одновременно.
Был поздний вечер. Клювокрыла казнили — она слышала об этом от Хагрида. А потом в её кабинет ворвался Римус — бледный, запыхавшийся.
— СЬЮЗИ! СРОЧНО! ТАМ ГАРРИ, РОН, ГЕРМИОНА, ПИТЕР И СИРИУС!
Сьюзи вскочила, даже не спросив, что значит «Питер». Она уже бежала. Они неслись по коридорам, вниз по лестницам, к Гремучей иве.
— Теперь уверен, что Сириус не убийца? — на бегу спросила Сьюзи.
— Теперь да. Ещё раз извини, Сьюзи.
Они выбежали на поляну — и увидели. Рон держал Коросту. Чёрный пёс тащил его за ногу под корни Ивы. Гарри и Гермиона пытались пробраться следом. А потом они все исчезли в дыре под корнями.
— Быстрее! — крикнула Сьюзи.
Она превратилась в белую лису и бросилась к корню, который нужно было нажать, чтобы Ива замерла. Римус нажал его, ветви застыли, и они пробрались внутрь.
В туннеле было темно и сыро. Лиса и человек бежали по коридору, слыша впереди крики. Голос Рона: «ГАРРИ! ГЕРМИОНА! ЭТО ВСЁ СПЕЦИАЛЬНО! ЭТА СОБАКА — СИРИУС БЛЭК! ОН АНИМАГ!»
Они ворвались в комнату — заброшенный дом с проломленной крышей. Сириус стоял у стены — тощий, измождённый, но живой. Римус направил на него палочку. Гермиона, увидев лису, выдавила:
— Профессор Люпин, у вас домашняя лиса?
А потом лиса превратилась в Сьюзи.
Она бросилась к Сириусу, не видя ничего вокруг. Врезалась в него, обхватила руками, уткнулась лицом в грудь — тощую, костлявую, но живую. Слёзы текли по её щекам.
— Сириус, — шептала она. — Сириус, Сириус, Сириус...
Он гладил её по голове, прижимал к себе. Его руки дрожали.
Гарри, Рон и Гермиона побледнели.
— Вы все заодно? — дрожащим голосом спросил Гарри.
Сириус осторожно отпустил Сьюзи и шагнул к Гарри.
— Нет. Я пришёл убить только одного человека.
— Вы не убьёте Гарри, — выпалила Гермиона. — Только через наш труп.
— Девочка, ты чего? Веришь в байки Министерства? Мне не нужен Гарри. Я вообще его крёстный. Мне нужен Питер Петтигрю. И он находится в этой комнате. — Сириус показал на Рона.
— Вы чего, в Азкабане рехнулись? Я не Питер Петтигрю!
— Да не ты, — закатил глаза Сириус. — Крыса твоя.
Пока никто не видел, Сьюзи превратилась в лису. Она прыгнула Рону за спину, схватила крысу зубами — та отчаянно запищала — и бросила на пол. Сириус улыбнулся, а Сьюзи превратилась обратно, сплёвывая крысиную шерсть.
Сириус поднял крысу за хвост. И тут она начала расти. Превращаться. И вот перед ними стоял Питер Петтигрю — маленький, сгорбленный, с дрожащими руками.
— Сьюзичка, любимая, — залепетал он. — Пощади меня. Прошу.
Из глаз Сьюзи потекли слёзы. Она смотрела на него — на человека, который когда-то был её другом. Который предал их всех.
Римус направил палочку на Питера.
— Питер, ты вообще в край ах...
— Ты предал Лили и Джеймса, — прошептала Сьюзи. Сириус приобнял её за плечи. — Ты был в ту ночь с Пожирателями, когда убили Марлин.
Сириус и Римус вопросительно посмотрели на неё. Сьюзи дрожащей рукой вытащила из кармана старый диктофон и нажала «play».
«Если я умерла... и кто-то слушает это... всё это время предателем был Питер...»
Голос Марлин — дрожащий, испуганный, но такой живой — заполнил комнату. Питер побледнел как смерть.
— Это не... я не...
— Ты, — сказала Сьюзи. — Ты убил её.
А потом её толкнули. Сьюзи упала на пол, услышав голос Сириуса: «Да блять, Снейп, ты нахрена мою жену вырубил?» Она почувствовала, как чьи-то руки — холодные, худые — приподнимают её и укладывают рядом с Роном.
Потом были крики, заклинания, объяснения. Снейп, связанный и парящий в воздухе. Разговор о карте. О том, кто такой на самом деле Питер. Гарри, который не мог поверить. Рон, который смотрел на свою крысу с ужасом.
А потом наступила тишина. Сириус опустился рядом со Сьюзи.
— Сьюзи, — прошептал он. — Я так за тобой скучал.
Она открыла глаза. Из них снова потекли слёзы.
— Сириус, — она вцепилась в него. — Я скучала. Я ждала тебя каждый день. А когда ты сбежал, я не могла ни спать, ни есть. А когда в полнолуния ты появлялся, я так хотела превратиться в человека и обнять тебя...
У неё началась истерика. Она рыдала, уткнувшись ему в плечо, и не могла остановиться. Сириус гладил её по голове, прижимал к себе.
— Тихо, тихо, — шептал он. — Мы будем жить на Гриммо, 12. И всё будет хорошо.
Сьюзи резко подняла голову. Её глаза были красными, но серьёзными.
— Сириус, — сказала она. — Я знаю, как можно всё изменить. Но это будет очень сложно.
Он посмотрел на неё, не понимая.
— Что ты имеешь в виду?
— Маховик времени. Ариана. Я расскажу тебе позже. Когда мы выберемся отсюда.
Они вышли из Визжащей хижины — Сириус, Сьюзи, Гарри, Рон и Гермиона. Римус держал Питера за шкирку, его палочка упиралась предателю в спину. Ночь была холодной, луна висела над Чёрным озером — круглая, яркая, полная.
— Нужно отвести его в замок, — сказал Сириус. — Пусть Министерство увидит, что я не убийца.
— Идите вперёд, — кивнул Римус. — Я за вами.
Они сделали несколько шагов. А потом Римус замер.
Сьюзи увидела это первой. Лунный свет упал на его лицо, и оно начало меняться. Кости захрустели. Пальцы скрючились, превращаясь в когти. Плечи выгнулись, спина изогнулась. Он падал на четвереньки, и из его горла вырвался звук — не человеческий крик, а звериный вой.
— Римус! — закричала Сьюзи. — Римус, нет!
— Я не принял зелье! — выдохнул Римус, ещё держась за остатки человеческого сознания. — Забыл! Снейп...
Его глаза стали жёлтыми. Волчьими.
Питер воспользовался моментом. Он выхватил палочку Римуса — тот уже не контролировал её — и направил на себя.
— Экспеллиармус! — закричала Сьюзи, но было поздно.
Красная вспышка ударила Питера в грудь — он сам оглушил себя, чтобы обратиться в крысу. И исчез в траве.
— НЕТ! — заорал Сириус.
Но Римус уже полностью превратился в оборотня. Огромный, мохнатый, с жёлтыми глазами. Он зарычал и бросился на них.
Сириус мгновенно обратился в пса. Чёрный лохматый пёс встал между оборотнем и детьми. Сьюзи обратилась в лису и встала рядом.
— Бегите! — крикнула она Гарри, Рону и Гермионе. — В замок! Быстро!
Дети побежали. Оборотень и пёс сцепились в драке — клыки, когти, рычание. Лиса металась вокруг, пыталась отвлечь оборотня. Сириус-пёс вцепился Римусу в загривок, оттаскивая его от тропинки, по которой бежали дети.
Они дрались, пока не скрылись в Запретном лесу. А потом — тишина.
Дети добежали до озера. Остановились перевести дыхание. Гарри оглянулся — и увидел их. Сотни дементоров спускались с неба, заслоняя луну.
— Дементоры! — закричала Гермиона.
Гарри вскинул палочку.
— Экспекто патронум!
Серебристый туман вырвался из палочки, но этого было мало. Дементоры окружили их. Холод сковал тело. Гарри упал на колени.
А потом — свет. Яркий, серебристый, ослепительный. Патронус в форме оленя пробежал через поляну, разгоняя дементоров. Гарри поднял голову и увидел на другом берегу человека с палочкой.
Он думал, что это его отец. Так и было — на секунду. А потом всё исчезло.
Сьюзи очнулась в Больничном крыле.
Голова гудела. Нога болела адски — кажется, перелом. Она помнила, как бежала через лес в форме лисы. Помнила, как оборотень бросился на них. Помнила, как дерево рухнуло и придавило ей лапу. Помнила, как кричала от боли, превращаясь обратно в человека.
Рядом сидел Сириус. Живой. Настоящий.
— Ты в порядке, — прошептал он. — Всё хорошо.
— Нога...
— Мадам Помфри сказала, что заживёт через пару дней. Дерево упало на твою лапу, когда ты была лисой. В человеческой форме это превратилось в перелом.
— Логично. — Она слабо улыбнулась. — А Римус?
— Жив. Он... он в лесу. Придёт в себя к утру.
В палату вошёл Дамблдор.
— Сириус, — сказал он. — У нас мало времени. Министерство знает, что ты здесь. Ты должен бежать.
— Я знаю.
— Гарри уже ушёл. Он в безопасности. Но дементоры...
— Я видел. Кто-то вызвал патронуса. Кто-то спас нас.
Дамблдор ничего не ответил, но в его глазах мелькнула искра.
Сириус повернулся к Сьюзи.
— Пятое июня, — тихо сказал он. — Гриммо, 12. Я приду.
— Я буду ждать.
Он наклонился и поцеловал её — впервые за двенадцать лет. Быстро, но крепко.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я тоже тебя люблю. Беги.
Он обратился в пса и исчез в ночи. Сьюзи откинулась на подушку. Нога болела. Глаза опухли от слёз. Но внутри впервые за двенадцать лет было тепло.
Она записала в блокнот:
«Он жив. Он свободен. Мы встретимся пятого июня на Гриммо. Я расскажу ему о крестражах. О маховике времени. Обо всём.
Питер сбежал, но теперь мы знаем правду. Я докажу это.
Сириус вернулся. Моя жизнь снова имеет смысл».
За окнами занимался рассвет.
Комментарии